Проклятое наследство или призрак в подарок

Kit Morrison

Проклятое наследство или призрак в подарок

Глава 1

«Само её существование -– это воплощение моей любви к тебе!»

***

Казалось бы, обычный день. Хмурая погода, недовольные прохожие, но для меня этот день стал особенным. 27 ноября я наконец-то обрела дом.

Уэнстон стрит 123/4. Небольшой двухэтажный коттедж с просторной территорией. Чего ещё можно желать выпускнице пансионата без родных и близких? Внезапное наследство оказалось, как нельзя кстати.

Стоя посреди переднего двора, я отметила справа большое дерево, под которым так удобно можно расположиться с книгой, и кучу мусора слева, там определённо можно разместить уютный столик и наслаждаться свежезаваренным чаем. Как хорошо, что вся территория огорожена кованным чёрным заборчиком оплетённым тугим плющом. Любопытным взглядам будет меня не достать.

Я вздрогнула от скрипа закрывающийся калитки и откинув вороную косу направилась укрыться в новом жилище.

Дом встретил меня достаточно радушно, солнечные лучи рассекали всё пространство миниатюрной гостиной, представляя её во всей красе: огромные окна, укрытые воздушными шторами, небольшой диван напротив камина, два кресла по бокам, и книжный шкаф у противоположной стены упирающийся в лестницу на второй этаж, но в воздухе витал запах сырости и сухоцветов, будто сам дом всё ещё скорбел о потере предыдущей владелицы.

Троюродная тётушка Аманда погибла в автокатастрофе около полугода назад. О своей родственнице я узнала лишь пару недель назад, когда тучный адвокат явился подписать документы. Смотрительницы были удивлены не меньше меня, но шанс убраться из этого «крысятника», под официальным названием пансионат «Непотерянных душ», выпадает не так часто, а потому я так быстро подписала документ, что не успела ничего толком расспросить ни о тётушке, ни о доме. Через месяц мне доставили все документы, информацию о небольшом счёте в банке и адрес. Это лучше, чем то, что оставили мои родители: книгу сказок и фамильный перстень.

Сделав два глубоких вдоха, я направилась на второй этаж, но у лестницы замерла, увидев ажурные узоры витража на окнах кухни, под ярким светом они переливались и витражный огонь, будто оживал, согревая где-то глубоко в душе. Определённо кухня – сердце этого дома.

Могла ли я когда-то мечтать о таком? Ещё пару месяцев назад лучшее на что я могла рассчитывать это место младшей смотрительницы и возможность покидать крысятник хотя бы раз в неделю. Что ж… Теперь у меня куда больше вариантов и тёплая крыша над головой.

Поднявшись на второй этаж, я была удивлена. Он был полностью завален книгами, старыми саквояжами и вазами с засохшими цветами. Былого спокойствия первого этажа не наблюдалось, вещи раскиданы так, будто тут что-то искали. Одна комната завалена коробками и разным мусором вплоть до потолка, вторая жилая: посреди комнаты просторная кровать, у окна письменный стол, заваленный бумагами, книгами и мусором, у стены небольшой гардероб из тёмного дерева с зеркалом. Вещи из гардероба будто намеревались сбежать, а кровать скомкана. Аманда явно уходила в спешке и что-то искала. Что же заставило её так торопиться? Может она собиралась сбежать? Но отчего?

У кровати я обнаружила портрет. Женщина в возрасте с убранными седыми волосами, острым носом и угловатой челюстью. Подбородок вздёрнут, взгляд пустой и направлен в никуда. Это и есть Аманда? Я пыталась узнать знакомые черты, но кроме вьющихся волос никакой схожести я не заметила. Что ж на то она и троюродная тётушка. Родственные связи уходят так далеко, что, встретив её на рынке, то мысли о родстве никогда бы не пришли в голову.

Я тихо опустила свой небольшой саквояж, поставила на край стола портрет и принялась за уборку, за такое время пыли накопилось немало, а первую ночь хотелось провести в уютной кровати. В ванной нашлись и ведро, и тряпки, даже старенькая сантехника, на удивление, ещё не вышла из строя.

С каждым движением тряпки в воздух поднималась пыль, я закрыла лицо рукавами и открыла окно. Кусочки бумаги, мелкие засохшие цветы и упаковки от конфет летели в мусор. Старые газеты, книги и блокноты я протирала и аккуратно расставляла на столе и полках. Из шкафа я выуживала элегантные наряды и спускала на первый эта. У тётушки был утончённый вкус, позже следует всё перебрать и что-то даже оставить себе. В шкафу нашлось и постельное бельё, его пришлось стирать в ванне и развешать в саду на найденной бельевой верёвке, к вечеру должно просохнуть и я смогу спать на свежем белье.

Самая не приятная уборка пришлась на кухне, в мусоре и шкафах копошилась живность, а от запаха гнили выворачивало. Пришлось использовать весь запас чистящих средств, чтобы избавиться от запаха.

Вечер опустился быстро и усталость дала о себе знать, поэтому перекусив одним яблоком, благополучно стащенного с последнего завтрака, я отправилась спать на большую резную кровать. Завтра предстоит разобрать заваленную комнату, перебрать вещи и сходить на рынок.

Глава 2

Новая соседка

Утро началось непривычно поздно, но не более приятно. Солнечный луч, пробившийся сквозь щель в тяжелых бархатных шторах, бил прямо в глаза, а во входную дверь кто-то настойчиво стучал – ритмично, требовательно, явно не собираясь уходить, пока не добьется своего.

Я наспех накинула на плечи халат и посеменила вниз. Лестница отозвалась возмущенным скрипом, словно жалуясь на незваных гостей. Воздух в гостиной казался тяжелым и неподвижным, словно дом, затаив дыхание, пытался защититься от чужака. Совсем не так я хотела встретить свое первое утро в – в тишине, с чашкой чая и уютной книгой.

Перед тем как отворить массивную дверь, я остановилась. Замерла на секунду, вцепившись пальцами в холодную ручку. Сделала глубокий вдох, пытаясь унять колотящееся сердце, натянула на лицо самую дружелюбную улыбку из своего арсенала и повернула ключ.

Ударивший в лицо свет на мгновение ослепил меня. На крыльце, залитая холодным ноябрьским солнцем, стояла женщина. Высокая, затянутая в изумрудное шерстяное пальто. Она улыбалась — широко, хищно, не разжимая губ.

И в этот же миг меня сшиб с ног ее аромат. Жасмин, кориандр и мускус. Очень яркий, почти агрессивный аромат может многое рассказать о его носительнице. Он кричал о характере, который не терпит отказов. О женщине, которая привыкла входить в комнату раньше, чем в ней появляется сама. О власти и тайнах и древней магии.

Гостья небрежным, оценивающим взглядом осмотрела меня с головы до ног – от растрепанных волос до босых ног, – неприятно цокнула языком и бесцеремонно заглянула в полумрак прихожей, пытаясь рассмотреть, что скрывается за моей спиной.

– Так это ты новая жительница «Чайной Розы»?! – голос у нее был резкий, как треск ломающейся ветки. – Я ваша соседка напротив, Рене. – Она сделала паузу, скривив накрашенные губы. «Чайная Роза»? Неужели я попала в тот район, где у каждого дома свои имена? Какая безвкусица.

–Очень приятно… Я Виктория, – Рене всё настойчивей заглядывала в дом, буквально протискивая свой орлиный нос в дверной проем, но вопреки всем приличиям, принимать никого я не собиралась. – Прошу прощения, что первая не пришла поздороваться, столько дел… Вы понимаете…

–Ну конечно, – протянула она, и в ее тоне послышалась плохо скрытая насмешка. – Аманда покинула нас так внезапно, и дом столько простоял один. Пыль, должно быть, лежит слоями. Если вам нужна помощь с уборкой, могу начать прямо сейчас. У меня как раз выдался свободный час.

От такого предложения мои брови сами собой подскочили вверх, и я еще раз, уже внимательнее, осмотрела гостью с ног до головы. Высокая, зализанная до блеска прическа, прикрытая шляпкой по последней моде. Кричащий макияж — слишком алые губы и темные тени, явно отвлекающие внимание от хищного, орлиного носа. Идеально отглаженная черная блузка с высоким воротником-стойкой, что так подчеркивает и без того длинную, змеиную шею, и прямая изумрудная юбка, шелест которой стоил дороже, чем вся мебель в гостиной. Такой наряд надевают на званый прием, а никак не для того, чтобы мыть полы в пыльном доме. Что-то в ней было не так. Нужно присмотреться к этой соседке.

– Благодарю, но я привыкла всё делать сама, – мой голос прозвучал холоднее, чем я планировала. – А сейчас, с вашего позволения, мне нужно привести себя в порядок. При первой возможности я обязательно вас навещу.

Рене нахмурила идеально выщипанные брови. Наконец она оторвала взгляд от дверного проема и обратила его на меня. Ее темные, почти черные глаза пылали таким неприкрытым пренебрежением, будто перед ней стояла уличная бродяжка, укравшая корзину с яблоками.

–Не нужно, – отрезала она. – Я не люблю принимать гостей.

–Тогда до свидания, Рене. Всего хорошего, — я сделала шаг назад и с силой потянула на себя тяжелую дверь, заперев ее на массивный железный засов.

Звук металла прозвучал как точка. От ее взгляда мурашки не унимались, бегая по позвоночнику ледяными лапками, но теперь было гораздо интереснее другое. Что она разыскивала в доме Аманды? Ее глаза, когда она смотрела мне за спину, горели не любопытством, а голодом. Ее явно что-то интересовало.

Постояв у двери еще пару минут, прислушиваясь к любым звукам, я всё же поднялась обратно. Утром второй этаж казался приветливей, чем вчера. Я привела себя в порядок, сменив халат на плотное платье, и отправилась на рынок. Требовалось закупить провиант, чтобы не покидать свою новую обитель как минимум пару дней.

На улице стоял густой, влажный туман. Он облеплял лицо, оседал каплями на ресницах и мгновенно пробирал до костей. Я чуть сильнее запахнула на груди шаль. Может, именно поэтому Рене так жадно смотрела внутрь? Искала не пыль, которую предложила вытереть, а тепло.

Рынок встретил пряным, сухим жаром, от которого немедленно защипало в носу. Старые мешки были раскрыты, являя миру свои богатства. Целый ряд разнообразных приправ. Торговцы и торговки зазывали, но глядели настороженно. За ним шёл ряд рыбы. Здесь было морозно и сыро, торговцы, хмурые угрюмые мужички, то и дело отсекали голову очередной рыбёшке. А сама рыба смотрела на мир мутными белёсыми глазами. За рыбными рядами там, где рынок упирался в глухой забор, тянуло сырым мясом. На ржавых крюках висели тушки, а лежавшие снизу шкурки отливали неприметное осеннее солнце.

И только в самом конце рынка, там куда долетали лишь отголоски торга и куда приличная публика доходила редко, словно в качестве извинения за всё увиденное, стояли прилавки с плодами земли.

–Мисс, возьмите апельсины! – крикнула ей торговка, чья кожа была цвета старого пергамента, а в глубоких морщинах, казалось, навеки застряла цедра и рыночная пыль.

Остановившись у лотка с цитрусовыми, я повертела в руках пупырчатый бергамот. Кожица была прохладной, шершавой и маслянистой, подушечки пальцев мгновенно впитали горьковатый, аристократичный аромат.

¬–Я погляжу вы недавно здесь, – торговка прищурилась, и ее выцветшие глаза цепко пробежались по мне, — Уж я-то всех местных знаю в лицо, у меня самые свежие цитрусы!

–Это так заметно? – смутилась я, впившись ногтями в бергамот, от чего от него полетели искры свежести, –Я получила наследство. И теперь живу здесь. Меня зовут Виктория!

Я протянула торговке монеты, а они звонко ударились о деревянный прилавок, в корзину лёг многострадальный бергамот и несколько наливных яблок.

Лицо торговки мгновенно переменилось. Узловатые пальцы, только что державшие апельсин, замерли.

– Ах... – выдохнула она, – Так ты та самая родственница Аманды. Я Люси. Заходи к нам почаще, молодые лица так редки в последнее время. Рынок стареет вместе с городом.

Сердце пропустило удар, а потом забилось вдвое быстрее.

— Так вы знали ее! — я невольно подалась вперед, вцепившись пальцами в край прилавка. — Что вы о ней знаете? К сожалению, мне не удалось с ней познакомиться. Я даже не знала о её существовании!

Люси тяжело вздохнула, вытирая руки о грязный фартук. Она смотрела куда-то сквозь меня.

–Не разговорчива она была. Та еще затворница. Заходила на рынок редко, всегда в сумерках, когда приличные люди уже пьют вечерний чай. Да и никто из города с ней близок не был.

Она понизила голос до шепота, хотя подслушивать нас было некому:

–Сидела в своей «Чайной розе». Дом старый, сырой, почти весь плющом зарос. Никого в гости не пускала. Даже докторов.

Я молча сглотнула ком в горле. Запах бергамота в корзине вдруг показался мне не свежим, а удушливым – запахом одиночества.

– Спасибо, Люси, – тихо сказала я, подхватывая корзину. – Я обязательно загляну еще.

Торговка лишь кивнула, вернувшись к свои делам. А я развернулась и пошла сквозь редеющую дымку, чувствуя, как холодная маслянистость бергамота буквально въедается в кожу руки. Дом «Чайная роза» ждал меня, и, судя по словам Люси, он хранил гораздо больше секретов, чем горы мусора и пыльные книги.