Там, где ветер не помнит имён

В дверях стоял Коул.

Он смотрел на письмо в её руках. На открытую шкатулку. На дочь.

— Ты прочитала, — сказал он.

Это не был вопрос.

— Первую строчку, — сказала Элли. — Остальное — нет.

— Прочитай.

— Коул…

— Прочитай. — Он прислонился к косяку. — Я не могу. Ты можешь.

Хани смотрела на них. Переводила взгляд с отца на Элли. Ничего не понимала. Но чувствовала — что-то важное.

— Пап, — сказала она. — Ты грустный?

— Нет, — сказал Коул. — Иди поиграй. Мы скоро придём.

— Вы будете ругаться?

— Нет. Иди.

Хани вышла. Нехотя. Оглянулась у двери. Потом убежала.

Элли развернула письмо. Прочитала вслух. Медленно. Всё — от первой строчки до последней.

Коул слушал. Стоя. Не двигаясь. Когда она закончила, он закрыл глаза. Долго молчал.

— Она знала, — сказал он наконец.

— Что знала?

— Что я не смогу жить дальше. — Он открыл глаза. — Она знала и написала это. Заранее. Чтобы я прочитал. Когда-нибудь.

— Ты прочитал.

— Ты прочитала. — Он посмотрел на неё. — Я бы не смог.

— Смог бы. Рано или поздно.

— Может быть. — Он шагнул вперёд. Взял письмо из её рук. Сложил. Аккуратно. — Но ты сделала это сейчас. Спасибо.

— За что?

— За то, что не прошла мимо.

---

Браслет склеили втроём.

Хани держала осколки. Элли наносила клей. Коул прижимал. Медленно, по одному. Семь кусочков. Как семь лет, которые Клэр провела с ними.

Когда последний встал на место, Хани надела браслет. Он был кривой. С трещинами. Но целый.

— Он кривой, — сказала она.

— Зато целый, — ответила Элли.

— Ага. — Хани покрутила рукой. — Смотрится как небо. Если прищуриться.

Коул смотрел на браслет. На дочь. На Элли. И впервые за три года — улыбнулся. По-настоящему.

— Спасибо, — сказал он.

— За что?

— За то, что не прошла мимо.

---

Телефон зазвонил вечером.

Элли мыла посуду. Коул читал Хани книжку наверху. Дом был тёплым, сытым, спокойным. И в этот момент — резкий, дребезжащий звонок. Стационарный. Древний, с диском.

Элли замерла. Руки в мыле.

Коул спустился. Быстро. Через две ступеньки. Подошёл к телефону. Снял трубку.

— Алло.

Пауза. Его лицо — от спокойного к напряжённому. К холодному.

— Кто это?

Ещё пауза. Потом он медленно, очень медленно, перевёл взгляд на Элли.

— Это тебя, — сказал он. — Мужчина. Называет тебя «Эмили Уолш». Говорит, что знает твоё настоящее имя.

Элли вытерла руки о полотенце. Подошла. Взяла трубку.

— Слушаю.

— Элли, детка. — Голос был мягкий, как патока. — Ты плохо выглядишь. Устала, наверное. Я волнуюсь.

Джулиан.

— Как ты узнал номер?

— Ты забыла, кто я. Я знаю всё. — Он помолчал. — Я знаю, что ты живёшь на ранчо у вдовца. Что у него дочь. Что ты чинила браслет. Я знаю всё, Элли. Потому что я всегда рядом.

— Ты не рядом. Ты за тысячи миль.

— Пока. — Он засмеялся. — Я купил билет. Завтра буду в Биллингсе. Хочу поговорить. По-хорошему.

— У меня не о чем с тобой говорить.

— Есть. — Голос стал жёстче. — Ты забрала мои файлы. Свои песни. Ты думаешь, они твои? Они мои. Я купил их. Заплатил за твоё обучение, за твою студию, за твою жизнь. Ты — моя инвестиция. А инвестиции возвращают.

— Я не вещь.

— Ты — талант. — Он сказал это почти ласково. — А талант — это товар. Я верну тебя. Или ты вернёшься сама. Выбирай.

Элли сжала трубку так, что побелели костяшки.

— Ты не получишь меня.

— Посмотрим. — Пауза. — Кстати, передай ковбою, что если он попробует мне помешать — у меня есть друзья в Монтане. И у них есть разрешение на оружие. Спокойной ночи, детка.

Гудки.

Элли положила трубку. Руки дрожали. Она обернулась.

Коул стоял рядом. Смотрел на неё.

— Он едет, — сказала она. — Завтра.

— Я слышал.

— Ты слышал?

— Трубка громкая. — Он помолчал. — Он угрожал.

— Да.

— Мне.

— Да.

Коул кивнул. Медленно. Потом взял её за руку. Сжал. Тепло. Крепко.

— Пусть едет, — сказал он.

— Он опасен.

— Я знаю. — Он посмотрел ей в глаза. — Но здесь не он. Здесь я. И я никому не отдам то, что…

Он замолчал.

— Что? — спросила Элли.

— То, что стало моим.

— Я не вещь.

— Я знаю. — Он сжал её руку. — Но ты стала… частью. Ранчо. Хани. Меня. И я не отдам.

Элли смотрела на него. На этого мужчину, который не умел красиво говорить, но умел стоять. На этого ковбоя, который прятал прошлое в шкатулке, но готов был драться за будущее.

— Он сказал, что у него есть друзья с оружием.

— У меня тоже. — Коул улыбнулся — уголком губ. — Майлз. Шериф. Половина города. Здесь не любят чужаков.

— Ты не боишься?

— Боюсь. — Он притянул её ближе. — Боюсь, что он причинит тебе боль. Боюсь, что ты уйдёшь. Боюсь, что не смогу защитить. Но страх — это не причина не делать.

Он обнял её. Крепко. Она уткнулась лицом в его грудь. Слушала сердце. Ровное. Сильное.

— Завтра, — сказала она.

— Завтра, — повторил он. — Но сегодня — ты здесь. И я здесь. И этого достаточно.

---

Ночью Элли не спала.

Она лежала на кровати. Смотрела в потолок. Слушала ветер.

Коул был на полу. Как всегда. Но ближе, чем раньше. Так, что можно было дотянуться рукой.

— Коул.

— М-м?

— Если он приедет… что ты сделаешь?

Пауза.

— Сначала поговорю. Потом решу.

— А если он не захочет говорить?

— Тогда решу быстрее.

Элли улыбнулась в темноте.

— Ты странный.

— Почему?

— Ты не спрашиваешь, кто он. Не спрашиваешь, что он сделал. Ты просто… принимаешь.

— Я не принимаю. — Он повернулся. — Я жду, когда ты сама расскажешь. Потому что если я буду спрашивать — ты будешь чувствовать, что должна. А ты не должна. Ты никому ничего не должна, Элли.

Она замолчала. Долго. Потом сказала:

— Он был моим наставником. Восемь лет. Я думала, он меня спас. А он меня купил. Как картину. Как инвестицию. Я была его проектом. Его талантом. Его вещью. А когда я захотела уйти — он сказал, что я не могу. Что я принадлежу ему.

— А ты?

— А я сбежала.

— Значит, не принадлежишь.

Элли перевернулась. Посмотрела на него. В темноте глаза блестели.

— Ты правда думаешь, что я свободна?

— Я думаю, — сказал Коул, — что ты здесь. Со мной. По своей воле. Значит, свободна.

Он протянул руку. Она взяла. Их пальцы переплелись в темноте.

— Завтра будет плохой день, — сказала она.

— Да.

— Но сегодня — хороший.

— Да.

— Спасибо, Коул.

— За что?

— За то, что ты ждёшь.

Он сжал её руку. И они лежали так — в темноте, в тишине, в ожидании. Пока за окном не начало светлеть.

---

Утром у ворот остановилась машина.

Чёрная. Дорогая. Слишком чистая для грязной дороги. Элли стояла на крыльце. Коул — рядом. Хани — за их спинами, в доме.

Дверь машины открылась.

Из неё вышел мужчина. Высокий. В пальто. С идеальной укладкой. С улыбкой, которая не доходила до глаз.

Джулиан Стерлинг.

Он посмотрел на ранчо. На Коула. На Элли. И улыбнулся шире.

— Элли, детка. — Он развёл руками. — Я же говорил, что найду.

Он сделал шаг вперёд.

Коул сделал шаг навстречу.

— Дальше не пройдёшь, — сказал он.

Джулиан остановился. Посмотрел на него. С интересом.

— А вы, должно быть, ковбой. — Он улыбнулся. — Я много о вас слышал. От Элли. Ну, то есть — от Эмили. Или как вас там.

— Коул Хантер, — сказал Коул. — И это моя земля.

— Прекрасно. — Джулиан засунул руки в карманы. — Я приехал за своей… сотрудницей. У нас контракт. Юридический. Если нужно — я могу показать.

— Покажите.

Джулиан моргнул. Он не ожидал.

— Что?

— Покажите контракт, — сказал Коул. — Если он у вас есть. Если нет — уезжайте.

Джулиан смотрел на него. Долго. Потом засмеялся.

— Вы мне нравитесь, ковбой. Правда. Но это не ваше дело. Элли — моя.

— Элли — не вещь, — сказал Коул. — И это её дело. А её дело — моё.

Пауза. Долгая. Опасная.

Джулиан перестал улыбаться.

— Вы понимаете, с кем разговариваете?

— Понимаю. — Коул скрестил руки. — Вы — человек, который считает, что деньги решают всё. В Монтане это не так.

— В Монтане? — Джулиан огляделся. — Здесь даже нет приличной дороги.

— Зато есть шериф. — Коул кивнул в сторону трассы. — Вон он, кстати. Едет.

Джулиан обернулся. По дороге действительно ехала машина с мигалками. Шериф Эйс Дэвис. С ним — ещё одна. Майлз.

— Что это? — Джулиан нахмурился.

— Это Монтана, — сказал Коул. — Здесь не любят чужаков, которые угрожают женщинам.

Машины остановились. Эйс вышел. Майлз — за ним.

— Коул, — сказал Эйс. — Всё в порядке?

— Пока да. — Коул посмотрел на Джулиана. — Мистер Стерлинг как раз уезжает.

Джулиан смотрел на них. На шерифа. На Майлза. На Элли. Потом снова на Коула.

— Это не конец, — сказал он тихо. — Это только начало.

— Может быть, — сказал Коул. — Но не сегодня.

Джулиан сел в машину. Хлопнул дверью. Завёл мотор.

Перед тем как уехать, он опустил стекло.

— Элли, — сказал он. — Я буду ждать. Я всегда жду.

Машина уехала. Пыль осела.

Элли выдохнула. Коул обнял её за плечи.

— Он вернётся, — сказала она.

— Знаю. — Коул сжал её плечо. — Но и я здесь.

Хани выбежала на крыльцо. Обняла отца. Потом Элли.

— Он злой дядя? — спросила она.

— Да, — сказала Элли. — Очень злой.

— Я его не боюсь.

— Почему?

— Потому что ты здесь. И папа здесь. — Девочка посмотрела на них. — Мы его победим.

Элли посмотрела на Коула. Коул посмотрел на неё.

— Победим, — сказала Элли.

И впервые за всё утро — улыбнулась.

---