Малосольные огурчики. Некулинарная история

Наверно, это наивно — надеяться на справедливость правосудия, но я верю, что она когда-нибудь восторжествует в нашем мире, и я доживу до этого момента.

Но там, где есть вера, присутствует и страх. Я опасаюсь, что моё желание — не более чем призрачная надежда, схожая с надеждой алхимиков, жаждущих отыскать философский камень...

Глава 9. Они.

Какая часть нашего тела может хранить все воспоминания – и хорошие, и плохие?

Голова? Сердце?

Нет, это руки.

Сколько слёз они вытерли, когда мы плакали?

Сколько ран на них было и сколько шрамов осталось?

Сколько раз мы держали за руки людей, которых уже нет рядом с нами: они умерли или ушли из нашей жизни?

Руки помнят всё намного больше, чем память. Моя проблема в том, что я могу стереть все Ромины сообщения — и электронные, и голосовые, но не забуду того, что он мне писал и какие эмоции подарил. Эмоции — вот наш якорь.

Мы не разговаривали с любимым вечность, а я так и не забыла его голос. Последний раз мы обнимались с Ромой миллион лет назад, но я всё ещё помню, как пахнет его тело. Если это не любовь, то я не знаю, что это.

Каждый раз, глядя на наши фотографии, я вспоминаю, насколько мы были близки с Ромой, словно мир был создан только для нас двоих. Знаю, как слащаво и банально звучат эти слова, но я правда так когда-то думала.

Было одиннадцать вечера, и я, как обычно, наверное, уже в тысячный раз просматривала на ноутбуке наши фото. За окном хлестал дождь и жутко завывал ветер.

Я вздрогнула от неожиданности: комнату озарила яркая вспышка молнии — не то синим, не то фиолетовым светом, после чего послышались отдалённые раскаты грома.

Погода словно подстроилась под моё настроение: я была в ярости. Все внутренности сжимались от боли. Видеть нас вместе такими молодыми, счастливыми, влюблёнными было просто невозможно, но я продолжала смотреть как заворожённая. Это — всё, что мне осталось.

Я вспоминала последний разговор с Ольгой, который заставил меня усомниться в правильности того, что я собиралась сделать. Но теперь я понимала: одержимость Ромой сильнее меня, сильнее всего.

Я поднялась с кресла и громко прошлёпала босиком до кухни. Пол холодил ноги, но я не обращала на это внимания. Подумаешь, лёгкий дискомфорт — ерунда.

Недолго думая, я достала красное полусладкое и бокал. Налила до краёв и, расплёскивая, в его компании вернулась в комнату. Теперь мне не было так одиноко.

Я не стала включать свет. В задумчивости подошла к окну и, прижав бокал к подбородку, принялась наблюдать за тем, как не на шутку разыгралась громовая баталия на небе.

Впервые моё сердце разбилось после ухода Ромы. Несколько лет назад я настроила на телефоне оповещения о его новых постах в соцсетях, благодаря чему узнала о помолвке Ромы и Нелли.

Романтичное предложение руки и сердца произошло во время отдыха пары на пляже Карон в Пхукете (в том самом месте, где я мечтала провести наш медовый месяц с Ромой). На фотографии красовалось дорогое помолвочное кольцо с бриллиантом, которое счастливый жених надел на палец прекрасной невесте, подписав: «Мы не встречаемся. Мы женимся!», что разбило мне сердце во второй раз.

В третий раз это произошло, когда я увидела на её страничке рентгеновский снимок их первенца.

Мальчика. Сына.

Рома всегда хотел иметь сына. Представляю, как он был горд!..

И вот теперь моё сердце разбито вновь: я воочию увидела их счастливую семейку.

«А как же я?» — хотелось мне крикнуть что есть мочи. — «Что насчёт моей семьи? Наша нерождённая дочь в могиле, а ты — с другой, и моей вины в этом нет!».

Или есть? Вот она, моя самая болезненная точка; я нащупала её получше любого психолога, и имя ей — вина. А вина по своей природе очень жестока, хоть и прикидывается слабой жертвой, ведь она всегда ищет наказания, которое, в свою очередь, причиняет самую сильную боль.

Моя вина в том, что я не смогла выносить своего ребёнка — крохотную девочку. Боль так свежа, и время не способно её излечить. Это ложь. Боль либо с нами навсегда, либо это была не она.

Я чувствую себя неполноценной, ущербной, сломленной женщиной. Смотрясь в зеркало, я замечаю прежде всего морщины, по которым, как по невидимым дорожкам, в течение всей жизни ручьями бежали прозрачные слёзы, оставлявшие свой след.

Бледный цвет кожи, которая стремительно теряет свежесть, тонус, упругость, молодость, красоту.

Дряблое тело. Обвисшее, жирное, раздутое. Нет, это всё — не моё: ни руки, ни зад, ни ноги. Слишком уродливое тело, чтобы быть моим.

Жиденькие ломкие волосы. Тонкие и тусклые, с секущимися концами. Сухая солома, как в рекламе «Гарньер» до чудесного преображения модели. Только вот меня оно точно обойдет стороной, ведь чудес на самом деле не бывает, а фильтры «Фотошопа» в реальности не применишь.

А самое главное — потухший уставший взгляд. В моих глазах давно не было радости, огонька, блеска. Впрочем, как и мудрости, глубины и спокойствия.

Иногда мне кажется, что эта жизнь мне уже не интересна, ведь я знаю о ней всё. А иной раз я думаю, что за целые десятки лет не поняла ничего, не освоила ни одного урока.

Она так предсказуема, так банальна, эта жизнь. И порой становится так тяжело, что я нет-нет да подумываю о самоубийстве, хоть и стыжусь этих мыслей.

Как я могла дойти до такого? Было ли это всё предопределено свыше, и я ничего не могу с этим сделать, или я сама превратила себя в никчёмное существо? Запуганное, закомплексованное, завистливое, злое существо? Виноват ли в этом Рома? Виновата ли в этом Нелли? Если бы у меня была семья, стала бы я той, кто не может вынести отражения собственной физиономии в зеркале?

Я не знаю, но хочу узнать.

Мой слух уловил громкий смех соседей, за которым последовала музыка. Начиналось очередное веселье. Я уселась возле ноутбука, закрыла папку «Мы», запустила браузер. Привычными движениями, практически не думая, я зашла в социальную сеть и посетила сначала его страничку, затем — её.

Вечерний мониторинг их личной жизни вошёл в мою ежедневную привычку уже давно.

Так, день за днём, месяц за месяцем и проходила моя жалкая жизнь. Что я искала, заходя на их личные страницы? По правде говоря, мне хотелось в один прекрасный момент узнать, что они поругались, расстались… Но этого так и не происходило.

Мне было ненавистно то, что я шпионила за ними и их идеальной жизнью, но не могла остановиться. Видела вновь и вновь совместные фото с различных семейных мероприятий и путешествий. Алчно рассматривала подарки, которыми он её одаривал, от цветов до шуб, а она — с завидной частотой их постила.

Были и другие фотографии, более личного характера. На них они обнимались и целовались в машине, а когда-то он катал меня.

Она сидела на моём месте и пленительно улыбалась своей идеальной белоснежной улыбкой (реально как у модели), словно всегда занимала моё место, словно имела на это право.

Предательство ранило мою душу, в кровь изранило моё бедное сердце, но я всё равно продолжала его любить и верить, что он оставит эту дуру, чтобы вернуться ко мне. Глупо, не правда ли?..

Прихлёбывая вино, словно крепкий чаёк, я с кривой ухмылкой читала посты, разглядывала фото. Со вчерашнего дня у обоих не добавилось никаких новостей, поэтому я вновь и вновь (сначала у него, потом - у неё) прокручивала те посты, которые уже видела, зная их содержание наизусть.

По мановению одного щелчка по мышке на экране ноутбука высветились сотни фотографий.

Вот он и она в красивых дорогих нарядах и в торжественной обстановке гуляют на свадьбе друзей.

А вот и их свадьба – смотрите! На худосочной красавице-невесте пафосное и жутко дорогущее платье благородного жемчужного цвета с двухметровым шлейфом и серебристо-розовым поясом. Роскошная юбка, как у принцессы, украшена засушенными розами и полудрагоценными камнями, а на кокетливо оголённой спине завязан пышный бант.

Так…

Вот они всей с семьёй пришли на футбольный матч и делают селфи на фоне спортивного поля. Я знаю, как Рома обожает футбол – настолько сильно, что в детстве он мечтал стать знаменитым футболистом, как Роналду, и даже проходил отборочный тур в местную команду, но из-за потянутых связок об этой мечте пришлось позабыть.

Помню, как поддерживала его, болела за него. Никто в него не верил так сильно, как это делала я!

Далее пошли профессиональные семейные фотосессии - фу, как же я их ненавижу: все такие красивые, идеальные и непростительно счастливые.

Вот и крошка с дурацким, безвкусным именем Софи появляется на кадрах: малышка в нелепом лиловом платьице и дурацкой золотой повязке на голове. У неё серые мамины глаза, да ещё блондинка, как та. На Ромку не похожа совсем. На его месте я бы сделала тест на отцовство…

Зато симпатичный темноволосый мальчик – вылитый отец! Надо же…

Как же тошно! Прискорбно, но их счастье бросается в глаза: в каждой широкой улыбке, буквально на каждом фото…

Не сдержавшись, я написала комментарий с фейковой страницы: «Ты отдал всё ей, отняв у меня! Эта жизнь, дом и дети — всё принадлежит мне! Она живёт чужой жизнью — моей! И наслаждается этим! Да пошёл ты! Пошли вы оба!!!».

Я вновь вернулась на страничку Ромы и открыла многолетнюю переписку с ним, пролистала до самого начала и принялась её перечитывать. Одному Богу известно, в который раз!

Вот так я провожу свои одинокие вечера…

Уже светало, когда я закончила читать. Не выдержав, я начала подрагивающими от возбуждения пальцами набирать сообщение, послав всё к чёрту.

Когда бокал был опустошён до последней капли, а я хорошенько захмелела (для меня это быстрый процесс), моя рука машинально потянулась к новой бутылке вина…

Торопливо, привычным движением откупориваю её и пью ненавистное пойло прямо из горла. Да, ненавистное, зато благодаря ему мне удаётся ненадолго изгнать боль.

«Каково это, когда тебя любят? Хоть немножко?..».

Ещё чуть-чуть — и я в обнимку с подаренным Ромой мишкой проваливаюсь в забытье. Рядом со мной на полу боком лежит пустая бутылка, а чуть поодаль — нечаянно разбитый спьяну бокал.

Утром, протрезвев, я, конечно же, стёрла все свои гневные сообщения, но не прошло и недели, как они оба закрыли мне доступ к своим страницам.

Глава 10. Провальные попытки жить дальше.

Наш мозг — это удивительное место, где рождаются вымышленные события, которые в точности никогда не повторятся в жизни. Можно придумать себе всё что угодно, но не стоит разочаровываться, когда это не сбудется: пустые фантазии сами по себе не могут воплотиться в реальность.

Что я только ни пробовала в попытке забыть Рому: ходила к гадалкам, целителям, гипнологам. Самостоятельно читала заговоры, проводила обряды и техники по отсушке: «Ножницы», «Пепел», «Отпусти». В общем, набралась впечатлений...

Были и попытки с противоположным эффектом: и вернуть, и приворожить. Пробовала медитации и аффирмации, осознанные сновидения, в которых надеялась увидеть любимого и помириться с ним. Использовала даже технику вхождения в сон Ромы, чтобы ему присниться — тоже ноль результата: сниться-то снилась, но от этого становилось только хуже. Тоска была просто ужасной. Ну не отпускал он меня ни в какую или, точнее, я его — хоть ты тресни!

Это были мои собственные круги ада: я просыпалась и засыпала с мыслями о нём годами. Обернуться не успела, как десять лет прошло…

Потом я на просторах Интернета познакомилась с Ольгой — психологом, и раз в неделю стала посещать её онлайн-сеансы по видеосвязи. Из дома лишний раз не хотелось выходить от слова «совсем».

Она говорила мне о том, что моя ситуация — это абсурд и мазохизм, ведь я сожалею о том, что меня кто-то не любит. А ещё, по её квалифицированному мнению, мужское слово «нет» в отличие от женского действительно означает «нет». И что скучаю я не по Роме вовсе, а по тем приятным ощущениям, которые я с ним испытывала, но их якобы можно вновь пережить, и даже более ярко, но с другим мужчиной.

Представляете? А вот я — нет!

И хотя в большинстве случаев я была с ней не согласна, но, стыдно признаться, у меня совсем нет подруг, а поговорить с кем-то о Роме ой как хотелось! Потому-то я продолжала получать онлайн-консультации психологини, которая, в свою очередь, честно отрабатывала свой хлеб, пытаясь мне помочь забыть любовь всей моей жизни. Я же давно махнула на эту затею рукой.

Но однажды Ольге удалось задеть меня за живое, когда она спросила меня: «Что будет с вами через двадцать-тридцать лет? Как сложится ваша жизнь? У Романа будут жена, дети и внуки. А кто будет с вами?».

После этого я не общалась с ней где-то месяц, сославшись на сверхурочную работу, и вот, наконец, появился повод возобновить наши сеансы: в моей голове созрел восхитительный план по завоеванию Ромы!

Однако психолог мой план не одобрила: видите ли, это аморально — влезать в чужую семью, особенно в которой есть маленькие дети. А то я без неё этого не знаю!

— Я часто чувствую себя обделённой. Кажется, что жизнь проходит впустую. Мне так надоела ежедневная рутина, но в этом я сама виновата: ничего не предпринимаю, чтобы это исправить. Каждый день проходит словно в тумане. Хоть между нами всё давно закончилось, я не перестаю надеяться на то, что наша любовь возобновится. Ведь она сильнее всего, — поправив в ухе наушник, призналась я. — Любовь к Роме — свет в моей мрачной жизни. Я бы всё отдала, чтобы сказать ему хоть что-то, попытаться всё вернуть…

— Почему вы постоянно дома? — неожиданно сменила тему Ольга. — Как я понимаю, после работы вы почти никуда не ходите.

— Потому что я тут живу, — уклончиво ответила я, решив отшутиться.

— А если серьёзно? — нахмурила тонкие брови специалист.

Я вздохнула и неохотно ответила:

— Я всё время чувствую себя одинокой, словно пришелец с другой планеты. Мне некомфортно среди людей.

— Ну, выбор всегда за нами. Чтобы что-то изменить, нужно выйти из зоны комфорта. Заставить себя.

— Я пробовала, но ничего хорошего из этого не вышло, — я пожала плечами и скрестила руки на груди, эмоционально отгораживаясь от собеседницы.

— Хорошо. Я поняла вас, — Ольга поправила строгие очки на носу. Вообще она создавала впечатление на удивление серьёзного человека, но какой она была на самом деле, в обычной жизни, а не на работе, — неизвестно. — Яна, можете мне назвать пять вещей, которые вам нравятся?

— Да, — слегка удивилась я. — Любые? Так… Свежий воздух после дождя. М-м-м... Большие тёплые свитера. Запах старых бумажных книг… Что ещё? Аромат свежей выпечки. И…

Я задумалась:

— Музыка, которая напоминает о Роме.

Ольга сняла очки и устало помассировала переносицу, словно продолжать со мной терапию — Сизифов труд какой-то! От неловкости я поёрзала на стуле.

- Предлагаю вам сделать вот что: взять лист бумаги и ручку…

- Психолог вновь водрузила очки на нос. Интересно, почему она не использует линзы? Для солидности?

- Нашли? Теперь напишите крупным почерком фразу под мою диктовку. Готовы?

Я кивнула.

- «Там, где я не нужна, я не буду». Ещё раз: «Там, где я не нужна, я не буду». Записали?

- Да, — ответила я, откладывая ручку в сторону.

- Вам понятен её смысл?

- Да, — вновь ответила я очень сухо. Мне стало некомфортно.

- Лучше всего, если вы будете перечитывать по несколько раз эту фразу каждый день, сразу после пробуждения и перед сном, скажем, неделю-другую, — без нажима, но твёрдо произнесла Ольга. — Пора вас вытягивать из того болота, в которое вы себя посадили, Яна. Вы согласны?