Что мы знаем о себе?

Франц молча набрал в небольшую кастрюльку чистого снега с крыши и поставил её на маленькую туристическую горелку, которую всегда возил с собой. Снег начал медленно оседать и превращаться в воду.

Пока вода нагревалась, каждый по своему обычаю обратился к утренней молитве или внутренней тишине.

Юсуф совершил намаз.

Отец Михаил тихо молился.

Тензин сидел прямо, с закрытыми глазами.

Аршам сидел ровно, ноги на полу, спина прямая, глаза

закрыты.

Никто никого не торопил и не нарушал эту тишину.

Только после этого Аршам поднялся, открыл дверь в багажный отсек за салоном и достал аккуратно свёрнутый рюкзак. Из него появились:

— несколько больших листов тонкого армянского лаваша,

— плотный белый сыр панир с лёгким запахом чебреца,

— сладкая сытная гата,

— пол-литровая банка тёмного мёда,

— такая же банка топлёного масла гхи,

— одноразовые ложки и бумажные стаканчики.

Он разложил всё на небольшом откидном столике и тихо сказал:

— Пожалуйста.

Франц достал из своего ящика хороший листовой чай и небольшой запас сахара.

— Раз уж так вышло, — буркнул он, — то чай будет нормальный.

Сначала все просто смотрели. Потом Софи улыбнулась, отец Михаил перекрестился, Юсуф тихо произнёс короткую благодарность. Даже Анна кивнула с явным облегчением.

Ели медленно. Лаваш рвали руками, сыр оказался плотным и нежным, гата крошилась сладкими пластами, мёд и гхи добавляли тепла. Франц заварил крепкий чай. В салоне постепенно стало по-настоящему уютно.

Разговор шёл лёгкий, почти шуточный. Франц рассказывал, как однажды зимой на этом же перевале пассажиры пытались варить суп из снега и сухарей. Софи смеялась. Даже Тензин улыбался чуть шире обычного.

Когда основная острота голода прошла, Софи включила телефон. Связь появилась — слабая, но устойчивая. Она быстро нашла информацию и подняла глаза:

— Дорога перекрыта в трёх местах. Большие снежные завалы. Снегоочистительная техника уже работает, но пройдёт ещё несколько часов, возможно до полудня или дольше.

В салоне повисла пауза.

— Мы могли оказаться прямо под одним из этих завалов, — тихо сказал Эли.

Отец Михаил кивнул:

— Но нас пронесло.

Юсуф добавил: