Боярыня Марфа

Арина Теплова

Боярыня Марфа

Глава 1

Новгород, дом боярина Адашева, 1570 год

— Матюшка... Ма... — горько позвал тонкий голосок ребёнка, и моё плечо сильнее затеребили. — Матюшка, встань...

В голове шумело так, что казалось, её разрывает изнутри. Кто-то теребил меня за плечо, и что-то мокрое тыкалось в лицо.

Я едва пришла в себя. Явственно услышала всхлипывания над собой.

— Наташка, не трожь её! Померла она! — раздался другой детский голос, более жёсткий. — Видишь, кровушки сколько.

Дёрнув головой, я окончательно пришла в сознание и открыла глаза. И тут же увидела, как мальчик лет шести оттаскивает от меня за руку девчушку лет трёх. Она была светловолосой, лохматой и в слезах. Малышка упорно цеплялась за мою одежду маленькими пальчиками, не желая отходить.

Я мотнула головой и, чуть приподнявшись на руках, села. Огляделась.

Где я?

Незнакомая обстановка. Мрачная комната, освещённая мерцающими свечами. И эти незнакомые дети рядом.

— Наташка, пошли! Бежать надо! — снова выпалил паренёк, оттаскивая маленькую девочку ещё дальше от меня.

Мальчик невозможно походил на моего Андрея. Сына. Только был чуть помладше.

— Андрей? — позвала я тихо.

Услышав мой возглас, светловолосая девчушка обернулась и выпалила, чуть картавя:

— Жива... Матюшка жива, Андрейка!

Оттолкнув мальчика, она снова устремилась ко мне, бросилась на колени и припала к моей груди. Прижалась мокрым личиком к шее, обхватив тонкими ручками.

Отчего-то я сидела на полу. Он был деревянный и тёплый. Я попыталась придержать девочку, не понимая, что происходит. Подняла руку, на которую опиралась до того, и ощутила, как по ней что-то течёт. Бросила взор. С моей ладони стекало что-то тёмно-красное и густое.

Это что? Кровь? Моя?

— Матушка! — тут же воскликнул мальчик, бросившись рядом со мной на колени и заглядывая в глаза. — Ты жива?

Невольно осматривая руку, я понюхала её. Действительно, это была кровь. Ещё свежая. Но откуда она? У меня вроде ничего не болело. Только голова сильно гудела, а в ушах стоял шум. Пробежавшись взором по странному длинному платью из золотистой парчи, которое отчего-то было на мне надето, я отметила, что на нём нет крови.

— Андрей, что случилось? — спросила я мальчика.

— Матушка, там демоны в чёрном! — заявил мальчик испуганно. — Они в дом ломятся. А все слуги сбегли!

В следующий момент раздался громкий треск, и слюдяное окно разбилось вдребезги, рассыпавшись цветными осколками на пол около нас. Влетевший внутрь увесистый камень, прокатившись по полу, остановился около ножки стола.

Тут же шум в моих ушах стал утихать, и я отчётливо услышала другие звуки: громкую ругань, доносящуюся с улицы, и топот лошадиных копыт.

— Открывай, собака! Мы тебя все равно выкурим из твоего логова! — раздался хриплый мужской рык с улицы.

Собака? Демоны в чёрном? И я что, правда, слышала стук лошадиных копыт под окном?

— Ломайте дверь к едрёной матери! — раздался снова мужской крик с улицы.

— Сейчас судить тебя будем, польский прихвостень!

Только в этот момент я поняла, что нахожусь не у себя в квартире, а где-то в другом месте.

И тут комната, в которой мы с детьми находились, содрогнулась от сильных ударов. Словно кто-то или что-то билось в наружную стену.

— Отпирай, продажный пёс! Государь судить тебя желает!

Глава 2

Инстинктивно чувствуя, что медлить дольше нельзя, я поднялась с пола, встала на ноги. Голова немного кружилась. Вокруг происходило что-то тёмное и непонятное.

Я огляделась.

Меня окружала какая-то старинная или даже музейная обстановка. Но такая реальная, что становилось понятно: это не сон.

Убранство комнаты очень походило на некий терем: с лавками, украшенными вышитыми коврами, слюдяными расписными окнами и деревянными стенами, в углу стоял сундук, позади массивный стол, а я стояла неподалеку от небольшой высокой кровати с витыми деревянными ножками.

Светловолосая девчушка так и жалась ко мне. Я ласково провела по её голове рукой и вымолвила:

— Подожди, маленькая.

После чего отстранила малышку и невольно пошатнулась.

Вдруг меня накрыло странное видение, пришедшее словно сон или воспоминание.

Передо мной возвышался мужчина, ростом выше среднего, дородный, с широкими крутыми плечами. Немолодой, с окладистой густой бородой и в темно-зелёном длинном облачении до пола. Тёмный, разъярённый взор его вызывал во мне неподдельный страх. Толстое, заплывшее лицо и неприятный запах пота, исходивший от него, вызывали отвращение.

Он держал меня за длинную косу и тянул вверх, что-то крича в лицо. Я не слышала его слов, в ушах стоял шум, но он явно ругал меня. Мужчина почти рвал мои волосы, и боль от этого была жуткой.

Вдруг он схватил меня за горло широкой ладонью. Я испуганно сжалась, вцепившись тонкими пальцами в неумолимую руку, которая душила меня. Я видела в его пылающих гневом глазах свой приговор — он хотел лишить меня жизни.

Во мне же мгновенно поднялась неистовая непокорность и желание выжить любой ценой. Я дёрнула головой, высвободив шею, и со всей силы ударила кулаком мужчину в грудь. Не надеялась, что это поможет, ибо мужчина был слишком силен, но он вдруг пошатнулся, отпустив меня. В его глазах отразились непонимание и даже недоумение. Он явно не ожидал от меня подобного сопротивления.

Далее я всё видела словно в замедленной съёмке.

Я снова ударила его руками, отталкивая от себя. Угрожающий мужик невольно откинулся назад и запнулся о ковровую дорожку, собравшуюся у его ног. Начал падать, размахивая руками, и в следующий миг рухнул на пол. Я испуганно вскрикнула, прикрыв глаза и думая о том, что теперь мне точно несдобровать. Отчего-то знала, что за подобное неповиновение и за то, что подняла руку на мужчину, непокорную бабу точно прибьют до смерти.

В моей голове что-то щёлкнуло, и перед глазами появилась другая картина.

Тот бешеный злой мужик недвижимо лежал около сундука, распластавшись на спине и закатив глаза. Не двигался и, похоже, не дышал. Под его головой растекалась лужа крови, а висок был разбит. Я в ужасе осознала, что он, видимо, падая, ударился о край железного сундука головой и умер. В моей груди всё сжалось от ужаса, а голова закружилась.

— Ломайте быстрее! — ворвался в моё сознание громкий крик с улицы.

И тут же видение пропало. Я снова различила перед собой малых детей: светловолосую малышку и мальчика шести лет. Они как-то непонимающе и испуганно смотрели на меня, словно ждали от меня чего-то.

— Выходи, продажный пёс!

Ах да, опомнилась я. Какие-то «демоны», как сказал мальчик, хотели ворваться внутрь дома, наверняка надо было их опасаться. А ещё это видение сейчас.

Я что… убила человека?

Оттого столько крови на тёмном полу? И она не моя. А того самого мужика в длинной одежде, которого я толкнула. И если я это сделала, то стала преступницей.

Какое-то внутреннее чутьё подсказало мне, что делать. Я быстро схватила покрывало с кровати и бросила на пол, прикрыла лужу крови. Словно знала, что никто не должен видеть её.

Я снова огляделась. Никого, кроме детей, в комнате не было. Тогда куда делся тот мужчина? Или хотя бы где его тело?

Мои мысли прервал сильный шум и треск снизу. Я поняла, что те, кто ломились в дом, выбили дверь.

Послышались крики и громкий топот ног.

— Матушка, бежим скорее! — завопил мальчик и, схватив меня за руку, куда-то потянул.

Я не понимала, что делать, но внутренний голос подсказывал, что мальчик прав. Поэтому я подчинилась и последовала за пареньком, схватив малышку за руку и увлекая её за собой. Мы прошли две тёмные комнаты, спустились по узкой деревянной лестнице и вышли в большую залу с высокими арочными потолками. Здесь было светлее. Слюдяные фонари по расписным стенам хорошо освещали тёмное пространство.

— Пойдём потайным ходом! Матушка, скорее! — выкрикнул мальчик.

Мы с малышкой уже ринулись за ним в дальний угол, как вдруг из другой двери в комнате появился мужчина в чёрном.

Увидев нас, он гаркнул как одержимый:

— А ну стой!

Замешкавшись, я невольно остановилась. В комнату стремительно вбежал другой мужчина. Он быстро приблизился к нам, встал на пути и красноречиво положил ладонь на рукоять оружия, висевшего на его поясе. Его взор был страшен и тёмен.

Я испуганно попятилась вместе с девочкой на середину просторной комнаты, понимая, что это именно те люди, которые выбили дверь, а до того выкрикивали угрозы с улицы.

Малышка испуганно вцепилась в мою юбку и заплакала.

— Воевода! Боярыня здесь! — гаркнул второй мужчина, стоявший позади.

Не прошло и пары минут, как двери в просторную светлицу распахнулись и в комнату ввалилось ещё пятеро мужчин.

Они были одеты во всё чёрное: короткие кафтаны и заострённые шапки, сапоги, на груди что-то похожее на лёгкие кольчуги. Напоминали они одеянием стрельцов, что раньше были в Русском царстве, только ходили во всём чёрном. Все поголовно с короткими бородами и недовольными лицами.

— Кто вы такие? Что вам нужно? — воскликнула я, не понимая, что происходит.

Вперёд вышел огромный бугай, широкий, словно бочка, с короткой рыжей бородой и толстым лицом. Взор его был до того бешеным, что я съёжилась, ещё сильнее прижала рукой к себе девочку.

— Верные слуги государевы, — ответил он грубым басом. — Пришли изменника боярина Адашева брать! Где он?!

Глава 3

Опять меня накрыло ясное понимание того, что вокруг происходит что-то тёмное и жуткое, но я не могла понять что. И вообще, кто эти жуткие головорезы, вломившиеся в дом?

Они явно требовали от меня что-то, но никакого боярина я не знала. Да и не могла знать, в моём времени не было никаких бояр.

Что сказать? И вообще, кто эти страшные, опасные люди и что им надо от меня?

— А мне откуда знать? — выпалила я храбро.

Малышка заплакала громче, и я прижала её к себе сильнее.

— Девку малую убери от греха! — прорычал всё тот же мужик в чёрной одежде и высокой шапке. — Где боярин? Муж твой? Где схоронился?

Остолбенев, я смотрела на этого воина в чёрном и не понимала, что сказать. Какого ещё боярина они искали? И почему именно боярина?

Слова рыжего борова: «слуги государевы», «твой муж» и «изменник» — не придали мне спокойствия, а наоборот, испугали ещё сильнее. Эти люди точно пришли не с добром. Насколько я знала, раньше не только самих изменников казнили, но и запросто могли отправить в ссылку всю их семью. А если мы с детками и были этой семьёй, то дела наши плохи.

— Сказала же — не знаю.

Я и правда не знала ничего ни про боярина, ни вообще, что им надо от нас. Лихорадочно пыталась понять, как себя вести и что ответить, чтобы нас не тронули. Отчетливо чувствовала, что эти люди опасны и раздражать их не стоит.

Рыжий мужик недобро оскалился мне в лицо, словно зверь, и с угрозой процедил:

— Берегись, боярыня… не знаешь, кому перечишь…

— Не подходите ближе! — выдохнула я непокорно, зная, что нельзя показывать свою слабость и страх этим людям.

Злобно выругавшись, рыжий бугай прохрипел:

— Парни, обыскать весь дом. Всё перевернуть! Найти окаянного пса!

Мужчины немедля бросились исполнять приказ. Рыжий и ещё один из мужчин остались с нами. Нагло начали осматривать комнату, заглядывая в сундуки, стоявшие в углу.

Мы же с детьми остались посреди комнаты, и малыши испуганно жались ко мне. Я пыталась мыслить разумно, но у меня ничего не получалось. Мысли метались как бешеные.

Спустя четверть часа вернулись остальные мужчины. Нашли только старую служанку и приволокли её в просторную горницу, где мы находились.

— Адашева нигде нет, — ответил один из мужчин. — Видимо, сбежал, сучий сын.

— Вот старуха чернавка, под лестницей нашли, но она, похоже, немая.

Старая женщина жалобно скулила и плакала.

— Никого больше нету, Ерофей, — доложил ещё один, обращаясь к рыжему борову. — Вся челядь боярина сбежала.

— Почуяли гады, что мы приедем, вот и утекли со страху.

— Говори, бабка, где боярин твой Адашев! — прикрикнул на старуху рыжий и пнул ногой женщину.

— Прекратите это! — возмутилась я. — Не надо её бить!

После моего истеричного окрика один из мужчин загородил старую женщину от рыжего разбойника и сказал:

— Оставь бабку, Ерофей. Сдохнет ещё.

Я даже благодарно взглянула на него. Лицо его было суровым и довольно молодым, а цепкий взор спокойным. Небольшой шрам пересекал его скулу. Но поблагодарить не успела, так как рыжий воинственный мужик, похоже, предводитель этой шайки, снова подошёл ко мне и прорычал:

— У нас указ царя, боярыня. Мужа твоего, Фёдора Адашева, пред очи царские доставить! Судить его будут, как пса продажного! Говори немедля, куда боярин уехал? Куда сбежал?

Отчего-то в эти страшные мгновения меня осенила догадка. Тот самый мужчина, который в моём видении упал навзничь в той спальне, и был Адашев. Его имя и облик ясно всплыли в моих мыслях. Мой муж и боярин, которого искали теперь эти дикие людишки. И, похоже, он теперь мёртв, а я виновна в его гибели.

И если рассказать о произошедшем этим ненормальным, то…

Что будет после, я даже боялась предположить. Меня могут обвинить в убийстве или сделать виновной в том, что царский указ не исполнен, а боярина к царю не доставили. И я даже не знала, что из этого хуже. Поэтому, испуганная и дрожащая, решила молчать обо всем, что теперь осознала.

— Не знаю, — повторила я снова.

Рыжий стремительно выдернул длинный нож, похожий на кинжал, и опасное острие замерло в сантиметре от моей шеи.

— Не гневи меня, наглая баба! — угрожающе прохрипел рыжий боров. — А ну говори, где муж твой, боярин, и немедля! Иначе...

Если бы я знала, что сказать! Но я действительно не знала. Он, похоже, умер, а об этом точно не следовало говорить этим бешеным мужикам.

Я ощутила, как острое лезвие уже давит на мою кожу, и окончательно запаниковала.

Неожиданно к нам приблизился один из мужчин, тот самый со шрамом. Положил руку на кинжал, чуть отодвинув его от моей шеи.

— Не лютуй, Ерофей. Боярыня и без того нам всё скажет... И сама... так ведь? — заявил он и вперил в меня давящий, тёмный взор.

Но я упорно молчала, так как сказать мне было нечего.

— Молчишь, поганка? — прохрипел угрожающе Ерофей.

— Я не понимаю, о чём вы.

— А ну, Кирюха, вяжи эту несговорчивую бабу! С собой заберём. В темнице она всё расскажет!

Глава 4

Не успела я опомниться, как меня схватили, заломили руки за спину и начали стягивать запястья чем-то жёстким. Да так больно, что я испуганно закричала, требуя отпустить. Но меня уже бесцеремонно потащили к двери, а я пыталась упираться ногами.

Светловолосая малышка подбежала ко мне, вцепилась в юбку и громко заплакала тонким голоском:

— Матюшка! Ма...

— Девку малую уберите! И за мной! — приказал рыжий предводитель и быстро вышел прочь из комнаты.

Один из мужчин неучтиво оторвал маленькую девочку от меня и почти кинул её на мягкую шкуру-половицу у большой изразцовой печи.

Я краем глаза увидела, как девочка снова вскочила на ножки и хотела побежать за мужчинами, что тащили меня вон. Но тут же к ней подскочил Андрейка. Он, похоже, был её братом, и, схватив малышку в охапку, удержал её. Прижал к себе и громко воскликнул:

— Не надо, Наташка! Не ходи за мамкой…

«Умный мальчик», — мелькнула у меня мысль, и в этот момент мужики вытащили меня в коридор.

Похоже, сопротивляться было бесполезно, ибо двое, подхватив под локти, почти тащили меня на весу. Впереди шествовал с факелом в руке рыжий боров, а позади я слышала тяжёлый топот сапог других мужчин.

Поджав губы, я лихорадочно пыталась понять, где нахожусь и как себя дальше вести.

Единственное, что было ясно: я какая-то боярыня, за мужем которой явились эти жестокие люди в чёрном, а ещё у меня двое деток, тех самых, которые теперь, напуганные, остались там, в просторной комнате. А ещё я только сейчас отметила, что надето на мне какое-то неудобное тяжёлое платье, сшитое из толстой парчи тёмно-горчичного цвета и украшенное жемчугом по рукавам и вороту.

Меня вывели наружу, и в лицо ударил сильный ледяной поток ветра. На улице было темно, грязно и сыро. Похоже, стояла поздняя осень или ранняя весна: много талого снега на мёрзлой земле и лысые деревья.

Чёрная карета на полозьях, напоминающая крытые сани, запряжённая двойкой лошадей, ждала у распахнутых настежь ворот. Во дворе никого не было, кроме двух мужчин в чёрном, они держали коней.

Оглядевшись, я отметила, что мы вышли из большого двухэтажного красивого дома — особняка с расписными, высокими окнами и резной крышей. Здание напоминало от искусных произведениях деревянного зодчества. Остальные постройки и ворота с высоким частоколом вызвали окончательное убеждение, что я нахожусь не в XXI веке.

Вдруг мне на плечи кто-то накинул что-то тяжёлое, наподобие длинного пальто или тонкой шубы в пол, только расшитое дорогой тканью с лицевой стороны. Неужели кого-то из этих бешеных военных волновало, что я в одном платье? Я благодарно взглянула на того, кто укрыл меня одеждой. Это был тот самый темноволосый молодой мужчина со шрамом на щеке. Тот же, который не дал своему сотоварищу зарезать меня ещё в доме. Вроде рыжий обращался к нему «Кирюха».

— Гришка, Кирюха, везите боярыню в крепость! — раздался приказ рыжего борова. — А мы вокруг порыщем. Может, и изловим этого трусливого пса!

Меня затолкали в эту самую крытую карету, и со мной внутрь уселся один из мужчин, которого другие звали Гришкой. Остальные, как я успела заметить, вскочили в седла.

Сани-карета тронулись. А я попыталась выглянуть в замёрзшее окно, но ничего не увидела.

Тут же меня неучтиво толкнули в плечо, заставляя откинуться на жёсткое сиденье.

— Сиди смирно, боярыня! А не то и ноги тебе свяжу! — пригрозил Григорий, что сидел напротив меня.

Он был до жути страшным, с лицом, испещрённым язвами. А ещё от него невыносимо пахло потом.

Я откинулась на спинку сиденья и чуть прикрыла глаза. Смотреть на этого обезображенного не хотелось.

Пару раз выдохнула и попыталась мыслить разумно, дабы понять, где оказалась.

Мысли путались и крутились в бешеном хороводе. Отчего-то всё происходящее напоминало мне позднее средневековье, век шестнадцатый–семнадцатый, когда на Руси была смута или правил Иван Грозный.

В голове забило колоколом слово «опричники». Эти мужчины в чёрном, искавшие боярина Адашева, очень напоминали их. Одежды такие же, как у стрельцов царя, а сами мужчины чёрные, дерзкие и наглые, чувствующие свою безнаказанность. И эти опричники прославились тем, что искали государевых преступников и изменников. Вроде так мы учили в школе на уроках истории. В следующий момент я вспомнила о том, что опричники имели право даже казнить на месте неугодного человека. Давно, в юности, я читала статью про времена Ивана Грозного и про тех же опричников, а ещё роман «Князь Серебряный».

И все эти мысли вызывали у меня одно: жуткий страх и неопределённость.

А ещё там, в доме, остались маленькие дети, один из которых как две капли воды походил на моего сына Андрюшу, даже звали его так же. Те малыши считали меня своей мамой, и они были одни. Ведь, как я поняла, все слуги сбежали, и дом боярина остался пустым. А меня везли в какую-то темницу, и что будет дальше, я боялась даже думать…

Глава 5

Санкт-Петербург, 21 век

Несчастья обрушивались одно за другим. Через какое-то время ушёл муж: не выдержал постоянных врачей, анализов и моих бесконечных забот о сыне. Андрюша был болен гемофилией. Страшный диагноз поставили ему ещё в полгода, когда на его нежной коже ни с того ни с сего начали появляться синяки.

Сначала я думала, что это ушибы. Он был очень подвижным мальчиком. Но потом заподозрила неладное: однажды сильно ухватила его за ручку, чтобы удержать от падения, а на его запястье осталось черное кольцо, как от удавки.

Результаты анализов и диагноз врачей были неутешительны. Родовая гемофилия — болезнь, о которой я ничего не знала, да и не хотела знать до того дня. Но она пришла внезапно, и страх охватил меня. Изучив все про эту «дичь», я поняла, что сама являюсь носительницей «вражеского» гена, который проявился в моем сыне. Болезнь передавалась только через женщин, причём у них не проявлялась, а мог в любой момент вылезти у их ребёнка — сына.

Первые пять лет прошли как в кошмарном сне. Я плохо спала, ела, переживала за своего малыша. Берегла его, словно одержимая, зная, что одно неудачное падение — и может случиться трагедия. Потом пришло смирение и какая-то апатия. Я поняла, что это не приговор, и с этой болезнью можно жить и даже иметь потомство.

Вскоре ушёл муж. Заявил, что наша любовь себя изжила и он устал. Я не стала удерживать его, видела, что в последние годы он стал чужим. Да и как не стать, когда я почти всё своё время я отдавала больному сыну. Потом меня перестали терпеть на моей высокооплачиваемой работе, постоянные больничные доконали моего начальника, и он вынудил меня уволиться.

Я устроилась кассиром в местный продуктовый магазин с графиком два через два. Благо начальник этого заведения оказался понимающим и жалел меня. Поэтому не увольнял за частые болезни сына, когда я не могла работать.

Когда Андрюше исполнилось шесть, его здоровье окрепло и стало даже лучше. И почти год мы жили хорошо, почти не вспоминая о его болезни. Но вскоре произошла неприятность.

В тот день сын катался на велосипеде и упал, разбив бедро и колено. И случилось страшное: у него долго не могли остановить кровь. Правда, в больницу нас на скорой отправили быстро, там Андрея даже прооперировали, чтобы сшить разорванные сосуды. Но все равно его организм был истощён и потерял слишком много крови.

После я сидела в реанимации рядом с его постелью. Андрюша был под капельницей и на искусственной вентиляции лёгких, не приходил в себя два дня. Я уже не плакала, а только пыталась не потерять рассудок от душевной боли и бессилия что-либо изменить. Чуть раньше лечащий врач сказал мне, что они сделали всё, что возможно. Даже переливание крови, но спасти Андрея может только чудо.

Именно с этого дня и началась моя новая жизнь.

То утро было дождливое и мрачное. Проснулась я у кровати сына, всё в той же больнице. Андрея уже перевели в общую палату, хотя он так и не приходил в себя третьи сутки. Оглядевшись, я отметила, что все другие пациенты спят. Эти дети не были так тяжело больны, как мой сын. Просто находились в больнице после каких-то операций.

Андрей так и был без сознания, как и раньше, а медицинский аппарат, прицепленный к нему, тихо пикал и вызывал у меня тоскливые, мрачные мысли.

Я же вдруг ощутила сильный голод. Вспомнив, что ничего не ела со вчерашнего утра, решила ненадолго выйти на улицу, купить хот-дог или чебурек в ближайшей забегаловке с фаст-фудом.

Старуха отыскала меня сама. Точнее, встала на пути, когда я перешла дорогу на зелёный свет. Я попыталась её обойти, но пожилая женщина в цветастой одежде снова встала передо мной. Она очень походила на цыганку.

— Мне некогда. Дайте пройти, — сказала я недовольно.

Поморщившись, старуха не отошла, а тихо сказала:

— Дай погадаю, золотенькая.

— Не надо, — попыталась возразить я.

Но цыганка, уже схватив мою руку и пробежавшись по ладони взглядом, произнесла:

— На твоём роду лежит проклятие, дорогая. Оттого твой сын родился больным.

— Откуда вы это знаете?

— Читаю по твоей руке, золотая. Ты в себе несёшь частицу греха, который передаётся давно в твоём роду, из поколения в поколение.

— И что же это за грех?

— Не ведаю. Но знаю, что именно он вызвал болезнь твоего сына. Кровные болезни посылаются за грехи рода.

— Что вы все грех и грех! Слушать невозможно. Мой сын не виноват, он с детства и мухи не обидел.

— Не сомневаюсь. Но несёт расплату за грешные дела своих предков.

Я замолчала, понимая, что, если сказанное неприятной старухой правда, помочь моему сыну, наверное, невозможно. Я примерно представляла, что такое карма рода. И если она очернена пролитой кровью и кровавыми делами, то передаётся тёмными энергиями из поколения в поколение.

— Хочешь спасти его?

— Спасти? — опешила я. — Андрюшу можно спасти?

— Возможно. Если не испугаешься того, что я скажу.

— Говорите, ради сына я на всё готова.

— Заранее не обещай, пока не знаешь, о чём я.

— Пожалуйста, скажите, что мне нужно сделать, чтобы спасти его?

Старуха замолчала и внимательно оглядела меня.

— Ты должна исправить то тёмное, что натворили твои предки. Исправишь — грех с твоего рода будет снят. И, возможно, твой сын выживет.