Часовщик: смерть по расписанию

Кастет лежал у их ног, его глаза уже начали тускнеть, а изо рта вырывался лишь слабый, свистящий шепот. Александра быстро опустилась перед ним на колени, забыв про грязь и кровь, и наклонилась к самому его лицу.

Кастет судорожно дернулся, его пальцы слепо царапнули мокрую траву, пытаясь уцепиться за уходящую жизнь. Александра наклонилась к самому его лицу, почти касаясь ухом его губ, пока Соболев держал сектор под прицелом, закрывая ее плечом от возможного обхода.

Старик хрипел, изо рта толчками шла темная кровь, но в последний момент его угасающий взгляд вдруг прояснился. Он посмотрел на Александру с какой-то жуткой, понимающей жалостью. — Золотко… — еле слышно, на самом последнем выдохе прошелестел Кастет. — Ищите… золотко…

Его голова бессильно откинулась назад, глаза остекленели, устремившись в серое вологодское небо, а пальцы окончательно разжались. Илья Колесников, последний из верхушки «Северных», был мертв. Оглушительная, ватная тишина тумана снова сомкнулась над берегом реки, словно и не было этих хлестких выстрелов.

Александра медленно поднялась с колен, на ее щеке застыла капля чужой крови. Она растерянно посмотрела на свои ладони.

— Золотко? — тихо, с чистым ростовским недоумением повторила она, глядя на мужа. — Что это значит, Дим? Он меня так назвал или это зацепка?

Соболев не ответил. Лицо майора было серым от ярости и адреналина. Он уже срывал с пояса рацию, с силой давя на кнопку вызова, пока пальцы другой руки намертво сжимали рукоять Макарова.

— Дежурный! Дежурный, мать твою, отвечай! — рявкнул он в динамик, и его обычный говор от злости полетел к чертям, сменившись жестким командным рыком. — Пикет на связи?! У нас труп Колесникова на окраине! Огонь велся с противоположного берега, предположительно «весло» с оптикой. Перекрывайте весь квадрат, шмонайте каждую колымагу у реки! Объявляй «Перехват» по городу, живо!

Рация в ответ зашипела, пробиваясь сквозь туманную глухоту далеким голосом дежурного. Дмитрий убрал аппарат, резко повернулся к Александре и, не говоря ни слова, рванул ее к себе за талию, намертво прижимая к груди. Он зарылся лицом в ее мокрые от измороси волосы, шумно и тяжело дыша.

— Ты как, Сашка? — глухо спросил он, и его руки дрожали, выдавая то, что он никогда бы не показал чужим. — Живая главное. Чо бы он там ни прошептал, мы разберемся. Главное — ты у меня целая.

Александра обняла его в ответ, чувствуя, как под курткой бешено колотится его сердце. Напор мужа сейчас не раздражал — он возвращал почву под ногами.

Дмитрий Соболев яростно зашагал к служебной «Ниве», на ходу бросая рацию на приборную панель. Александра Ткач едва поспевала за ним, её кроссовки хлюпали по размокшей от росы траве, но она упорно держала темп, не желая отставать ни на шаг. Туман над рекой Вологдой начал лениво рассеиваться, обнажая грязную, свинцовую гладь воды и противоположный берег, заросший густым ивняком и камышом.

— Дим, погоди! — на ходу крикнула Александра, и в её голосе снова прорезалось упрямое ростовское «г». — Чо ты летишь как ошпаренный? Нам экспертов надо дождаться, периметр оцепить!

— Какие эксперты, Саш?! — Соболев резко развернулся, и его глаза опалили её злостью охотника, упустившего цель.

— Пока эти вологодские улитки сюда доедут, стрелок уже до Череповца доберется! Он бил вон оттуда, от старой пристани. Там следы сойдут через полчаса, если дождь опять припустит. Едем. Быстро!

Они переехали реку по старому деревянному мосту в километре выше по течению. Машину швыряло на ухабах, подвеска «Нивы» глухо стонала, но Соболев выжимал из мотора всё возможное.

Противоположный берег встретил их глухой, зловещей сыростью. Здесь пахло гниющим камышом, мазутом и прелой листвой. Старая, полуразрушенная лодочная пристань из почерневших от времени бревен уходила в воду. Место было идеальным для лежки: отличный обзор на дом Кастета, густые кусты для маскировки и готовый путь к отступлению через заброшенные гаражи.

Соболев вышел из машины, уже держа пистолет наготове. Он двигался осторожно, внимательно вглядываясь в примятую траву. Сашка шла следом, стараясь наступать точно в его следы. На этот раз она не спорила — понимала, что на той стороне реки всё ещё может быть опасно. Дима шел впереди, закрывая её своей широкой спиной, но делал это тактически грамотно, не мешая ей осматривать землю.

— Вот здесь он сидел, — тихо, сквозь зубы процедил Соболев, останавливаясь у раскидистой плакучей ивы, чьи ветви свисали до самой воды, образуя естественный навес. Трава под деревом была сильно примята. На влажной земле четко отпечатался контур прямоугольного оружейного кейса и глубокие следы от тяжелых армейских ботинок с характерным рисунком протектора. Дмитрий опустился на одно колено. Его массивные пальцы аккуратно раздвинули стебли осоки. — Есть, сука… — выдохнул он.

На желтом листе папоротника, влажно поблескивая в редких лучах пробивающегося солнца, лежала стреляная гильза. Соболев не стал трогать её руками. Он достал из кармана прозрачный пластиковый пакет и кончиком ножа аккуратно подцепил металлическую гильзу за краешек. — Калибр 7.62, — констатировал он, поднося пакет к глазам Александры. — Длинная. Это СВД или что-то импортное под этот же патрон. Профессионал. Бил наверняка, с одного патрона уложил деда через туман и реку.

Александра присела рядом, всматриваясь в следы ботинок. Её аналитический ум уже строил схему.

— Посмотри на глубину отпечатков, Дим. Стрелок тяжелый. Рост выше среднего, шел уверенно, не суетился. Он точно знал, что мы приедем к Кастету именно в это время. Он ждал нас.

— Или его, — Соболев мотнул головой в сторону реки. — Убирал концы.

Вдруг взгляд Александры зацепился за белое пятно, застрявшее между прутьями старого ивового плетня чуть левее лежки. Это был плотный прямоугольник дорогой бумаги, совершенно не вписывающийся в этот грязный, Богом забытый пейзаж.

— Дима, глянь туда, — Александра указала пальцем в резиновой перчатке.

Соболев мгновенно подобрался, прикрывая её корпусом, пока она аккуратно вытягивала бумагу из веток. Это оказалась визитная карточка. Безупречно белая, из дорогой текстурной бумаги, сухая — убийца спрятал её под навес из коры, чтобы дождь её не испортил. На лицевой стороне карточки не было ни имен, ни телефонов. Там красовался лишь изящный, выдавленный черным глянцем рисунок: старинные карманные часы без стрелок. А прямо под ними аккуратным, каллиграфическим почерком от руки было написано всего одно слово. «Золотко».

Александра замерла, чувствуя, как по спине пробежал ледяной холодок.

— Так что это получается… — тихо, почти беззвучно произнесла она, глядя на карточку в своих пальцах. — Кастет перед смертью не бредил. Он прочитал имя на своей пуле еще до того, как она прилетела. «Часовщик» оставил нам её как подпись. Это его фирменный знак.

Соболев поднялся во весь рост, его челюсти были плотно сжаты, а на щеках ходили желваки. Он подошел к ней вплотную, положил руку ей на плечо, слегка сжимая — этот жест одновременно успокаивал её и давал понять, что он рядом.

— Эта тварь играет с нами, Сашка, — глухо сказал Дмитрий, глядя на противоположный берег, где у дома Кастета уже начинали мигать синие маячки подоспевших машин подкрепления.

— Он подписывает свои трупы. Сначала застройщик Воронов с часами на 15 минут вперед, теперь Кастет и эта карточка. Он бросил вызов убойному отделу. Или лично нам с тобой?

Александра подняла голову, встретившись с упрямым, взглядом мужа. На её лице появилась жесткая, усмешка.

— Ну что, майор Соболев… Раз он хочет поиграть в загадки, мы устроим ему такую партию, чо у него все шестеренки полетят. Поехали в отдел. Надо трясти архивы ювелирных мастерских и искать, где в Вологде всплывало это «золотко».

*****************************************************************Кабинет начальника УМВД по Вологодской области полковника Зайцева — временно исполняющего обязанности после ухода генерала на пенсию — тонул в сигаретном дыму. На столе, погребая под собой дорогую полировку, громоздились рапорты, распечатки биллингов и утренние вологодские газеты с кричащими заголовками о расстреле на реке. Зайцев, грузный мужчина с багровой шеей, яростно мерил шагами ковер. Александра Ткач сидела на стуле прямо, положив руки на колени, и сохраняла абсолютное, ледяное спокойствие. Соболев стоял чуть позади неё, у самого окна, скрестив на груди мощные руки. Его врождённая напористость сейчас была загнана под замок, но желваки на щеках ходили ходуном.

— Вы что мне тут устроили, майор Ткач?! — Зайцев грохнул кулаком по столу, отчего подпрыгнула хрустальная пепельница. — Два трупа за сутки! Вчера — крупнейший застройщик области, у которого половина контрактов по госпрограммам. Сегодня на окраине средь бела дня из снайперской винтовки казнят авторитета из девяностых! Вы под пули ценного свидетеля подставили! Пресса на говно исходит, Москва на проводе! Вы понимаете, что со мной министерство сделает?!

Александра спокойно вскинула подбородок. В её взгляде не было ни капли страха, лишь холодный расчет аналитика.

— Полковник, свидетель был ликвидирован нашими общими усилиями, — ровно, с едва уловимым, жестким ростовским «г» произнесла она. — Если бы оперативная группа выставила посты у дома Колесникова ещё ночью, как я просила в рапорте, снайпер бы не занял лежку. И давайте не забывать: у нас на руках не просто висяки. У нас серия. И мотив тянется из дела «Северных» двадцатилетней давности.

— Какая серия?! Какое двадцатилетие, Ткач?! — Зайцев брызгал слюной, подходя к ней вплотную и нависая над столом. — Ты мне тут свои ростовские замашки брось! Умная сильно? Профайлер хренов! Пиши рапорт о приостановке полномочий. Дело уходит в Главк, а ты…

— Слышь, Петрович, тормози, — глухой, раскатистый бас Соболева заставил полковника осечься. Дима сделал два шага вперед, плавно, но непреклонно оттесняя Зайцева от Сашки. Майор навис над начальником, и в его зеленых глазах загорелся тот самый хищный, опасный огонек, перед которым пасовали самые матерые урки на допросах. — Ты на мою жену голос не повышай, — тихо, с угрожающим нажимом процедил Соболев. — Майор Ткач за три часа раскопала то, что твой архивный отдел двадцать лет под сукном прятал. Воронов и Кастет — это верхушка айсберга. Убийца ведет игру, и если ты щас отстранишь следователя, который держит нитки, следующий труп всплывет прямо в твоем министерском кресле. Ты этого хочешь? Начальник опешев захлопали глазами.

— Я так и думал, давай подписывай приказ. Под твою личную ответственность.

Зайцев тяжело задышал, переводя взгляд с упрямого, жесткого лица Соболева на спокойную Александру. Он понимал, что майор прав. Опереться ему в управлении, кроме этой бешеной парочки, было не на кого.

Полковник зло сплюнул, отошел к окну и махнул рукой: — Черт с вами. Трое суток, Соболев. Если через трое суток не дадите зацепку по «Часовщику» — оба полетите из органов со свистом. Свободны.

Когда тяжелая дубовая дверь кабинета захлопнулась, Александра выдохнула, потирая виски.

— Спасибо, Дим. Но на рожон ты лез зря. Он же мог нас сожрать.

— Да щас, сожрет он, подавится, — Соболев коротко хмыкнул и мягко сжал её плечо. — Пошли в кабинет. Там опера параллельные дела притащили. Надо сопоставлять.

В их небольшом рабочем кабинете на третьем этаже на доске уже были в ряд выстроены три параллельные линии расследования, которые Ткач вела одновременно, пытаясь нащупать общую слепую зону.

Основное дело («Часовщик»): Убийства Виктора Воронова и Ильи Колесникова (Кастета). Связующее звено — серебряные часы со спешащим временем и визитка с надписью «Золотко». Александра уже сделала запрос в Вологодский госархив: в 1998 году в городе существовала подпольная ювелирная артель «Вологодское золотко», которая бесследно исчезла после наезда банды «Северных».

Параллельное дело №1 (Экономический след): На столе лежали папки по делу о банкротстве Вологодского часового завода. Александра выяснила, что за три месяца до гибели застройщик Воронов активно скупал акции этого обанкротившегося предприятия через подставные фирмы. Зачем строительному магнату старые цеха? Ответ крылся в земле — территория завода планировалась под элитную застройку, но против этого резко выступал бывший директор завода, старик-инженер, который сейчас числился пропавшим без вести.

Параллельное дело №2: Дело о пропаже инкассаторской машины в 2004 году. Это было последнее крупное дело банды «Северных» перед их арестом. Тогда бесследно исчезли тридцать миллионов рублей и… золотые карманные часы из личной коллекции задушенного инкассатора. По протоколам, которые вел покойный напарник Соболева, те часы так и не нашли.

Александра подошла к доске, взяла красный маркер и провела жирную линию, соединяющую архивную ксерокопию из лужи крови Воронова, визитку «Золотко» с берега реки и старое дело инкассаторов.

— Погляди сюда, Дим, — тихо сказала она, и её глаза азартно блеснули. — Часовщик не просто мстит бандитам. Он собирает то, что они у него забрали двадцать лет назад. Часы Воронова — это хронометр того самого убитого инкассатора. А «Золотко» — это имя человека или место, где спрятан тот самый ненайденный общак «Северных».