Хозяйка почтовой станции. Дракон не по адресу

Он был настолько больше текущих расходов, что пока я вынесла его мысленно в отдельную категорию бедствия.

— Когда последний раз всем полностью выплатили жалованье?

Тиар замолчал.

Илмар ответил за него:

— Два месяца назад.

— В прошлом месяце?

— Половину.

Я подняла взгляд.

— Люди продолжают работать?

— Им некуда идти, — сказал Илмар.

Фраза прозвучала слишком буднично.

— Это не значит, что они обязаны работать бесплатно.

— Никто этого не говорит.

— Но происходит именно так.

Тиар достал еще один лист.

— На этой неделе нужно закрыть хотя бы часть задержки, иначе двое курьеров собирались уходить.

— Кто?

— Эсмар и Ройтен.

Первого имени я уже слышала утром.

— Хорошие?

Илмар ответил сразу:

— Лучшие на северных дорогах.

Значит, отпускать их было нельзя.

— Доход за прошлую неделю?

Тиар назвал цифру.

— А расходы?

Новая цифра оказалась выше почти на треть.

— Это обычное соотношение?

— Последние четыре месяца.

Я посмотрела на Илмара.

— И вы продолжали работать по той же схеме?

Он скрестил руки.

— Государственные маршруты нельзя менять как угодно.

— Я спрашиваю не про государственные требования. Я спрашиваю про расходы.

— Люди должны получать плату. Лошади должны есть. Повозки требуют ремонта.

— Именно поэтому меня интересует, зачем мы содержим больше того, что используем.

Илмар нахмурился.

— Мы уже обсуждали лошадей.

— Теперь обсудим все остальное.

Тиар неожиданно усмехнулся.

Илмар повернул к нему голову.

— Что?

— Ничего.

— Тогда считайте молча.

— Я два года считал молча. Результат можете видеть на столе.

Вот и первая трещина в команде.

Я подняла руку.

— Если мы сейчас начнем выяснять, кто виноват, через девятнадцать дней кредитору будет совершенно безразлично, кто победил в споре.

Оба замолчали.

— Мне нужна полная картина. Сколько маршрутов?

— Три постоянных, — ответил Илмар. — Лорвенский, Дальнемостовый и Северный.

— Утром вы сказали, что два почти повторяются.

— Лорвенский и Дальнемостовый идут вместе до Каменного брода. Потом расходятся.

— Как часто?

— Оба ежедневно, кроме дней сильной непогоды.

— Сколько отправлений на каждом?

Тиар нашел нужный журнал.

Я провела следующие полчаса, выписывая количество мешков и среднюю выручку.

Картина была хуже, чем ожидалось.

Лорвенский маршрут приносил деньги. Дальнемостовый едва покрывал оплату дороги и людей. Северный был необходим по государственному договору, но рейсы шли слишком часто для нынешнего объема отправлений.

— Можно объединить Лорвен и Дальний мост до развилки одной повозкой?

Илмар покачал головой.

— Потом кто-то должен везти мешки дальше.

— На развилке есть станция?

— Небольшой двор.

— Люди?

— Два курьера.

— Они ездят в Дальний мост?

Он перестал отвечать сразу.

— Иногда.

— Почему тогда мы возим туда собственную повозку каждый день?

— Потому что наш маршрут утвержден раньше их двора.

— Это не ответ.

— По правилам они не обязаны забирать наш мешок.

— А если им платить?

Тиар поднял голову.

— Меньше, чем стоит наша повозка.

Илмар бросил на него тяжелый взгляд.

— Мы не будем зависеть от чужой станции.

— Сейчас мы зависим от кредитора, — сказала я. — Мне это кажется большей проблемой.

— Госпожа Вальд, почта держится на надежности.

— И на деньгах. Без них через девятнадцать дней надежной станет уже чужая станция.

Он хотел ответить, но промолчал.

— Сегодня ничего не отменяем, — продолжила я. — Сначала посчитаем, сколько стоит передать участок маршрута. Тиар, сможете?

— К утру.

— Хорошо. Что со столовой?

— С какой? — спросил он.

— С той, на которую я наткнулась в расходах четыре раза.

Илмар потер переносицу.

— Это не столовая. Кухня кормит работников и проезжих.

— Проезжие платят?

— Платят.

— Сколько?

Тиар назвал цену.

— Себестоимость?

Он назвал вторую цифру.

Я посмотрела на него.

— Мы кормим посторонних себе в убыток?

— Почти.

— Почему?

Илмар ответил:

— Так было всегда.

Я закрыла глаза на секунду.

Фраза начинала становиться символом Ветряного Предела.

— С завтрашнего дня цена для проезжих меняется.

— Люди будут недовольны.

— Возможно.

— По дороге есть постоялый двор.

— Тогда они могут есть там.

— Он дороже.

— Значит, даже после повышения мы останемся выгоднее?

Илмар ничего не сказал.

— Работникам питание оставляем без изменений, — добавила я. — Это часть их условий.

Тиар записал.

— Гостевой корпус, — сказала я. — Сколько там комнат?

— Девять, — ответила Лиана.

Я повернулась к ней.

Она все это время стояла у двери и, похоже, давно перестала притворяться, что просто ждет поручений.

— В каком состоянии?

— Четыре можно подготовить быстро. В двух течет крыша. В остальных давно не разбирали вещи после смерти господина.

— Какие вещи?

— Старые кровати, шкафы, ящики из сортировочного двора.

— Почему корпус закрыли?

Лиана посмотрела на Илмара.

Тот ответил сам:

— После смерти господина Вальда стало не до постояльцев.

— То есть юридической причины нет?

— Нет.

— Завтра откроем четыре комнаты.

Лиана вытаращила глаза.

— Завтра?

— Что нужно сделать?

— Вымыть. Проветрить. Проверить постели. Натянуть занавески. В двух комнатах заменить защелки.

— Сколько людей?

— Если взять Марту с кухни и одного человека со двора, справимся к вечеру.

— Отлично.

Илмар выдохнул через нос.

— Людей со двора и так не хватает.

— Сегодня утром вы сообщили, что на маршруты вышли семь лошадей из тридцати одной. Найдется один человек на несколько часов.

— Лошади сами себя не обслуживают.

— Тогда возьмите того, кто нужен меньше всего, или наймите на день помощника из поселка.

— За какие деньги?

— За те, которые мы получим с первых постояльцев.

— А если постояльцев не будет?

— Тогда я ошиблась на стоимости одного рабочего дня, а не на стоимости станции.

Тиар снова спрятал улыбку.

Илмар заметил.

— Вам весело?

— Впервые за два месяца.

Я постучала пальцем по столу.

— Господа, если вы хотите выяснить отношения, выберите время, когда у нас появятся деньги на роскошь оплачивать этот разговор.

Тиар сразу посерьезнел.

Лиана отвернулась к двери.

Мне самой хотелось улыбнуться, но я удержалась.

— Что со складом?

Тиар перелистнул документы.

— Платим полный земельный и торговый сбор.

— Используем?

— Восточную половину.

— Западная?

— Закрыта.

— Почему?

Илмар нахмурился.

— Там старые стеллажи и часть оборудования прежнего сортировочного двора.

— Семь лет?

— Примерно.

— И все семь лет мы платим за весь склад?

— Здание одно.

— Значит, либо используем все, либо выясняем, можно ли изменить оценку.

— Куда вы денете оборудование?

— Для начала посмотрю, что там.

Илмар явно хотел сказать, что хозяйке не место в старом складе.

Не сказал.

Возможно, начал привыкать к бесполезности подобных возражений.

— Еще что-нибудь? — спросила я Тиара.

Он посмотрел на меня почти с жалостью.

— Повозки.

— Что с ними?

— Две стоят за сараем больше года.

— Ремонт?

— Одну уже невыгодно. У второй сломана рама.

— Почему не продали?

Илмар ответил:

— На детали дают мало.

— Сейчас мало лучше, чем ничего.

— Если понадобится запасная...

— Та, которую невыгодно ремонтировать, запасной не является.

Он сжал губы.

— Завтра пригласите мастера, — сказала я. — Пусть оценит обе. Если предложение разумное, продаем.

— Вы за один день хотите разобрать станцию по частям.

— Нет. Я хочу перестать платить за то, чем мы не пользуемся.

— Господин Вальд...

— Умер полгода назад.

Слова прозвучали жестче, чем я собиралась.

Илмар побледнел.

Я смягчила тон.

— Простите. Я не хотела задеть вас. Но станция живет сейчас. Не два года назад и не двадцать один год назад, когда вы сюда пришли. Если мы будем принимать решения для прежнего Ветряного Предела, нынешнего скоро не останется.

Он молчал.

— Я не собираюсь увольнять людей только ради красивой цифры, — продолжила я. — Не собираюсь распродавать работающих лошадей или закрывать нужные маршруты. Но каждый расход придется объяснить.

— И если вам объяснение не понравится?

— Тогда обсудим другое решение.

Илмар впервые за весь разговор посмотрел на меня не как на женщину, которая потеряла рассудок, а как на человека, с которым придется работать.

Не обязательно охотно.

На первый день этого было достаточно.

К вечеру я знала имена одиннадцати из двенадцати работников и путала только двух конюхов.

Двенадцатой была женщина, которая приходила стирать белье дважды в неделю и формально числилась при хозяйском доме. Ее в тот день на станции не было.

Из тридцати одной лошади семнадцать использовались постоянно: одни ходили на маршруты, другие сменяли их после дальних поездок. Шесть держали как резерв на сезонную нагрузку. Три почти никогда не выводили из-за возраста. Еще пять обслуживали редкие специальные рейсы, которых в последние месяцы практически не было.

Илмар возражал против продажи хотя бы одной.

Я пока не настаивала.

Сначала требовалось понять, какую цену можно получить и сколько животных понадобится после изменения маршрутов.

Арвел следовал за документами с удивительной добросовестностью. В первый час он вставал всякий раз, когда я переносила журнал из кабинета в соседнюю комнату. К вечеру просто записывал, куда я его унесла.

Терен оказался молчаливее. Он сел у двери архива и почти не двигался, пока Лиана не принесла ему ужин.

Счет гарнизону она записала отдельной строкой.

Я проверила.

— Почему хлеба столько?

— Терен съел почти целую буханку.

Военный, сидевший в коридоре, услышал.

— Дорога была длинная.

— Ешьте, — сказала я. — Все оплачено вашим командующим.

Терен посмотрел на тарелку.

— Он это сказал?

— Письменно.

Арвел засмеялся первым.

Кажется, к вечеру на станции меня начали бояться немного меньше.

Это было полезно.

Перед тем как лечь спать, я впервые увидела свою верхнюю спальню.

Та самую.

Комната оказалась большой, холодной и совершенно не подходящей Кайвену Тарру, что почему-то доставило мне мрачное удовлетворение.

На стене висел портрет мужчины лет сорока пяти.

Темные волосы, светлые глаза, уверенное выражение лица.

— Господин Вальд? — спросила я у Лианы.

Она кивнула.

Мой покойный муж.

Я смотрела на него и ничего не чувствовала.

Ни любви.

Ни неприязни.

Ни узнавания.

Это беспокоило сильнее, чем я ожидала.

Можно было убедить себя, что я просто получила чужое тело и не обязана испытывать эмоции к чужим людям. Но для всех остальных Нериса оставалась Нерисой. Они помнили ее прошлые решения, разговоры, обиды, долги и обещания.

Я получила жизнь, в которой все последствия уже существовали, а причины мне никто не выдал.

На небольшом столике возле окна лежала еще одна стопка бумаг.

Я подошла.

Верхним оказался список покупок, ниже два неоплаченных счета и приглашение на какой-то осенний прием.

Никаких тайных признаний.

Никакой удобной записки от прежней хозяйки с объяснением всей ее жизни.

Я была даже рада.

Слишком легкие ответы обычно дорого стоят.

Лиана поправила покрывало.

— Вам приготовить другую комнату?

— Зачем?

Она посмотрела на дверь.

— Из-за адреса.

Я не сразу поняла.

Потом рассмеялась.

— Нет. Если государство решило, что это официальное место командующего, пусть государство и переживает. Я отсюда не уйду.

— А если он снова приедет ночью?

— Тогда объясним ему, что официальная доставка и кровать все-таки разные услуги.

Лиана прикрыла рот ладонью.

— Госпожа Нериса...

— Что?

— Раньше вы так не шутили.

— Раньше у меня, видимо, было меньше причин.

Она ушла.

Я закрыла дверь и легла.

День был таким длинным, что другой мир к ночи уже перестал быть главным событием.

Больше всего меня беспокоили пятьдесят четыре серебряные марки.

Это казалось почти нормальным.

Утром тринадцатого ясени до срока взыскания оставалось восемнадцать дней.

Я написала эту цифру на том же листе, где вчера стояло девятнадцать.

Тиар пришел раньше завтрака.

Это я сочла хорошим признаком.

— Дальний мост, — сказал он вместо приветствия.

— Доброе утро и вам.

Он поморщился.

— Простите. Доброе утро. Я посчитал.

Мы сели.

Если передавать часть маршрута двору на Каменном броде, станция могла экономить почти восемь серебряных марок в неделю. Нужно было заключить договор и перенести время отправления на два часа.

— Сколько получают наши кучера за этот участок?

Тиар назвал сумму.

— Они потеряют в заработке?

— Да.

Вот и проблема.

— Кто ездит туда чаще всего?

— Ройтен.

Тот самый курьер, который собирался уйти из-за задержки жалованья.

Отлично.

Экономия станции легко могла обернуться потерей хорошего работника.

— Позовите его и Илмара.

Ройтен оказался мужчиной около тридцати, худым, с обветренным лицом и привычкой держать руки за спиной, будто он постоянно ожидал приказа.

Он выслушал предложение молча.

Потом спросил:

— А мне что делать?

Хороший вопрос.

— Сколько вы сейчас получаете с рейса?

Он назвал сумму.

— Если убрать участок до Дальнего моста, потеряете примерно четверть?

— Чуть больше.

— А на станции есть срочные частные отправления, которые сейчас не берем?

Илмар ответил:

— Бывают.

— Почему не берем?

— Некому ехать.

Я посмотрела на Ройтена.

— Если вместо постоянного дальнемостового участка вы будете брать срочные поездки по отдельной оплате?

Он нахмурился.

— Они нерегулярные.

— Верно. Поэтому гарантируем вам нынешнюю основную часть заработка за счет станции на первый месяц. Все срочные рейсы сверх нее оплачиваются отдельно.

Тиар быстро что-то посчитал.

— Мы все равно экономим.

— Сколько?

Он показал цифру.

Меньше первоначальной.

Но экономия сохранялась.

Ройтен посмотрел на Илмара.

— А если срочных не будет?

— Первый месяц гарантия остается, — сказала я. — За это время поймем реальный спрос.

— А потом?

— Потом сядем и пересчитаем.

— Господин Вальд никогда не менял условия после договора.

— Тогда запишем право пересмотра сразу.

Ройтен молчал.

— Мне нет смысла обманывать вас, — добавила я. — Если станцию заберут, работу потеряете не только вы.

Он кивнул.

— Попробую.

Илмар был недоволен.

Но уже не говорил, что мы разрушаем порядок.

Через час отправили человека на Каменный брод договариваться с местным двором.

Первое изменение состоялось.

Небольшое.

Не героическое.

Но оно экономило деньги каждую неделю.

Мне этого хватало.

Гостевой корпус оказался хуже, чем обещала Лиана, и лучше, чем опасался Илмар.

В первой комнате заедало окно.

Во второй провалилась одна доска у стены.

Третья и четвертая были почти готовы после уборки.

Остальные действительно служили складом для всего, что когда-то решили убрать с глаз.

Я стояла посреди комнаты, заставленной стульями, ящиками и разобранными кроватями, и пыталась понять, зачем кому-то понадобилось хранить три сломанные ширмы.

— Это госпожа Нериса велела не выбрасывать, — сказала Лиана.

— Конечно.

— Вы любили эту ширму.

— Какую именно?

— С цветами.

Я посмотрела на перекошенную конструкцию, у которой отсутствовала половина ножки.

— Наша любовь не пережила сегодняшней встречи.

Лиана рассмеялась уже открыто.

К полудню четыре комнаты были готовы.

Цену я поставила выше старой почти на треть.

Илмар заявил, что никто не станет платить.

Первый постоялец появился через два часа.

Купец с помощником ехал в Лорвен, услышал, что корпус снова открыт, и снял две комнаты.

— Дорого, — сказал он.

— Постоялый двор дальше по дороге дороже.

— Там ужин входит.

— Здесь тоже.

Он посмотрел на меня.

— Какой?

Я еще не знала.

— Нормальный.

Лиана, стоявшая за моей спиной, чуть заметно ткнула меня пальцем между лопаток.

— Тушеное мясо с овощами, хлеб и горячий напиток, — сказала она.

Купец подумал.

— Лошадей поставите?

— За отдельную плату.

Он застонал.

Но остался.

Тиар записал первые деньги нового гостевого корпуса в книгу.

Сумма была смешной на фоне долга.

И все же я попросила его показать запись еще раз.

— Хотите проверить?

— Нет. Хочу запомнить первый доход.

Тиар посмотрел на меня иначе, чем вчера.

— Вы правда решили вытащить станцию.

— Я ведь говорила.

— Говорили многие.

— И что?

— Обычно после разговора с цифрами желание проходит.

— У меня пока наоборот.

Вечером мастер осмотрел две повозки.

Одну можно было разобрать и продать частями. Вторая требовала ремонта, который стоил почти столько же, сколько исправная подержанная повозка.

Илмар держался до последнего.

— Рама хорошая.

Мастер покачал головой.

— Была хорошая.

— Ее можно усилить.

— Можно. Потом менять ось. Потом два колеса. Потом вы спросите, почему не купили другую.

Я посмотрела на Илмара.

Он отвернулся.

— Продаем обе, — сказала я.

— Обе?

— Если за вторую дадут разумную цену на детали.

— Нам понадобятся запасные.

— На деньги от продажи и экономии начнем откладывать на исправную.

— Раньше мы сами ремонтировали.

— Раньше у вас был сортировочный двор, который так и не построили, и долг, который теперь достался мне. Давайте хотя бы одну традицию оставим в прошлом.

Он сжал челюсти.

Я ждала возражения.

Илмар посмотрел на старую повозку, провел ладонью по борту и вдруг сказал:

— Эту я принимал двадцать лет назад.

Вот в чем дело.

Не просто имущество.

Память.

— Тогда оставим табличку с номером, — сказала я.

Он повернулся ко мне.

— Зачем?

— Раз уж она столько лет работала на станцию, пусть останется в конторе. А дерево и металл принесут нам деньги.

Илмар некоторое время молчал.

— Это глупость.

— Возможно.

— Но табличку я сниму сам.

На этом спор закончился.

Четырнадцатого ясени до взыскания оставалось семнадцать дней.

Утро началось со склада.

Западную половину действительно не открывали семь лет. Ключа никто не нашел, поэтому Илмар привел мастера, который снял старый замок.

За дверью не обнаружилось ничего ценного.

Но и ничего бесполезного в таких масштабах, как я опасалась.

Старые стеллажи.

Пустые ящики.

Две большие весовые платформы.

Часть деревянных перегородок от прежнего сортировочного двора.

Пыль.

Много пыли.

И примерно двести квадратных шагов свободного помещения, за которое станция исправно платила сбор.

— Почему этим никто не пользовался? — спросила я.

Илмар провел пальцем по ближайшему стеллажу.

— После закрытия старой линии сюда сложили оборудование. Потом хотели переделать под новый двор.

— Который не построили.

— Да.

— Крыша течет?

— Нет.

— Пол?

— Нормальный.

— Двери с улицы есть?

— Две.

Я подошла к широким воротам.

За ними проходила дорога от конного двора к основному тракту. Повозка могла подъехать почти вплотную.

— Почему мы не сдаем склад торговцам?

Илмар нахмурился.

— Мы почтовая станция.

— И владеем пустым складом.

— Для хранения чужих грузов требуется учет.

— Сделаем.

— Ответственность.

— В договоре.

— Охрана.

Я указала на Терена, который стоял у двери, наблюдая за нами.

— Пока у нас даже государственная.

Военный впервые за два дня улыбнулся.

Илмар не сдался.

— А потом?

— Потом часть дохода пойдет на ночного сторожа, если появится достаточно грузов.

— Вы уже решили, что появятся?

— Нет. Но купец, который ночевал у нас вчера, вез четыре тюка ткани в Лорвен и жаловался, что не хочет тащить их на ярмарку раньше срока.

Тиар, стоявший рядом, оживился.

— Он спрашивал, можно ли оставить один ящик здесь.

— Вот первый клиент.

— Один ящик не оплатит сторожа, — сказал Илмар.

— Поэтому сначала храним столько, сколько можем контролировать своими силами.

Я обошла помещение еще раз.

— И нужен единый журнал.

Тиар нахмурился.

— Для склада?

— Для всех грузов.

— У нас есть журналы.

— Три разных.

Он понял быстрее Илмара.

— Входящие, маршрутные и складские.

— И в каждом часть информации повторяется по-разному. Я вчера пыталась проследить один мешок от приема до отправления и нашла его под тремя номерами.

— Так устроено давно.

— Значит, будем менять.

Илмар застонал.

— Опять.

— Теперь вы можете возражать по существу.

— Что именно вы хотите?

Я взяла чистый лист.

— Один номер присваивается грузу при приеме и остается с ним до выдачи. Здесь имя отправителя, получатель, вес, маршрут, оплата, время приема, время отправления, кто принял и кто передал дальше.

Тиар сел прямо на старый ящик и начал чертить графы.

— Для частных отправлений подойдет.

— Для государственных?

— Там свои номера.

— Тогда добавляем государственный номер отдельной колонкой, но наш внутренний не меняем.

Илмар смотрел на нас обоих.

— Вы собираетесь переписать все книги?

— Нет. Новая система начинается с завтрашнего утра. Старые записи остаются как есть.

Арвел, услышавший последнюю фразу, одобрительно кивнул.

— Командующий будет доволен.

— Я делаю это не для командующего.

— Ему все равно понравится.

— Тогда пусть оплатит типографию, если захочет красивые бланки.

Терен рассмеялся.

Илмар посмотрел на военных с таким выражением, будто они окончательно перешли на сторону противника.

К обеду первый вариант журнала был готов.

К вечеру Тиар нашел еще одну потерю денег.

Кучерам платили за пройденное расстояние, но никто не сопоставлял его с загрузкой. В результате две полупустые повозки иногда шли по одной и той же дороге с разницей в час, потому что относились к разным видам отправлений.

Я не стала менять все сразу.

Слишком быстрые реформы легко превращаются в новый хаос.

Мы договорились неделю просто собирать данные.

Илмар неожиданно поддержал.

— Сначала посмотреть, потом резать.

— Именно.

Он посмотрел на меня.

— Вчера вы хотели резать все подряд.

— Вчера я знала меньше.

— И признаете?

— А должна притворяться, чтородилась с готовой таблицей маршрутов Ветряного Предела?

Илмар коротко усмехнулся.

Первый раз.

Это было почти событием.

Кайвен вернулся ближе к вечеру.

На этот раз без шести всадников. С ним приехал только один человек, которого он оставил у конюшни.

Я увидела командующего из окна склада и продолжила объяснять Тиару, как отмечать передачу груза между работниками.

Кайвен вошел через несколько минут.

Остановился.

Посмотрел на вымытый склад.

На новые отметки мелом.

На Тиара с журналом.

На меня.

— Что здесь происходит?

— Работа.

— Вчера здесь было закрыто.

— Поэтому сегодня открыли.

Он оглянулся на Арвела.

— Документы?

— Все на месте, господин командующий.

— Я спрашивал не об этом.

— Тогда уточните, — сказала я.

Кайвен перевел взгляд на две весовые платформы.

— Вы решили перестроить станцию за ночь?

— Пока только использовать то, за что уже плачу.

— Быстро.

— До разорения осталось семнадцать дней. Медленно не помещается в расписание.

Он подошел ближе.

— Возражение зарегистрировано.

— И?

— Управление начало проверку.

— Это остановит третье письмо?

Небольшая пауза ответила раньше него.

— Не гарантированно.

— Почему?

— Потому что второе письмо уже прошло через Свод до момента подачи возражения. Чтобы заблокировать цепочку полностью, нужно решение окружного регистратора.