Завтра тебя забудут

У «Маяка» пахло фритюром и мокрым асфальтом. Они заняли столик у окна. За окном шёл обычный Речной. Варя сидела в середине — не за кадром — и слушала, как Паша спорит, чья порция больше. Спорить было можно. Значит, всё ещё работало.

Проект «Мой район» Варя сдавала уже с новым снимком: не пустой коридор, не улика, а группа у входа в парк. Учительница сказала «живой кадр» и поставила оценку без допросов. Варя впервые не захотела объяснять, сколько ночей стоит за «живостью».

Вечером того дня она почти открыла архив переписки с Лизой — и снова закрыла. Вместо этого написала Соне: «спасибо, что была свидетелем». Соня ответила стикером и списком «что ещё не закрыли». Варя рассмеялась. Их странная компания была именно такой: с тетрадями, страхом и картошкой фри.

Уже дома, перед сном, она положила камеру на стол не крышкой к себе, а объективом в комнату — глупый жест, но ей нравилось. Завтра можно будет снова войти в кадр. Или не войти. Главное — выбирать это вслух. Ей почти хватало того, что они есть — несовершенные, присутствующие, пока ещё не забытые.

Телефон завибрировал, когда она уже тянулась выключить лампу.

Лиза.

Не старое уведомление, не случайно всплывший архив. Новое сообщение. Сначала короткий текст:

«Варь, ты не спишь? Пожалуйста, ответь».

Потом сразу ещё одно, длиннее:

«Только не думай, что я поехала. У нас тут что-то странное. Гоша дошёл со мной до подъезда, мама видела нас в окно, но домофон не пустил его по имени. Вообще. Открылся только когда она вышла и позвала его с порога. И ещё...»

Варя села ровнее, уже