Море знает правду

— Ириш... — осторожно позвала Диана.

Ира подняла глаза. Диана подошла ближе и села в соседнее кресло. Несколько секунд они молчали.

— Знаешь, Диана... — наконец заговорила Ира. — Я ведь никогда почти ничего о себе на работе не рассказывала.

— Это правда.

— Вы все мало что обо мне знаете. — Ира тяжело вздохнула, посмотрев на море. — А тогда, в две тысячи двенадцатом, моя жизнь была совсем другой. Мне было двадцать три года. Я работала бухгалтером в строительной компании. Зарплата маленькая. Жила с родителями. Мама постоянно была недовольна мной. Мне казалось, что я всё делаю не так. Окончила не университет, а колледж. Не ту работу нашла. Не так живу.

— Ириш... — Диана попыталась что-то сказать.

— Нет, дай договорить.

Диана кивнула.

— И вот тогда я познакомилась с Кириллом. — на лице Иры появилась горькая улыбка. — Красивый, уверенный, взрослый. Ему было двадцать семь.

— Ты его любила?

— Очень. — голос Иры дрогнул. — Он красиво ухаживал. Дарил цветы. Говорил правильные слова. Строил планы на будущее... Мы были вместе чуть больше месяца, но я успела влюбиться в Кирилла...

— А потом? спросила Диана, не сводя глаз с Иры.

— А потом появилась Рита Шумакова. Моя лучшая подруга. — Ира уставилась в одну точку, и слезы потекли по её щекам.

Диана прикрыла рот рукой.

— Кирилл увидел её фотографии на моей странице в соцсетях. — вздохнула Ира.

— И начал общаться с ней?

— Да.

— За твоей спиной?

— Да. — на глазах Иры снова появились слёзы. — А я ничего не знала...

— Господи...

— Потом Кирилл сказал, что у него есть друг Сергей и что он хочет познакомить Сергея с Ритой.

— И ты поверила?

— Конечно поверила. — Ира невесело усмехнулась. — Я же любила Кирилла.

Диана опустила взгляд.

— Получается, Сергей был просто прикрытием?

— Теперь я понимаю, что да.

— А тогда?

— Тогда я думала, что это обычное знакомство.

Ночная тишина ненадолго заполнила балкон. Слышно было только море и далёкую музыку с территории отеля.

— И сегодня ты узнала, что Сергей на тот момент был женат?

— Да.

— И у него уже был сын.

— Да.

— Поэтому тебя так задело?

Ира покачала головой. Диана придвинулась ближе и взяла подругу за руку.

— Знаешь, что я думаю?

— Что?

— Я думаю, что сегодня ты наконец узнала правду.

— И правда эта неприятная. — Ира посмотрела на неё.

— Очень неприятная.

— Тогда чему радоваться?

— Тому, что это больше не тайна. — Диана слегка сжала ладонь подруги.

Ира задумалась. Где-то внизу шумели волны. Впервые за весь вечер она почувствовала, что плачет уже не от боли. А от усталости. От груза, который носила внутри много лет. И который наконец перестал быть только её секретом. Ира говорила тихо, но в этом шёпоте было больше крика, чем в недавней вспышке у лифта. Она обхватила себя руками за локти, словно пыталась удержать рассыпающееся на куски сердце.

— И что самое страшное, — голос её дрогнул, осел горькой нотой, — мама… мама поддержала сторону Кирилла и Риты.

Диана замерла. Она знала Иру как железную леди страхового отдела, но сейчас перед ней сидела девчонка с кровоточащей раной.

— Кирилл и Рита поженились уже через год. У них на свадьбе гулял весь наш класс. Ритка — была моей лучшей подругой в школе. И даже классную руководительницу пригласили! Представляешь? Классную! Все знали, все поздравляли… А я… — Ира замолчала, сглатывая ком. — А через год после свадьбы родились две девочки. Близняшки. Такие милые, в розовых платьицах. Я их как-то раз видела. Ритка счастлива, Кирилл доволен, а моя мама говорит: «А я всегда знала, что Рита — хорошая девочка».

Слёзы уже не катились — они текли сами собой, не прося разрешения.

— Мама… она мне постоянно твердила: «Неудачница. Посредственность. Ничего из себя не представляешь». Я для неё всегда была второй сорт. Даже после того, как этот… этот цирк устроили. Я решила: хватит. Докажу. Всё им докажу.

Ира вдруг выпрямилась, словно внутри неё включился стальной стержень — тот самый, который держал её все эти годы.

— В то лето, когда я рассталась с Кириллом, я записалась на подготовительные курсы для поступления в университет. Целый год я упорно готовилась к тестированию. Целый год я ходила на занятия после работы, зубрила, не спала ночами. И успешно сдала тестирование! Поступила в университет на грант. Я сама была в шоке — я, троечница, простая девочка из строительной фирмы, взяла и поступила. Это была моя маленькая победа. И всё это случилось тем же летом, когда Рита и Кирилл поженились. Пока они резали свадебный торт, я сдавала тесты по математике. — горькая усмешка тронула губы Иры — Училась на заочке. И продолжала работать в той же строительной фирме за три копейки. Но уже искала новое место. Искала долго. Три года.

Диана молчала, боясь спугнуть эту хрупкую исповедь.

— Только в две тысячи шестнадцатом году, после пяти лет в стройке, я пришла в страхование. К вам. И здесь я стала зарабатывать в три, а то и в пять раз больше, чем раньше. Помнишь, как я получила в первый раз квартальную премию? У меня тогда руки тряслись. — Ира слабо улыбнулась воспоминанию. — В две тысячи семнадцатом я окончила университет, получила диплом экономиста. Это летом. А уже осенью решилась на ипотеку. Да, купила маленькую двушку в пятиэтажке. Зато с хорошим ремонтом. И в центре. Все мои деньги уходили на платежи. Но… — глаза её блеснули. — Были ещё деньги. Папа каждый год на день рождения дарит мне конверт с деньгами. Я никогда их не тратила. Копила, наверное, лет пятнадцать. И вот накопила на поездку в Турцию. Так что спасибо папе. Конечно, я добавила своих денег. Но немного.

Ирина замолчала, будто вдруг выдохлась.

— Но я всё равно доказываю. И продолжаю доказывать маме, что я чего-то стою. Поступление на грант — раз. Новая работа — два. Квартира, пусть в ипотеку — три. Для мамы я всё та же посредственность и неудачница. — голос Иры сломался. —Потому что с парнями мне не везёт.

Она закрыла лицо ладонями, плечи задрожали.

— После Кирилла я сошлась с одним парнем из строительной компании. Мы даже жили вместе. Недолго. Пару месяцев. Это было летом две тысячи четырнадцатого. Я не выдержала и ушла. Мы постоянно ругались, ссорились из-за любой мелочи. Тогда я поняла… поняла, что любовь и счастливые отношения это не моё. — Ира разрыдалась навзрыд, по-детски, уткнувшись в колени.

Диана молчала. Она не обнимала, не говорила дежурных «всё будет хорошо». Просто сидела рядом, положив руку на вздрагивающую спину подруги. Диана молчала несколько секунд. Она смотрела на подругу и не знала, что сказать. Ночное море шумело где-то внизу. Ветер слегка шевелил занавески.

— Ириш... — наконец тихо произнесла Диана.

Ира сидела, закрыв лицо руками. Плечи её дрожали.

— Знаешь, что я сейчас услышала?

— Что? — всхлипнула Ира.

— Совсем не то, что услышала бы твоя мама.

Ира подняла заплаканные глаза.

— В смысле?

— Ты рассказываешь свою историю так, будто это история поражений.

— А разве нет?

— Нет.

Диана покачала головой.

— Я услышала историю девушки, которой в двадцать три года разбили сердце. Причём очень некрасиво.

Ира молчала.

— Потом эта девушка решила не горевать, а поступила в университет.

— Потому что хотела доказать...

— Не перебивай. — Диана мягко улыбнулась. — Поступила на грант. Работала. Училась. Получила диплом. Нашла новую профессию. Купила квартиру.

— В ипотеку.

— Квартиру, Ира.

Диана сделала ударение на последнем слове.

— Многие люди мечтают о собственном жилье и в сорок лет.

Ира опустила глаза.

— Потом эта девушка накопила денег и впервые в жизни прилетела на море.

— В тридцать лет.

— И что?

Диана пожала плечами.

— Некоторые вообще никогда не исполняют свои мечты.

Наступила тишина.

— Но я всё равно одна, — тихо сказала Ира.

— Сейчас — да.

— Вот именно.

— Ириш, а ты заметила одну вещь?

— Какую?

— Все твои победы ты обесцениваешь.

Ира нахмурилась.

— Не поняла.

— Смотри. Университет? «Ну это просто грант».

— Я так не говорила.

— Почти сказала.

— ...

— Квартира? «Ну она же в ипотеку».

— Но это правда.

— Работа? «Ну просто нашла место получше».

— ...

— Поездка в Турцию? «Ну это папа помог».

Диана вздохнула.

— Ты словно не разрешаешь себе гордиться собой.

Ира задумалась.

— А что касается любви... То я не предназначена для любви, Диан.

— Кто тебе это сказал?

— Жизнь.

— Нет.

Диана покачала головой.

— Это тебе сказала боль.

Ира снова посмотрела на море.

— Разница есть?

— Огромная.

Несколько минут они сидели молча. Потом Диана вдруг усмехнулась.

— Кстати.

— Что?

— Если бы ты действительно была такой посредственностью, как говорит твоя мама, мы бы сейчас не сидели в пятизвёздочном отеле в Турции.

— Почему?

— Потому что посредственности обычно не поступают на грант, не меняют профессию, не покупают квартиры и не вытаскивают себя из ямы после предательства.

Ира неожиданно улыбнулась сквозь слёзы. Совсем чуть-чуть.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что выслушала.

— Для этого и существуют подруги.

Диана обняла её за плечи. Ира ещё раз посмотрела на тёмное море. Боль никуда не исчезла. Но почему-то впервые за много лет ей стало немного легче. Не потому, что прошлое изменилось. А потому, что рядом был человек, который видел в ней не неудачницу, а девушку, которая очень многое смогла преодолеть. Ира вытерла слёзы и подняла заплаканное лицо на подругу. В глазах Дианы она увидела не только сочувствие — там была какая-то давно запертая боль, которую та носила в себе годами.

— А я… — Диана вздохнула так глубоко, словно собиралась нырнуть в ледяную воду. — Я тоже тебе расскажу свою исповедь.

Ира удивлённо вскинула брови. Диана — озорная девушка и душа любой компании, та, кто никогда не унывает. У неё — рана?

— Все меня знают как весёлую девчонку, хохотушку, которая никогда не грустит, — продолжила Диана. — Но и у меня есть своя рана. Есть.

Она откинулась на спинку ротангового кресла и прикрыла глаза, словно уходя в другой мир — в прошлое, которое не хотела, но вынуждена была снова пережить.

— Когда я училась в десятом классе, к нам в школу, в наш класс, пришёл новый мальчик. Его звали Юсиф. Он тоже азербайджанец. Как и я.

Ира замерла.

— Он мне сразу понравился, — голос Дианы потеплел, но тут же охладился, словно чай на ветру. — Но Юсиф будто не замечал меня. С первых дней он поставил себя так, что его нужно уважать. Мальчишки его уважали и даже боялись. Девочки тайно вздыхали. В том числе и я. Юсиф был отличником. У учителей он тоже быстро приобрёл авторитет.

Диана вдруг улыбнулась — светлой, но какой-то чересчур хрупкой улыбкой.

— Это был прекрасный октябрьский вечер, десятый класс. Я была ведущей осеннего бала в школе. Как сейчас помню: красное пышное платье на мне, туфли на каблуках — я чуть не упала по дороге к сцене. А Юсиф сидел в первом ряду. И он… он глаз с меня не сводил. Я со сцены видела. Но держалась — королева, ни больше ни меньше.

Она усмехнулась собственным воспоминаниям.

— После бала была дискотека. Я переоделась в джинсы и кофту. Мы все танцевали, и вдруг Юсиф подошёл и пригласил меня на медленный танец. Юсиф снизошёл на меня обратить внимание! А потом… проводил домой. Представляешь? Проводил. На следующий день позвал в кино, а после сеанса сказал: «Давай дружить».

— И ты согласилась? — тихо спросила Ира.

— Я была счастлива, Ир. Наша история длилась семь лет.

— Ничего себе! — Ира покачала головой, не веря своим ушам.

— Семь лет, — повторила Диана. — Тогда я была слишком юной и критику Юсифа воспринимала спокойно. Я была хорошисткой, а он отличник. Он постоянно меня критиковал. Говорил: «Как можно получить четвёрку по физике?» Ему не нравилась моя подружка Лена, потому что она носила очки. «Зачем ты ходишь с этой страшной очкастой дурой?» — спрашивал он.

— Обалдеть! — вырвалось у Иры.

— Да, — вздохнула Диана. — Он корил меня за то, что я не знаю азербайджанский язык. «Это твой родной язык, а ты его не знаешь!» Но у меня папа наполовину азербайджанец, наполовину русский. Мой дедушка был азербайджанцем, но он рано ушёл из жизни — папе было всего два года. Юсиф же говорил на азербайджанском прекрасно. Дома только на нём и разговаривал.

Она запнулась, как будто каждое слово давалось с трудом.

— Ему не нравилась моя собака. Обычная дворняжка, самая преданная на свете. Не нравилась папина машина — потому что она бежевая, а не белая. Юсиф постоянно меня критиковал. Всем был недоволен. А я терпела. Любила ведь.

Ира молчала, боясь перебить.

— Мы окончили школу, поступили в разные университеты. Юсиф — на международного экономиста, я — на финансиста. Встречались дальше. А когда Юсиф заканчивал университет, поступил в Лондон, в колледж. Сказал, что улетает всего на год. И вернётся. Я думала… я думала, что потом мы сыграем свадьбу. Так думали все мои родственники. И родня Юсифа тоже.

Диана сжала пальцы в кулак.

— В две тысячи одиннадцатом мы окончили университеты. Юсиф улетел в Лондон. Писал мне — редко. Звонил по видеосвязи — ещё реже. Но я ждала. А в июле две тысячи двенадцатого Юсиф вернулся. За несколько недель до моего дня рождения — у меня же третьего августа, ты помнишь. И Юсиф встретился со мной, Ир, и сказал: «Нам нужно расстаться».

— Зачем? — еле слышно спросила Ира.

— Я спросила причину. Он ответил… — голос Дианы дрогнул, но она взяла себя в руки. — Он сказал, что в Лондоне познакомился с девушкой. Сказал, что никогда не был так счастлив. Что наконец-то узнал, что такое настоящая любовь. А я спросила: «А как же я?» И он сказал… — она судорожно вздохнула. — Он сказал, что я была чем-то вроде тренировочной базы. Или ошибкой юности.

— Боже! — Ира вспыхнула от ярости. — Какой циничный бабник!

— Мы больше не виделись. — грустно вздохнула Диана. — Юсиф улетел в Лондон, нашёл работу. Сейчас работает в каком-то английском банке топ-менеджером. Он в прошлом году прилетал сюда, и ходил на встречу одноклассников. Меня там слава Богу не было, но мне Лена рассказала, она туда ходила. Юсиф с важностью и чванливостью рассказывал о себе. И кстати… он до сих пор не женат. Видимо, лондонская любовь тоже ошибкой оказалась... Но зато Юсиф открыто заявил на встрече одноклассников, что у него много любовниц — самых разных национальностей: от англичанок до индианок. А ещё Юсиф живет в центре Лондона, ездит на дорогой машине...

Диана замолчала, и вдруг плечи её дрогнули.

— Как я могла, Ир? Как я могла потратить на этого циничного человека семь лет?

И она тоже разрыдалась — негромко, словно боялась, что кто-то услышит её боль.

— Как ты справилась? — прошептала Ира, протягивая руку. — Как ты выжила после этого?

— Первые месяцы… — Диана вытерла щёки тыльной стороной ладони. — Первые месяцы я плакала каждый день. Каждый день, Ир. Просыпалась — и плакала. Засыпала — и плакала.

Она тяжело вздохнула, собирая себя по кусочкам.

— Потом я зарегистрировалась на сайтах знакомств. Ходила на свидания. Они все были одноразовые — для галочки. Просто пили кофе в кафе и расходились. Ни один человек мне не понравился. Ни один! Знаешь, Ир, — тихо сказала Диана, глядя в потолок, — мы с тобой такие разные, а боль у нас похожая. Ты пыталась доказать маме, что ты чего-то стоишь. А я пыталась доказать себе… что я не тренировочная база. И что меня можно любить просто так.

Ира молча накрыла ладонь Дианы своей ладонью, и смотрела на подругу с каким-то новым чувством. До этого момента ей казалось, что Диана — человек без забот. Вечно улыбается, шутит, заводит знакомства, легко общается с людьми. А оказывается, за этой лёгкостью тоже пряталась старая боль.

— Знаешь... — тихо сказала Ира. — Мы с тобой чем-то похожи. Даже в одно и то же время пережили боль. Летом две тысячи двенадцатого.

Диана грустно усмехнулась и вытерла слезы. Несколько секунд они сидели молча. С балкона доносился шум моря. Где-то внизу играла музыка, слышались голоса отдыхающих.

— Но есть одна разница, — задумчиво сказала Диана.

— Какая?

— Ты все эти годы пыталась доказать маме, что чего-то стоишь. А я пыталась доказать Юсифу, что он ошибся.

— И? — Ира нахмурилась.

— И мы обе зря тратили силы.

Ира посмотрела на подругу.

— Почему зря?

— Потому что ни твоя мама, ни мой Юсиф никогда не дадут нам той оценки, которую мы хотим услышать. Даже если ты станешь директором компании, купишь квартиру без ипотеки и объедешь полмира, твоя мама, скорее всего, найдёт новый повод тебя покритиковать. А Юсиф... Даже если бы я стала королевой Англии, он бы нашёл к чему придраться.

Ира задумалась. Слова Дианы неприятно кольнули своей правдой.

— Наверное, ты права, — наконец сказала она.

— Конечно права. Я вообще мудрая дама. — Диана важно подняла подбородок. Подруги рассмеялись. Напряжение, которое висело над девушками весь вечер, понемногу начало исчезать.

— А ещё знаешь что? — сказала Ира — Мы с Артёмом и Серёжей вместе летели в Турцию.

— Так вот оно что! — всплеснула руками Диана. — А-а-а, я вспомнила! Это на них ты пялилась в аэропорту!

— Ну да. — Ира хихикнула.

— А я почему-то не обратила на них внимания тогда. — сказала Диана мотая головой и пожимая плечами.

— Но от судьбы не убежишь. — хитро подмигнула Ира. — По имени Артём. Бог дал вам второй шанс, и эта судьбоносная встреча произошла на Памукале.

Обе снова рассмеялись. Неподалеку шумело Средиземное море. Где-то далеко светились огни яхт. Тёплый ветер шевелил занавески. Ира вдруг поймала себя на мысли, что впервые за очень долгое время ей стало легче, потому что рядом сидел человек, который понимал её боль. И это понимание почему-то лечило лучше любых слов.

— Спасибо тебе, Диан, — тихо сказала Ира.

— За что?

— За то, что ты есть.

Диана улыбнулась и легонько толкнула её плечом.

— Ну всё, хватит сентиментальностей. Мы вообще-то на отдыхе.

— Точно.

— И завтра нас ждёт море.

Ира посмотрела в сторону темного горизонта за балконом и улыбнулась.

— Да. Завтра нас ждёт море. И новая глава жизни.

В это время в комнате резко зазвенел телефон Дианы. Она подскочила, забежала в комнату, схватила трубку и едва не вскрикнула:— Ой, это же Артём! Я совсем про него забыла! — экран мессенджера горел его именем. Диана приняла вызов, но в голосе уже звучала растерянность — Алло, Артём? Мы… подумаем!

И, не дав собеседнику ответить, нажала на красную кнопку сброса. В дверях комнаты появилась Ирина — она слышала всё через тонкую стену.— Артём звонил и просил нас спуститься в лобби-бар. Говорит, Серёжа хочет поговорить с тобой.

— А о чём нам говорить? — Ира растерянно пожала плечами:

—А вдруг он хочет принести извинения? — с надеждой в голосе протянула Диана.

— На него это не похоже. — Ира отрезала холодно и твёрдо:

— Ир, ну пойдём спустимся! А вдруг он извинится? — не унималась подруга.

— Извинится? — Ира скрестила руки на груди. — Диан, общаться с Артёмом или нет — твоё решение. Я не могу тебе запретить. Только будь осторожна. Помни фразу: «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты».

Диана лишь вопросительно посмотрела на Иру — в этом взгляде смешались удивление, обида и неуверенность. Она молча обулась, взяла ключи и направилась к выходу.

— Я пойду! — Ира недолго раздумывая — шагнула следом, в её голосе послышалось не столько согласие, сколько тревога за подругу.

— Вот и отлично! А то я уже думала, что мне одной придётся отдуваться. — Диана облегчённо выдохнула.

Через несколько минут девушки спустились на лифте в просторное лобби отеля. В этот поздний час здесь никого не было, лишь только в одном из углов, на мягких диванах, сидели Артем и Сергей.

Первым девушек заметил Артем.

— О! Пришли! — он поднялся навстречу.

Диана невольно улыбнулась. Сергей тоже встал. Но выглядел он совсем не так уверенно, как час назад. Он нервно провёл рукой по своим тёмным волосам и посмотрел на Ирину.

— Спасибо, что спустилась. Ира, нам надо поговорить. Отойдём в сторону.

Ира вопросительно посмотрела на Артёма и Диану. Ребята растерянно смотрели на Иру и Сергея. Повисла неловкая пауза.

— Хорошо, пошли. — мрачно ответила Ира не отрывая взгляд от Дианы. Они с Сергеем направились в другой угол лобби бара.

— Ир... Я не буду оправдываться. Потому что оправданий нет. — сказал Сергей усаживаясь в кресло. Ира молча села напротив Сергея.

— Тогда, в две тысячи двенадцатом году Кирилл действительно попросил подыграть меня. Якобы мне понравилась Рита, и я хочу с ней познакомиться. И мы устроили двойное свидание. Мне было двадцать восемь, Ир... Я был дураком... Кирилл был моим лучшим другом. Я убеждал себя, что это не моё дело. Что взрослые люди сами разберутся. Что я никому ничего не должен. — продолжил Сергей.

— Удобная позиция, — холодно заметила Ира.

— Очень удобная, — кивнул Сергей. — Только потом я понял, что молчание тоже бывает предательством.

Несколько секунд никто не говорил.

— Знаешь, что самое смешное? — сказал Сергей. — Я ведь тогда смотрел на тебя и думал, что ты хороший человек. Добрая, искренняя. Мне было стыдно. Но я ничего не сделал.

Ира отвела взгляд. Сергей говорил спокойно, без попыток вызвать жалость.

— А потом жизнь всё расставила по местам. Через несколько лет мой собственный брак развалился. Нет, жена мне не изменяла. Но когда семья рушится, начинаешь многое понимать. В том числе чужую боль.

Молчание. Наконец Ира вздохнула.

— Я не могу сказать, что простила тебя.

— Я и не прошу.

— Но знаешь... — она задумалась. — Наверное, впервые за семь лет я хотя бы поняла, что произошло тогда на самом деле.

— Иногда правда приходит слишком поздно. — Сергей кивнул.

— Лучше поздно, чем никогда, — подметила Ирина. — Я поняла, что не только Кирилл оказался подлым, но ещё и ты.

— Ира… — Сергей сидел напротив Иры, крутил в пальцах салфетку и, не поднимая глаз, начал говорить глухо, но ровно — Осенью две тысячи двенадцатого года я перешёл в другую авиакомпанию. И работаю в ней до сих пор. С Кириллом… Просто мы стали отдаляться друг от друга... Мы не ругались. У нас просто разные графики, разные направления, разные авиакомпании... — он замолчал на мгновение, словно взвешивая каждое слово. — На свадьбе Риты и Кирилла меня не было. Я был на рейсе. Подменяться не смог. Да и, честно говоря, желания идти не было. — Сергей поднял взгляд без тени злости. — Сейчас мы с Кириллом совсем чужие люди. Даже с праздниками не поздравляем друг друга.

Ира удивлённо приподняла брови и сказала тихо, но с твёрдой интонацией:

— Значит, всё уже в прошлом. И ворошить ничего не надо.

Сергей кивнул, и в этом кивке было столько усталой благодарности, что Ира вдруг поняла: он не ищет оправданий. Он просто закрывает главу.

— Всё верно, — отозвался он, и его голос впервые за вечер прозвучал почти тепло.

Ира несколько секунд молчала, глядя куда-то в сторону огромных панорамных окон лобби.

— Наверное, это даже хорошо, — наконец сказала она.

— Что именно? — тихо спросил Сергей.

— Что вы с Кириллом больше не общаетесь. Значит, жизнь сама всё расставила по местам.

— Возможно. — Сергей кивнул.

— А знаешь... — Ира грустно улыбнулась. — Мне стало легче. И я только сейчас поняла, что я устала злиться.

Сергей внимательно посмотрел на неё и даже улыбнулся. Впервые за весь вечер напряжение окончательно исчезло.

— Ладно, — сказала Ира, поднимаясь с дивана. — Думаю, на этом история закрыта.

Сергей тоже поднялся.

— Спасибо, что выслушала.

— Спасибо, что рассказал правду.

Они пожали друг другу руки. Ирина вдруг почувствовала странную лёгкость. Будто тяжёлый чемодан, который она таскала за собой семь лет, наконец поставили на землю.

Кирилл, Рита, предательство, обиды, бессонные ночи, попытки доказать матери свою ценность — всё это никуда не исчезло. Это осталось частью её жизни. Ира и Сергей вернулись к дивану где сидели Диана и Артём.

— Ну что? — Диана взволнованно посмотрела на Иру.— Всё нормально. — ответила Ира. — Мы расставили точки на i.— Между вами произошёл пакт о перемирии? — спросил Артём шутя.— Можно сказать и так. — усмехнулся Сергей.

Они продолжили сидеть в лобби-баре, разговаривая уже о путешествиях, работе и смешных случаях из жизни. О прошлом больше никто не вспоминал. Так они болтали чуть ли не до рассвета. Лобби-бар утопал в полумраке, смех переливался, и только когда за окном начала сереть полоса неба, все поняли — пора. Разбрелись по комнатам: Ира с Дианой поднялись в свой номер, Артём с Сергеем — в свой.