Двое из ста. Андрей

— Это нормально. Зато у Тихого сработало само.

* * *

Колдун лежал в больнице третий день.

Физически — ничего серьёзного. Острый болевой синдром неясной этиологии, показатели в норме. Но он не торопился выписываться. Лежал и думал.

Думал про переулок. Про девчонку которая стояла и смотрела на него — спокойно, без страха. Боль пришла изнутри. Его собственная, та что он готовил для другого.

Он не понимал как это возможно.

Значит такие люди есть. Значит он был не готов.

Это злило — тихо, методично, как угли которые не гаснут.

Дверь палаты открылась.

Вошёл незнакомый человек — лет сорока пяти, в хорошем пальто, негромкий. В руках — пакет. Из пакета торчали мандарины и пакет сока.

Человек поставил пакет на тумбочку. Придвинул стул. Сел.

Посмотрел на Колдуна — спокойно, без спешки.

— Как ты? — спросил он негромко.

— Кто вы?

Человек не ответил сразу. Взял мандарин, положил на тумбочку.

— Человек который знает что с тобой произошло. И почему.

Колдун молчал.

— И который может объяснить. Если захочешь слушать.

За окном палаты шёл снег. Ноябрь, Екатеринбург, белое и серое.

Колдун смотрел на мандарин на тумбочке. Потом на человека напротив.

— Слушаю, — сказал он.

Глава третья

Родители жили на Уралмаше — в той же пятиэтажке где Андрей вырос, только на два этажа выше. Он приходил раз в неделю, обычно в воскресенье, обычно к ужину. Это была традиция — негласная, без договорённостей, просто так сложилось.

Мама готовила много. Всегда больше чем нужно — как будто за столом сидело не четверо, а целая компания. Андрей давно перестал удивляться и просто ел.

— Картошки ещё возьми, — сказала мама, не глядя на него.

— Взял уже.

— Мало взял.

Витька хмыкнул. Папа молча тянулся за хлебом. Всё было как всегда.

За окном ноябрь укладывался спать — темнело рано, фонари на улице уже горели, снег лежал ровно и тихо. Андрей смотрел в окно и думал ни о чём конкретном. После недели с Колдуном и Тихим это было неожиданно приятно — просто сидеть, есть картошку, слушать как мама что-то рассказывает про соседку с третьего этажа.