Графская усадьба

— А когда начнёт сбываться проклятие, если не снять его?

— Так оно сбывается всё время, представители рода испытывают его на себе и скоро оно опять даст о себе знать, когда точно, я не знаю, но ждать осталось не очень долго. А сейчас я должна идти, мне надо восстановить свои силы. Как только я найду медиума, я вам сообщу.

Экстрасенс ушла. Надо было продолжать ремонт, но ни у кого из них не было ни моральных и ни физических сил работать, однако, надо было.

«И что за такое проклятие у этого рода?» — Недоумевала старшая горничная. До приезда графа остались считанные дни и почти все комнаты кроме этой таинственной были уже в порядке, осталось доделать совсем немного и, поэтому, дворецкий позволил всем отдохнуть до завтрашнего утра, чем очень обрадовал их.

Экстрасенс развила бурную деятельность в поиске медиума и уже на следующий день она говорила с ним.

— Это очень тяжёлый случай и мне одной без вашей помощи не справиться, поэтому я обращаюсь к вам.

— Я должен всё увидеть своими глазами. Но сегодня я не могу, я заряжаюсь энергией, а вот, завтра — пожалуйста, но только с утра.

— Хорошо, завтра утром я отвезу вас в усадьбу и вы всё увидите своими глазами.

— Договорились.

В тот же день экстрасенс созвонилась со старшей горничной и сообщила ей, что утром она приедет вместе с медиумом и попросила тайную комнату не убирать и, уж тем более, не ремонтировать, комната должна наполниться энергетикой прошлого и желательно, чтобы в неё не заходили.

Дав указания старшей горничной, экстрасенс погрузилась в медитацию и до утра следующего дня не планировала прерывать сеанса.

Во время медитации экстрасенс отправилась в усадьбу шестнадцатого века. Она хотела встретиться с Офелией и попросить её снять проклятие, но у неё ничего не получилось.

Путь к Офелии ей пригрозила огромная полупрозрачная тёмная тень, местами почти чёрная, пройти мимо или сквозь эту тень у экстрасенса не получалось.

И тут в её мозгу раздался голос — выйди из медитации, и сама не предпринимай ничего. Тебе не одолеть Сангвириуса*.

— Ты кто? — Также в уме задала вопрос экстрасенс.

— Я тот медиум, к которому ты обратилась. Выходи из медитации, иначе я не смогу помочь той семье. Не раздражай Сангвириуса.

Впервые в жизни экстрасенс испытала страх. Настоящий страх, который едва не парализовал её. Хорошо, что ей удалось выйти из медитации, но вышла она обессиленной, никогда не теряла она столько энергии по выходу из медитации как в этот раз.

И до следующего утра лежала, восстанавливая потраченную энергию.

Утром проснулась бодрой, однако, страх её не покидал. Она терялась в догадках, ей было очень интересно кто такой этот Сангвириус и потому с нетерпением ждала встречу с медиумом.

В назначенный час экстрасенс была уже у дома медиума. Он ожидал её, и они сразу же оправились в усадьбу, а по дороге экстрасенс подробно расспрашивала его о Сангвириусе.

— Кто он такой?

— Сангвирус — это демон, страшный демон, встречаться с ним очень опасно. Это демон, которому подвластны проклятия на крови. А как я понял, проклятие Офелии именно кровавое, ведь её новорождённого ребёнка убили.

— А откуда вы это знаете? Я же не говорила вам.

— Вы забываете, что я медиум и могу общаться с душами умерших, мне сама Офелия обо всём рассказала. Она также сказала, что ей понравилось возвращение её портрета в портретную залу и потому выражение её лица и глаз изменилось на портрете. Однако, с возвращением портрета в усадьбе поторопились, падение портрета с перекладины было её знаком, это она подавала знак своим потомкам, за портретом был портал, через который можно было проникнуть в шестнадцатый век и встретиться напрямую с ней, а не через энергетику души, но возвращение портрета закрыло этот портал и перемещения во времени уже невозможны.

— Ну, так они же не знали.

— Поэтому никогда не надо самим всё делать, для этого существуем мы — медиумы. Я должен встретиться с Сангвириусом и поговорить с ним, если он согласится снять проклятие, оно будет снято, но не надо зря обнадёживать себя, проклятия на крови снимать очень трудно, ведь должен пройти определённый период за время которого проклятые потомки своей смертью снимают кровавое проклятие, семь веков должно пройти и тогда род считаются очищенным от кровавого проклятия, если, конечно же, потомки останутся, а семь веков ещё не прошли, вот, поэтому и трудно будет снять проклятие, если Сангвириус не позволит.

Но вы сами никогда не обращайтесь к нему, это очень опасно, он зол и коварен, потому я потребовал, чтобы вы вышли из медитации, это он встал на вашем пути и не подпустил к Офелии.

Экстрасенс внимательно слушала медиума, страх всё ещё не отпускал, но его присутствие придавало ей сил.

— Вот, мы и приехали… — прекратив расспросы, произнесла экстрасенс — …видите, какая красивая старинная усадьба?

— Да, вижу. — Ответил ей медиум, выходя из машины. — Надеюсь, что её обитателям я смогу помочь.

На пороге их уже встречали дворецкий и старшая горничная. Ремонтные работы в усадьбе были уже завершены, и она блистала чистотой и порядком. Только загадочная комната оставалась такой, какой она была в те далёкие времена.

Медиум сразу попросил проводить его в комнату. Вначале они вместе с экстрасенсом вошли, а потом медиум попросил женщину выйти. Он решил вызвать Офелию и пообщаться с ней.

При первом общении медиум не заводил разговора о снятии проклятия, а сейчас решил рискнуть. Он встал посреди комнаты, поднял над головой руки и медленно начал обращаться к Офелии, но она не выходила на связь.

Медиум решил проверить наличие портала, но без портрета этого сделать было невозможно. Открыв дверь, попросил принести портрет Офелии и, когда его принесли, уже попросил экстрасенса остаться в комнате.

Когда дверь закрыли, медиум обратился к экстрасенсу.

— Я хочу попробовать с порталом, надо поставить портрет на прежнее место в шкафу, возможно, портал открыт, и я смогу переместиться в шестнадцатый век.

— Но это же очень опасно.

— Да. И потому я попросил вас остаться. Вы поможете мне вернуться, если что-то пойдёт не так.

— А как я смогу вам помочь?

— Я оставлю вам золотую нить, эту нить вы будете держать обеими руками и, когда увидите, что она начнёт двигаться, то резко обеими руками встряхнёте её и я смогу вернуться. Если же она будет спокойна, то стряхивать её нет надобности. Это — золотая нить связи веков.

Когда нить спокойна — значит, и моя энергетика тоже спокойна и со мной всё в порядке.

— Я всё сделаю как надо, не беспокойтесь.

— Держите конец нити, другой конец будет в портале, если он существует до сих пор.

Медиум положил портрет Офелии на перекладину и стал произносить слова, которые, при наличии портала могут его открыть. Слова произносил он тихо, и экстрасенс расслышать их не могла. Она стояла перед дверцами шкафа, во внутрь входить ей было нельзя.

— Портал есть, и я в него сейчас войду. — Громко произнёс медиум и шагнул в пустоту. И вот только сейчас экстрасенсу можно было войти в шкаф. Она вошла и застыла на месте, боясь пошевельнуться, чтобы случайно не дёрнуть золотую нить.

Сангвириус* от слова sanguis, что означает кровь по латыни

Глава 4

Медиум шёл по усадьбе.

Он был уже в шестнадцатом веке. Для всех кто встречался ему на пути он был невидим и не слышим, сам же всех хорошо видел и слышал.

Ему необходимо было встретиться с Офелией, войти с ней в энергетический контакт и попросить снять проклятие.

Медиум прошёл всю усадьбу, но Офелию нигде не встретил.

Долго находиться в шестнадцатом веке было для него опасно. Медиум, покинув усадьбу, вышел во двор, надеясь найти Офелию там, но и во дворе её тоже не было.

Идя по двору, он подошёл к конюшне и вдруг услышал приглушенные голоса девушки и молодого человека. И медиум прислушался к ним, а, прислушавшись, понял, что это Офелия говорит со своим возлюбленным Гвидо.

— Я расскажу о нас с тобой матери и отцу…

— Не делай этого… — перебил Офелию Гвидо — …граф с графиней не примут меня.

— Мои родители любят меня и раз я полюбила тебя, то и они тебя полюбят. Тем более, что меня должна осмотреть лекарка, я стала хуже себя чувствовать, не исключено, что во мне вторая душа.

Гвидо смотрел на Офелию с любовью, но в его взгляде проскальзывал страх, он боялся гнева графа и графини.

Медиум решил именно сейчас войти в энергетический контакт с Офелией и как только он об этом подумал, перед его взором возникла тень, это появился Сангвириус.

— То, что ты затеял, у тебя не получится… — раздался голос Сангвириуса в мозгу медиума.

Медиум общался с демоном посредством мыслей. — Почему? — Мысленно спросил медиум.

— Пойдём покажу.

Тень Сангвириуса медленно поплыла, следом за ней шагал медиум. Демон вплыл в усадьбу. Перед медиумом предстала уже совершенно иная картина — лекарка приняла новорождённую девочку и на глазах только что родившей Офелии влила в рот ребёнка яд, после которого девочка замолчала навсегда.

— Посмотри в глаза несчастной матери… — раздался в голове голос Сангвириуса — …в них ненависть и злоба, а в сочетании с кровью — это страшное проклятие, которое Офелия прокричала, она прокляла всех женщин этого рода, которые от её матери получат часть её злобы, и эта злоба будет иметь силу на протяжении семи веков, а через семь веков проклятие потеряет силу. Но женщины, вошедшие в род проклятия на себе чувствовать не будут, так как они не являются представительницами рода. Потому ты не сможешь попросить Офелию снять проклятие, оно уже живёт, его даже я снять не могу. Это сильное проклятие. Возвращайся, тебе находиться здесь становится опасным.

В этот момент нить в руках экстрасенса дёрнулась, она обеими руками встряхнула её и медиум в ту же секунду появился.

— Ну, что? Вы видели Офелию?

— Снять проклятие не удалось, одолеть Сангвириуса не так-то просто. Проклятие живёт и действовать оно будет ещё два века.

— Какой ужас. И помочь этой семье никак нельзя?

— Увы. Я хотел помочь, но мне не удалось так же, как и вам. Нам с вами пора уходить.

Экстрасенс и медиум попрощались со старшей горничной и дворецким. Уходя из усадьбы экстрасенс, глядя как они смотрят на них, успокоила обоих и, не вдаваясь в подробности, сказала, что всё в порядке.

— Значит, мы можем сообщить графу, что ремонт закончен и он всей семьёй может приезжать?

— Да, можете. — Ответила экстрасенс и торопливо направилась к машине, в которой уже находился медиум.

На следующий день граф и всё семейство прибыло в усадьбу.

У графа Арчибальда была веская причина перевести семью в усадьбу.

Он знал о родовом проклятии и знал, как и кому оно передаётся. Волновался за кузин — Августу, Апрелию и Марту и за свою дочь Стефани, ведь они вчетвером были представительницами этого рода.

Кузины вели замкнутый образ жизни, о родовом проклятии и они знали и потому замуж выходить не то, что не торопились, а вовсе не собирались. Занимались благотворительностью, посещали литературные вечера и пресекали любое поползновение представителей мужского пола завести с ними отношения.

Им, безусловно, хотелось и любви, и создания семьи, но страх умереть в родах пересиливал, тем более, что кузины не знали, как проклятие проявит себя, если они не сами будут рожать, а обратятся к услугам суррогатных матерей, ведь могли погибнуть совершенно посторонние женщины. Потому и не создавали кузины семей.

А Стефани о проклятии не знала, также не знали о проклятии и её братья, от них троих всё тщательно скрывалось.

Арчибальд переживал за кузин, больше, конечно же, за дочь. Он знал о том, что кузины осведомлены о проклятии и потому не выходят замуж, а вот Стефани не зная, могла кого-то полюбить, учась в университете или же потом, когда приступит к работе, вот поэтому, он и решил увести её из мегаполиса, как только она закончит учёбу.

Стефани никогда не заводила разговора с ним о поклонниках, и он был уверен, что дочь ни с кем не встречается.

Но Арчибальд ошибался.

Стефани была влюблена и была любима. С третьего курса она встречалась со своим сокурсником Алексом, и они планировали пожениться, как только закончат учёбу.

Заранее об Алексе Стефани не рассказывала ни отцу, ни матери и ни братьям. Луизия о родовом проклятии ничего не знала, Арчибальд ей не рассказал о нём и кузин своих попросил ничего не говорить супруге. Арчибальд знал, что ни ей и ни её сестре Беатрис никакого вреда проклятие не принесёт, но Беатрис в силу своей инвалидности о замужестве даже и не мечтала.