Волчий морок

Когда двери за ним закрылись, Роксана позволила себе шагнуть к столу, опереться на тяжёлую поверхность, покрытую старой, истёртой картой клановых земель. Её дыхание стало прерывистым, но она быстро взяла себя в руки.

"Азиза, ты всегда была жестокой. Ты всегда хотела больше. Больше власти, больше силы, больше всего. А теперь ты хочешь уничтожить меня и то, что я защищала всю свою жизнь. Ты хочешь стать центром этого мира. Но я не позволю."

Её мысли, острые как кинжалы, резали по сознанию, пока перед глазами всплывали образы прошлого. Когда-то, много лет назад, она сама стояла перед выбором. Она знала, что ради власти нужно быть безжалостной. И она стала. Она пожертвовала своей человечностью ради клана. И вот теперь её собственная дочь, её гордость — обратилась против неё.

Роксана вздохнула, проводя рукой по карте. Её пальцы замерли на северной границе. Она подняла голову, и её взгляд стал твёрдым, будто гранит снова обрёл свою форму.

— Подойдите ко мне, — её голос, низкий и холодный, отозвался эхом от каменных стен.

В зал тут же вошли капитан стражи и главнокомандующий войска. Они стояли, не смея произнести ни слова, пока она давала приказы, словно чеканя каждое слово.

— Усильте стены. Удвойте дозоры. Выставьте охрану на всех подступах к замку.

Капитан кивнул, не задавая лишних вопросов, и вышел. Роксана знала, что её приказы будут выполнены без промедления.

Затем она посмотрела на второго воина. Её глаза, ледяные и пронзительные, заставили его поёжиться.

— Передайте жрецам, что я хочу увидеть их до заката. Мне нужно знать, что Гела на нашей стороне. Если они ещё смотрят на нас…

Воин замялся, но под её взглядом молча кивнул и удалился.

Когда она осталась одна, в тишине гулкого зала, Роксана подошла к окну. На улице ветер разгонял тучи, тьма сгущалась, и природа сама кричала о грядущей буре. Замок погружался в подготовку к войне: внизу лязгали доспехи (ликанский яд опасен это не война мира смертных с пистолетами, ядерным оружием и бомбами. Это война ядовитых клыков, когтей, хрустальных клинков и серебряных пуль цивилизация не властна над древними сущностями), стражники шагали по двору, выкрикивая команды. Всё это напоминало ей прошлое, когда такие же приготовления предшествовали битвам, в которых решалась судьба клана.

Она скользнула взглядом по замковым башням и, наконец, позволила себе короткий миг слабости.

"Азиза… Ты хочешь войны? Ты её получишь. Но помни: я Роксана. Я мать, которая готова сражаться до последнего за своего сына, за своего внука. Ты была моей кровью, но теперь ты стала моим врагом. И враги не получают пощады."

Её сердце тяжело забилось в груди. Она знала, что войны не избежать. Она знала, что Азиза сильна и хитра, но…

Война. Это слово звучало, как набат в её голове. И если это будет последняя битва Роксаны, то она сделает всё, чтобы уйти победительницей.

Мрачные своды замка оживали, как древний зверь, пробуждённый из векового сна. Лязг оружия раздавался повсюду, отражаясь от холодных каменных стен, будто сами эти камни несли в себе память о бесчисленных битвах. Шаги воинов гулко раздавались по коридорам, перекрывая тревожное биение сердца замка, а команды капитанов звучали сквозь шум.

Роксана стояла в центре главного зала, высоко подняв голову, глядя на суету вокруг. Её фигура, закутанная в глубокий чёрный плащ с серебряной вышивкой, напоминала тень самой войны. Её взгляд был холодным, как зимний ветер, и твёрдым, как сталь клинка.

Она провела рукой по массивному столу, на котором лежала карта земель клана. Пальцы задели линии рек и гор, очерченные старым чернилами. Это были её земли. Её клан. И она не позволила бы никому, даже своей собственной дочери, уничтожить то, что она строила годами, что защищала кровью и болью.

На мгновение её взгляд задержался на одном из воинов, стоявших в сторонке и проверявших остроту меча. Он был молод, лицо — ещё без шрамов, и в его глазах читалась неуверенность. Но что-то в его движениях напомнило ей Вахида, её сына. Такой же был взгляд, когда он впервые взял меч в руки.

Роксана сжала челюсти. Боль вспыхнула в груди, как раскалённая игла. Где он? Жив ли он? Или этот мир уже успел проглотить её мальчика, так же, как проглотил её надежду?

Но она не могла позволить себе слабости. Сейчас нет времени для слёз или сожалений. Сейчас есть только одно: война.

Роксана выпрямилась, её взгляд скользнул по залу, где воины, словно мрачные статуи, проверяли амуницию. Лязг мечей, гул шагов, даже приглушённые крики тренировок наполняли замок ритмом битвы. Её ритмом.

Она подошла к окну, сквозь которое был виден двор, наполненный суетой. Стражники точили копья с хрустальными наконечниками, кузнецы разжигали горны с расплавленным хрусталем, женщины несли корзины с пропитанными волчьей травой бинтами и едой. Её земля готовилась к битве.

"Азиза думает, что сможет разрушить это место, забрать мою власть, уничтожить моего внука? Она не понимает, что я в одно мгновение из матери превращусь в ее заклятого врага…впрочем этот выбор она уже сделала," — с холодной решимостью подумала Роксана.

Её внук… Маленький Вахид. Единственное живое напоминание о её сыне. Красивый мальчик, с такими же пронзительными глазами и той же гордой осанкой. Роксана вспомнила, как он сжимал её руку своими маленькими пальцами, как смеялся, когда она читала ему старые легенды о волках-гайларах их дальних предках из северных земель.

Если Азиза доберётся до него…

Роксана сжала подлокотник кресла так сильно, что её ногти оставили глубокие следы в древесине. Она видела своего врага. Нет, не дочь. Азиза больше не была её ребёнком. Теперь она была врагом. Таким же врагом, как все те, кого Роксана уничтожила на своём пути к власти.

— Усильте дозоры еще в даа нет в три раза, всех людей в охрану, — резко сказала она, повернувшись к капитану, который ждал её распоряжений. — Никто не должен подойти к замку незамеченным. Удвойте количество стражников на башнях. И предупредите лучников: любая фигура на горизонте должна быть встречена стрелами. Они идут сюда за смертью.

— Да, госпожа, — капитан быстро кивнул и ушёл.

Роксана снова подошла к окну, глядя на грозовые тучи, которые, казалось, опустились прямо над замком. Природа чувствовала напряжение, разделяла его с землёй, людьми, небом.

Глава 7

Ночь сгустилась над замком, опустив на его каменные стены плотное покрывало тьмы. Казалось, что сама природа замерла в напряжении, словно чувствуя, что что-то важное должно произойти. Снаружи ветер хлестал по окнам, завывая в такт скрытым теням, которые прятались в углах огромных залов.

Роксана стояла на лестнице, ведущей к центральным воротам. Её длинное платье тёмного винного оттенка казалось частью окружающего мрака, а холодный свет факелов лишь подчеркивал её бледное, заострившееся лицо. Она наблюдала за медленно открывающимися воротами. Чувство тревоги саднило под кожей, как старый шрам, который вот-вот начнёт кровоточить.

Сначала раздались шаги. Тяжёлые, уверенные. И вот он — гость. Саргас.

Он вошёл, словно сгусток тьмы, воплотившийся в человека. Высокий, с широкой грудной клеткой и мощными плечами, он двигался грациозно, как хищник, который знает, что находится на вершине пищевой цепи. Его одежда была чёрной, с едва заметными серебряными вставками, которые блестели в свете факелов. Но не это привлекло внимание Роксаны — её взгляд тут же притянули его глаза.

Глубокие, как пропасти, они словно пронизывали её насквозь. Карие, почти черные, они напоминали зеркала, которые не отражают, а пожирают всё, что на них смотрит. Она не смогла понять, что в них было: спокойствие ледяной воды или бескрайняя глубина скрытой ярости.

— Роксана, — произнёс он её имя так, будто оно было чем-то священным, но в его голосе скрывался едва уловимый оттенок насмешки. — Я пришёл, чтобы предложить вам свою помощь.

Его голос... Этот голос был глубоким, бархатистым, но вместе с тем имел в себе что-то хищное, опасное. Роксана невольно почувствовала, как мурашки пробежали по её коже, заставляя волосы на затылке встать дыбом. Это было чувство инстинктивного страха, который подсказывает волку, что перед ним стоит не просто враг, а кто-то, способный уничтожить его за долю секунды.

— Саргас, из клана Серых Волков, — представился он, поклонившись с учтивостью, которая показалась Роксане почти издевательской.

"Серые Волки," — подумала она, сохраняя холодное выражение лица. Это клан, о котором ходили мрачные слухи. Они жили на далёком Севере, где холод проникал в самую душу, где ночь длилась вечность. Их считали отшельниками, почти мифами. Но мифами, которые могли растерзать тебя, прежде чем ты успеешь вздохнуть.

— И что же привело представителя столь... отдалённого клана в мои земли? — холодно спросила Роксана, её голос был резким, как удар лезвия.

Саргас чуть приподнял уголки губ, создавая намёк на улыбку, но в этой улыбке не было тепла. Лишь хищная усмешка, которая скорее предупреждала, чем приветствовала.

— Я слышал, что ваша семья столкнулась с внутренними трудностями. — Его слова звучали вкрадчиво, словно яд, который проникает в тело, пока ты не понимаешь, что уже умираешь. — Азиза готовится к войне, а вы остались здесь, в замке, пытаясь защитить внука.

Роксана внутренне напряглась. Как он мог знать? Она посмотрела на него пристально, словно пытаясь проткнуть этот шёлк его вежливости и увидеть, что скрывается под ним.

— Вы, должно быть, хорошо осведомлены, — сухо ответила она, ни на секунду не позволяя своим эмоциям выйти наружу.

Саргас кивнул.

— Это мой долг — быть хорошо осведомлённым. Особенно если я собираюсь предложить вам свою помощь. — Он сделал шаг ближе, и Роксана почувствовала, как воздух между ними стал тяжелее. Его присутствие было словно магия, обволакивающее и подавляющее. — Я предлагаю своих людей. Сильных, выносливых воинов. Они помогут вам защитить замок и вашего внука.

Его слова прозвучали, как музыка. Гладкие, продуманные, соблазнительные. Но Роксана не была дурой. Она знала, что каждый союз имеет свою цену, и чаще всего эта цена оказывается слишком высокой.

— И что ты хочешь взамен? — тихо спросила она, но её голос звучал как ледяной клинок, готовый разрезать ложь на части.

Саргас посмотрел на неё внимательно, его глаза блеснули в свете факелов, словно хищник, который увидел свою добычу.

— Союз, Роксана. Всего лишь союз. Вы получите защиту, а я — право вести переговоры с вашим кланом, когда эта война закончится.

Она задумалась. Это было слишком удобно, слишком выгодно. Но в этих словах была правда. Её собственный клан сейчас был ослаблен. Азиза рвала его на части, как волчица, разрывающая чужую добычу. А Саргас...

Саргас был силой. Мощной, необузданной, тёмной силой, от которой нельзя было отмахнуться.

— У меня нет причин доверять тебе, — наконец сказала Роксана, её глаза вспыхнули. — И нет причин отказываться.

Его улыбка стала чуть шире.

— Это мудрое решение, госпожа. Могу ли я рассчитывать на ваше гостеприимство и остановиться в замке на ночь?

- Черные волки не менее гостеприимны чем их собратья. Вы можете оставаться в замке сколько пожелаете. И я рассчитываю, что ваши воины совсем скоро появятся. Так как времени ждать нет.

- Через день мое войско прибудет сюда.

Когда он склонился в лёгком поклоне, Роксана почувствовала, как по её коже снова пробежал холод. Она наблюдала за ним, пока он не удалился, его фигура растворилась в тени, словно он был её частью.

И только тогда она позволила себе вздохнуть.

"Этот человек... Нет, не человек," — подумала она, глядя в темноту. — "Он опасен. Но в опасности есть сила. А сила — это то, что мне нужно сейчас."

Ветер снова завыл за окнами.

Тронный зал был пуст и холоден. Свет факелов метался по каменным стенам, превращая их в живую ткань из теней и света. Роксана сидела на массивном кресле с высокими резными спинками, которое некогда принадлежало её мужу, а позже — сыну. Трон Черных Волков. Символ власти, который сейчас казался ей тюрьмой.

Она провела пальцами по серебряному ободу бокала, наполовину наполненного тёмно-алым вином. Взгляд её, полный скрытого напряжения, был устремлён куда-то за пределы реальности, словно пытался проникнуть сквозь стены замка и разгадать секреты, которые оставил после себя её недавний гость. Саргас.

"Кто ты?" Этот вопрос сверлил её мысли с того самого момента, как двери за ним закрылись. Его образ всё ещё стоял перед глазами — высокий, уверенный, опасный. Слишком опасный. Её пальцы сжались вокруг бокала так, что тонкое стекло чуть не треснуло.

"Ты не просто ликан. Это было бы слишком легко. Слишком... очевидно."

Саргас казался воплощением хищника. Его движения были плавными, точными, словно он был рожден для охоты. Но это был не тот грубый хищник, каким можно представить северных волков. Нет, в нём была какая-то аристократическая утончённость, отточенная жестокость, которая больше напоминала игру, чем инстинкт. И глаза. Эти глаза, коричневые, почти светящиеся в полутьме, были слишком пронизывающими, слишком живыми для кого-то, кто называл себя просто "ликаном".

Она сделала небольшой глоток вина, позволив алому теплу растечься по горлу. Вкус был терпким, с горчинкой — как её собственные мысли.

"Он будто видел меня насквозь. Пронзал, как иглой. Чёрт, я чувствовала себя так, словно он уже знает мои слабости лучше, чем я сама. Но это невозможно. Никто не знает Роксану, кроме самой Роксаны."

Она попыталась отмахнуться от нарастающего беспокойства. Возможно, это была её усталость. Возможно, нервы. Или всё сразу. За последние недели напряжение стало её вечным спутником, а паранойя — верной подругой. Когда ты стоишь в центре паутины, слишком легко поверить, что каждая тень за твоей спиной готова вонзить в тебя кинжал.

Но интуиция... Она всегда доверяла своей интуиции.

"Нет, этот человек... Это не просто страхи. Это что-то большее."

Роксана резко поднялась, бокал в её руке слегка качнулся, но она не обратила внимания на тёмные капли, упавшие на каменные плиты пола. Её шаги, тихие, но уверенные, эхом разнеслись по залу. Она подошла к одному из высоких окон, за которым клубилась ночь.

Ветер хлестал в стекло, напоминая о том, что где-то там, за этими стенами, уже собираются силы, готовые уничтожить её и всё, что ей дорого. Луна, почти полная, ярко сияла на фоне грозовых облаков, словно насмехаясь над её тревогой.

— Кто ты, Саргас? — вырвалось у неё вслух, голос прозвучал, как шёпот в пустоте.

Луна, конечно, не ответила.

Она отвела взгляд от окна, пытаясь успокоить нарастающее беспокойство. Ей нужна была ясность, нужна была холодная голова. Не время поддаваться эмоциям, когда на кону всё.

Но её интуиция была слишком громкой. Она шептала, что этот человек — или то, кем он был — не случайно появился именно сейчас. Слишком вовремя. Слишком идеально.

Словно хищник, который терпеливо выжидал, пока его жертва ослабеет, а потом сделал первый, заманчивый шаг, предлагая помощь, которая, возможно, станет её последним ударом.

Но выбора у неё не было.

Она знала это. И он знал.

Роксана вернулась к трону, но не села. Она провела пальцами по резным узорам подлокотников, будто пыталась впитать из них хоть крупицу силы, которая давно принадлежала этой древней семье. Её семье.

"Если ты хочешь сыграть со мной, Саргас, то готовься. Роксана архбаа Черных Волков — не та, кого можно легко обмануть."

Она взглянула на бокал в своей руке. Вино, густое, алое, медленно стекало по стенкам, оставляя за собой темные следы, как кровь. Её мысли тут же вернулись к его словам.

"Он знал про Азизу. Откуда? Он знал про мои слабости. Как?"

Снова этот беспокойный голос в её голове. Она ненавидела этот голос — голос сомнений, который всегда был рядом, когда она оставалась одна. Он нашептывал ей самые мрачные сценарии, заставляя сердце сжиматься от тревоги.

Но Роксана знала, что этот голос прав.

Она сделала последний глоток, поставила бокал на каменную плиту под ногами и обхватила подлокотники трона, сжимая их до побелевших костяшек. Её взгляд стал твёрдым.

"Саргас может скрывать истинные намерения. Если он враг, то я с ним справлюсь. Если он союзник, то я его использую. Но одно ясно: он недооценил меня. И если он думает, что я позволю кому-то диктовать мне правила игры, то он сильно ошибается."

Глава 8

На рассвете, который так и не принёс света. Солнце едва проклёвывалось сквозь тяжёлые, густые облака, напоминающие клубы дыма после пожара. Небо было болезненно-серым, а холодный ветер пробирался в каждую щель замка, будто напоминая о чём-то мрачном, неотвратимом.

Роксану вырвали из тревожного сна крики. Пронзительные, истеричные голоса слуг разрывали раннюю тишину замка. Они кричали что-то, но слова казались ей искажённым гулом, пока её сознание ещё блуждало на грани сна и яви.

— Госпожа! Госпожа, он пропал! Наследник пропал!

Эти слова ударили, как острый кинжал прямо в сердце, раздирая его на ошметки. Пропал? Кто пропал? Роксана вскинула голову, её разум начал быстро восстанавливаться, будто кто-то ударил её ледяной водой. Младший Вахид. Внук. Её внук.

Она вырвалась из постели, босые ноги коснулись холодного каменного пола, но ей было всё равно. Её ночное платье, шелковое и легкое как облако, цеплялось за края ступеней, когда она, почти теряя равновесие, выбегала в коридоры.

— Вахид! — её голос эхом разлетался по длинным каменным галереям. — Вахид!

Но в ответ ей звучала лишь пустота. Лишь её собственный крик, отскакивающий от мрачных сводов, возвращался к ней с издевательским отголоском.

Слуги метались, словно напуганные мыши, одна из женщин схватила её за запястье, сдавила так, что кожа побелела.

— Госпожа, его нигде нет! — голос дрожал от страха. — Мы обыскали всё. Детская пуста, его нет на кухне, его нет во дворе… Его… его… забрали!

Последние слова сорвались с губ женщины так, словно она боялась их произнести, как заклинание, которое принесёт проклятие.

Роксана почувствовала, как её сердце сжалось, как будто когти сдавили её грудь. Забрали. Кто? Когда? Как? Она пыталась дышать, но воздух казался слишком тяжёлым, будто его лишили кислорода.

— Как это могло случиться?!! — вырвалось из её горла, и голос стал низким, почти рычащим, как у волчицы, защищающей своих детёнышей.

Она схватила ближайшего стражника за воротник, его лицо, бледное, как мел, встретило её ярость.

— Где ты был, чёрт тебя дери?! — её голос эхом отразился от каменных стен, заставив всех слуг и стражников замереть. — Где была охрана? Кто следил за ним ночью?!

Стражник пробормотал что-то невнятное, но Роксана его уже не слушала. Она оттолкнула его так, что он чуть не упал, и побежала дальше по коридору.

Фрагменты мозаики, разрозненные и неясные, не давали ей покоя. Мальчик исчез. Вахид пропал. Её единственный внук. Она вспомнила его лицо — такие же яркие глаза, как у его отца, те же упрямые черты. Её ноги будто двигались сами по себе, она бежала, а внутри всё кипело.

И тут, как молния, мысль ударила её: Саргас.

Она резко остановилась, хватаясь за холодный каменный выступ стены, чтобы не упасть. Его глаза… Эти холодные, черные глаза, которые прожигали её насквозь. Его манеры, его вежливость, его идеальное поведение. Слишком идеальное.

— Нет, — прошептала она, чувствуя, как внутри всё леденеет. — Только не он.

Но интуиция, которой она всегда доверяла, вопила обратное. Она развернулась и, перескакивая через ступени, рванула в сторону его покоев.

Она ворвалась внутрь, как буря. Двери с треском распахнулись, ударившись о стены. Но в комнате её ждала лишь пустота. Постель была аккуратно застелена, вещи — как будто никогда не распаковывались. Никакого следа от человека, который только что предлагал ей союз.

— Чёртов проклятый ублюдок, — выдохнула она, чувствуя, как её голос срывается.

Она обвела взглядом комнату, как охотник, выискивающий добычу. Но ничего. Даже запаха не осталось. Лишь тонкий, едва уловимый след, напоминающий о его присутствии.

Роксана почувствовала, как её руки дрожат. Она медленно подошла к столу, на котором стоял бокал с недопитым вином. Его вино. Она с силой схватила бокал, и он разлетелся на тысячи осколков в её ладони. Боль от пореза не остановила её, кровь капала на пол, но ей было всё равно.

"Он. Это он. Этот ублюдок украл моего внука."

Её грудь сдавила такая ярость, что она едва могла дышать.

"Как я могла быть такой слепой?!"

Но как он скрылся? Как ушел под носом у охраны и увел ребенка…

Это потому что он не ликан, глупая женщина! Он иная сущность, которая способна приобретать черты кого угодно…Тот кто может исчезать и материализоваться, проходить сквозь время.

Нейтрал?

Но разве они могут прийти в одиночку? Разве это не слуги высшего закона?

Она проклинала себя за то, что поверила ему. За то, что позволила ему войти в замок. За то, что, несмотря на свои подозрения, сделала выбор, который теперь может стоить ей жизни её внука.

Роксана выпрямилась, закрывая глаза. Она вдыхала и выдыхала, пытаясь подавить рвущуюся наружу ярость. Она не могла позволить себе сломаться. Ещё нет.

— Найдите его! — её крик прорезал тишину, разлетевшись по всему замку. — Найдите этого ублюдка! Переверните всё вверх дном, но приведите мне его!

Она знала, что её приказ, скорее всего, ничего не даст. Если Саргас был тем, кем она его подозревала, он уже далеко.

Но в глубине её души, за слоем ярости, родилось новое чувство. Это была не просто злость. Это было желание мести.

Она вспомнила, как её муж говорил ей, что Черные Волки никогда не сдаются, что настоящая сила в том, чтобы подниматься даже после самого жестокого поражения.

— Ты не понимаешь, с кем связался, Саргас, — прошептала она, поднимая взгляд к окну. Её лицо было жёстким, словно высеченным из камня. — Ты можешь быть чем угодно, но ты не заберёшь у меня последнее.

И она знала, что если потребуется, она сожжёт этот мир до основания, но вернёт своего внука.

Глава 9

Костёр едва тлеет, тонкие языки пламени лижут сырые поленья, но тепла от него не добьёшься. Лана спит, укутавшись в старый шерстяной плащ, который я снял с одного мертвеца на южных склонах, когда нас загнала в тупик вьюга. Не самое чистое тряпьё, но лучше, чем дрожать на холоде. Её лицо спокойное, почти ангельское. Губы чуть приоткрыты, а дыхание лёгкое, словно ей снится что-то хорошее. Это бесит. Нет, не она. Бесит её спокойствие. Бесит, что я ничего не могу сделать. Что я не могу сдержать слово. Что она сейчас — только слабая, уязвимая девчонка, которую этот мир прожуёт и выплюнет, стоит мне отвернуться.

Я сжимаю челюсти так, что скулы начинают ныть.

— Волчица… чёртова волчица, — шепчу я себе под нос, стараясь не разбудить её. — Вернуть волчицу… как?!

Сжав кулаки, я отхожу в сторону, подальше от света костра. Ветер хлещет лицо, холодный, как прикосновение мёртвого. Он вьётся вокруг, словно хочет заглянуть в душу, забраться под кожу. Лес впереди мрачный, чёрные скелеты деревьев цепляются своими уродливыми ветвями за небо, будто пытаются выцарапать из него звёзды. Но небо пустое.

Этот чёртов лес… он словно живой. Ветви качаются, но не от ветра. Они будто нашёптывают проклятия или жрут тишину. Мрак густой, вязкий, как застоявшаяся кровь, но я иду вперёд. Шаг за шагом, будто вгрызаюсь в эту тьму.

"Я должен вернуть ей волчицу."

Это мысль — как ярмо на шее. Тяжёлая, давящая, не дающая дышать. Лана не должна оставаться человеком. Она сдохнет так, как сдыхают слабые. Беззвучно. Жалко. И я этого не допущу. Она моя. Она должна быть сильной, чёрт её дери. Волчицей, которая не дрогнет ни перед кем.

Но пока что я вижу только девчонку, которая прячется за моей спиной. Проклятье, я бы разорвал любого, кто осмелится к ней прикоснуться, но в её глазах больше не отражается зверь. Там только… чёрт, слишком много боли.

Я срываюсь.

— Твари! — вырывается из груди. — Гребаные твари, всё мало вам, да? Всё мало!

Я не знаю кому ору, меня разрывает от отчаяния, потому что я в чертовой ловушке со всех сторон. Асморон, Мортифер, Морт…который каким-то дьявольским образом похож с Мортифером как на одно лицо.

Я рву мёртвую ветку с дерева и швыряю её в сторону. Она ломается с треском и глухо падает в грязь. Адреналин бьёт в виски. Мозг кричит, но я продолжаю идти вперёд, дальше в эту чёртову гниль. С каждым шагом меня накрывает ярость. На себя. На Морта, который шепчет мне, что я должен вспомнить своё грёбаное прошлое. На этот чёртов мир, который изо всех сил пытается сожрать нас. И на Лану. Да, на неё. На её хрупкость, на её чёртову человечность.