Сердцу вопреки. Цена выбора

Когда завтрак уже был готов, она пошла в комнату девочек, чтобы их разбудить.

В детской стоял полумрак, Катя подошла к окну и раздвинула шторы, впуская в комнату солнечный свет.

— Доброе утро, мои принцессы, пора вставать.

— Ну мам, можно ещё пять минут? — сонно пробормотала Даша, глубже зарываясь в подушку.

—Мне на работу надо, а вас ждут друзья в садике.

—Чур я первая в ванную.

—Нет,я!

Даша и Саша откинули одеяло и толкая друг друга, наперегонки побежали в ванную. Пока они умывались и одевались, она накрыла на стол.

—Мам,а можно я не буду есть кашу?

—А я не хочу молоко.

—Так,хватит. Взяли в руки ложки и вперёд, приятного аппетита.

—Спасибо.

Вскоре в прихожей раздался звонок в дверь — это пришла няня, Елизавета Ивановна. Поздоровавшись с ней и оставив дочек завтракать под её присмотром, Катя поспешно оделась и уже через пять минут вышла из подъезда.

—Доброе утро Анна Никитична.

—Доброе утро Катюша, на работу?

—Да.

—Ты сегодня на сутки?

—Как обычно.

—Понятно. Что-то я Игоря не вижу, у него всё хорошо?

—Да.

—Ну ладно, не буду тебя задерживать.

—До свидания.

И с этими словами Катя направилась в сторону автобусной остановки. Когда она приехала в Склиф,охранник сказал, что её спрашивала какая-то девушка.

Пожав плечами, женщина расписалась в журнале и поднявшись в своё отделение, прошла в ординаторскую.

Там уже собрались врачи, кто-то заполнял истории болезни, кто-то пил чай, другие собирались уходить после ночного дежурства.

—Доброе утро коллеги –поздоровалась она.

—Доброе утро Екатерина Олеговна.

—Лев Борисович, как прошло ночное дежурство?

—Слава богу без происшествий.

—Срочно в пятую палату, состояние Агафоновой ухудшилось! –сказала медсестра, заглянув в ординаторскую.

—Чёрт!

Внутри у Кати всё похолодело. Мысли об измене мужа, ссоре и забытом кольце мгновенно вылетели из головы, уступив место чёткому профессиональному контролю.На ходу надевая халат, они с Раевским побежали по коридору.

Приборы тревожно и непрерывно пищали, сигнализируя о критическом состоянии пациентки. Увидев в бежавших хирургов,молодой мужчина в панике сорвался на крик:

— Что вы стоите столбом?! Делайте уже что-нибудь!

— Вы кто? — Катя мгновенно оценила обстановку, решительно оттесняя парня от кровати.

— Я внук!

— Почему посторонние в палате? — Она строго посмотрела на растерявшуюся медсестру.

— Простите, пожалуйста, Екатерина Олеговна.

— Выйдите немедленно! — Брагина указала мужчине на дверь, нащупывая пульс на сонной артерии.

— Но...

— Мне что, охрану позвать?! Выйдите! — прикрикнула она .

Парень, испуганно втянув голову в плечи, попятился к выходу.

В ту же секунду монитор над кроватью выдал длинный, глухой и самый страшный для любого врача писк. Кривая на экране вытянулась в безжалостную прямую линию.

— Асистолия! — выкрикнул Лев Борисович, быстро оценив показатели.

— Быстро за дефибриллятором! Адреналин внутривенно, три кубика! — чётко скомандовала Катя, уже начиная проводить непрямой массаж сердца. Времени на размышления и страхи больше не оставалось.

Карелия

Пока Олег уехал по делам, Марина затеяла генеральную уборку. Вооружившись ведром и тряпкой,она тщательно наводила порядок в доме. Физический труд всегда помогал ей отвлечься от мыслей, но сегодня он приносил не облегчение, а скрытое раздражение.

В последнее время дочь выглядела измотанной, а в её глазах всё чаще сквозила какая-то затаённая, взрослая грусть. Катя упрямо уходила от прямых вопросов, списывая всё на тяжёлые дежурства в Склифе и усталость. Но материнское сердце обмануть было невозможно: её дочь была не счастлива в браке. Опустив тряпку в ведро с водой, Марина тяжело вздохнула и посмотрела на экран лежащего на столе телефона. С самого детства у них были доверительные отношения, теперь же она отдалилась от неё. Оно и понятно. Когда внутри рушатся целые миры, когда любовь превращается в привычку, стыдно и больно показывать это тому, кто помнит тебя смеющейся. Легче спрятаться за маской вселенской усталости, чем признаться собственной матери, что самый главный выбор в жизни оказался ошибкой. Мужчина, которому она доверила своё огромное, горячее сердце, держит его сейчас в равнодушном кулаке, позволяя ему медленно остывать.

Вздохнув, она взяла в руки телефон, палец завис над контактом "доченька". Позвонить или нет? А вдруг она сейчас на операции?

Пытаясь заглушить тревожные мысли, Марина перешла в кабинет отца. Здесь всегда царила особая атмосфера, пахло старыми книгами и дорогим деревом. Она подошла к массивному письменному столу и принялась аккуратно разбирать скопившиеся в ящиках пожелтевшие бумаги, медицинские выписки и старые лекционные блокноты.Среди бесконечных стопок архивных документов её пальцы наткнулись на плотный прямоугольник. Марина осторожно вытянула его на свет — это была старая, слегка потёртая по краям чёрно-белая фотография. Она перевернула её, но никакой надписи, даты или имени на обороте не было. Женщина поднесла снимок ближе к глазам и замерла, чувствуя, как сердце пропустило удар. С глянцевой бумаги на неё смотрел маленький ребёнок. Себя в детстве она знала до единой чёрточки, все семейные альбомы были выучены наизусть. И сейчас, вглядываясь в незнакомые черты малыша, она отчётливо поняла: на этой фотографии была изображена вовсе не она. В вещах покойного отца хранилась тайна, которую он унёс с собой в могилу.

От размышлений её прервал раздавшийся звонок в дверь, убрав документы на место, она поспешила в прихожую.

—Привет, моя пчёлка, всё трудишься? –спросил Олег, снимая обувь и вешая куртку.

—Уже почти закончила. А ты чего так рано?

—Потом расскажу. Мужа кормить будешь?

—Иди руки мой!

Пока он был в ванной, она разогрела суп и накрыла на стол.

—Мариш,ты какая-то загруженная, что-то случилось?

—Я волнуюсь за Катю.

— Она уже взрослая девочка, — вздохнул Олег, пытаясь разрядить обстановку.

— Ты не понимаешь, Брагин! Она не любит Игоря!

— Откуда ты знаешь?

— Я это чувствую! — взорвалась Марина, и в её голосе зазвенели слёзы.

— Тем не менее, у нас с тобой две внучки—сказал он, присаживаясь за стол.

— Я просто не могу видеть, как мой ребёнок страдает! — Нарочинская резко повернулась к мужу, и её взгляд обжёг его ледяной обидой.

Если тебе плевать на нашу дочь, то можешь оставаться здесь сколько угодно, а я возвращаюсь в Москву!

И с этими словами она встала из-за стола и стремительно пошла в спальню, чтобы собрать чемодан.

— Прости, Мариш, — Олег тихо подошёл к ней сзади и бережно обнял за плечи, утыкаясь носом в её волосы.

— Как же я устала от этого всего! — Она бессильно опустилась на край кровати и вытерла ладонями слёзы, которые бежали по её щекам.

— Всё будет хорошо, мы с тобой всё преодалееем. Я люблю тебя, — тихо, но очень уверенно сказал Брагин.

Он присел рядом, бережно взял её лицо в свои ладони и вовлёк в нежный поцелуй, заставляя Марину наконец-то выдохнуть и почувствовать себя в безопасности.

Москва.

—Фиксируйте время смерти–сказал Раевский, устало опускаясь на стул.

—Продолжаем реанимацию! Разряд!

—Екатерина Олеговна, это бесполезно.

Но она никого не слушала, тело Агафоновой приподнялось над кроватью, Лев Борисович с надеждой посмотрел на монитор, но чудо не случилось, линия по прежнему оставалась прямой.

—Мы сделали всё, что могли.

"Если бы здесь была мама, она бы её спасла", — подумала про себя Катя, чувствуя, как к горлу подступает горький ком.

Она медленно сняла латексные перчатки и выбросила их в мусорную корзину. Не оборачиваясь на Раевского и медсестру, вышла в коридор. В душе была пустота.

В кармане завибрировал телефон. Номер был неизвестный, поэтому Катя сначала не стала брать трубку — сил на разговоры с незнакомцами сейчас не было. Она сделала ещё несколько шагов по коридору, когда мобильный пискнул вновь.

Через минуту пришло короткое сообщение:

«Жду тебя на заднем дворе больницы. Не вздумай кого-нибудь с собой позвать».

—Катюш,что с тобой? Ты как будто привидение увидела?, — спросила Нина, подходя к ней.

—Всё нормально, просто тяжёлый день.

—Может пока есть время, кофе попьём?

—Нет,спасибо.

—Ну как хочешь.

—Нина Дмитриевна, почему вас никогда нет на рабочем месте?

—Да иду я уже, иду. Прямо на пять минут отойти нельзя, —проворчала Дубровская.

Толкнув тяжёлую стеклянную дверь, Катя оказалась на улице. Прохладный осенний воздух приятно обжёг лицо, помогая немного прийти в себя.

Пройдя несколько шагов вглубь заднего двора, она увидела Дину. Королёва стояла возле раскидистого дерева и лениво курила, выпуская изо рта тонкую струйку серого дыма. На её лице играла неприятная усмешка.

— Чего тебе? Только говори быстро, у меня смена идёт, — холодно бросила Брагина, останавливаясь в паре метров от неё.

— Какая ты деловая стала, аж смотреть противно, — Дина бросила окурок под ноги и зло прищурилась, оглядывая Катю с ног до головы.

— Так не смотри, я могу и уйти. Она уже развернулась, чтобы пойти обратно к корпусу Склифа, но Королёва её остановила.

— Стой! — резко крикнула она — Тебя хочет видеть один человек. Поехали?

— Я же сказала, что не могу, у меня дежурство, — отрезала она, чувствуя, как внутри нарастает глухое раздражение.

— А мне на это плевать.

В голосе Дины проскользнула настоящая угроза. Она сделала шаг вперёд, заглядывая Кате прямо в глаза.

— Либо ты едешь со мной, либо твоей семье конец. Думай, у тебя ровно пять минут.

Катя ничего не успела ответить, у неё зазвонил телефон, её срочно вызывал главврач. Внук Агафоновой уже успел на жаловаться ему, что врачи нейрохирургического отделения отнеслись халатно к своим обязанностям, в результате по их вине наступила смерть его бабушки.

—Что ты решила?

—Я никуда с тобой не поеду.

—Ну как знаешь, только потом не плач.

Развернувшись, Дина пошла в сторону выхода.

Г