Полная версия
Верность не предлагать
Мунира Вагина
Верность не предлагать
Глава 1. У каждого есть цена
Анна Миронова считала это не проявлением таинственности, а элементарной гигиеной бизнеса. Люди, которые приходили к ним, не хотели потом случайно увидеть знакомое название на фасаде, в рекламе или в чужом телефоне. Они хотели одного: чтобы их страх получил доказательство. Желательно такое, которое можно сохранить, переслать адвокату и открыть в самый нужный момент. Кира Громова пришла без пяти одиннадцать, хотя встреча была назначена на одиннадцать. Анна заметила это сразу. Люди, боящиеся услышать правду, обычно опаздывали. Те, кто уже всё решил, приходили раньше.
Кира сняла светлое пальто, положила на край дивана сумку и не стала осматриваться. Ей было тридцать шесть, и даже в тревоге она сохраняла ту выученную собранность, которая появляется у женщин, давно живущих рядом с сильным мужчиной и привыкших не показывать слабость ни ему, ни окружающим. Ева Зорина сидела у окна с чашкой кофе. Яна Белова опоздала на семь минут, вошла, одновременно выключая звук на телефоне, и беззвучно показала Анне три поднятых пальца. Трое детей. Анна едва заметно кивнула. У Яны утро почти всегда начиналось с маленькой катастрофы, которая почему-то никогда не мешала ей выглядеть так, будто катастрофа произошла у кого-то другого.
– Мне нужны доказательства, – сказала Кира.
Не «я хочу знать». Не «мне кажется». Не «помогите разобраться». Анна положила ладони на стол.
– Какие именно?
Кира впервые посмотрела прямо на неё.
– Такие, с которыми нельзя спорить.
Ева чуть подняла глаза от чашки.
– А если спорить не придётся?
Кира повернулась к ней.
– В каком смысле?
– Если выяснится, что ваш муж вам не изменяет.
На лице Киры ничего не изменилось, но пальцы сильнее сжали ручку сумки.
– Выяснится – хорошо.
– И вы будете рады? – спросила Ева.
Анна бросила на неё короткий взгляд. Ева увидела и поняла, но вопрос не забрала обратно. Кира помолчала.
– Я буду знать, как действовать дальше.
Вот теперь Анне ответ понравился. Не потому, что был искренним. Потому, что был полезным.
– Вы собираетесь разводиться?
– Вероятно.
– И имущество?
– Значительное.
В комнате стало тихо. За стеной кто-то включил принтер. Старый механизм зажужжал, будто специально напоминая, что всё сказанное здесь в конце концов превращается в бумаги. Кира назвала сумму предполагаемого гонорара. Яна перестала улыбаться. Анна не изменилась в лице, только откинулась на спинку кресла. Сумма была в несколько раз выше обычной.
– Почему так много? – спросила Ева.
Кира посмотрела на неё с лёгким раздражением.
– Потому что мне нужно быстро.
– Это не ответ.
– Ева, – негромко сказала Анна.
Но Кира уже поняла, что перед ней не три наёмные исполнительницы, а три разных человека, и это почему-то её успокоило.
– Виктор очень осторожен, – сказала она. – Он не оставляет переписок. Не хранит фотографии. Не ездит дважды в одно место. И никогда не признаётся даже в мелочах. Если вы возьмётесь, вам придётся сделать так, чтобы он сам захотел нарушить свои правила.
Яна усмехнулась.
– Все хотят нарушить свои правила. Вопрос только в том, ради чего.
Анна посмотрела на неё.
– Или ради кого.
Кира перевела взгляд с одной на другую.
– Значит, возьмётесь?
Анна открыла папку.
– Расскажите о Викторе.
Через сорок минут у них были фотографии, расписание, привычки, места встреч, имена деловых партнёров, любимый ресторан, марка часов, два адреса офисов и одна почти бесполезная характеристика: «любит умных женщин».
– Все мужчины так говорят, – заметила Яна, когда дверь за Кирой закрылась.
Ева поставила чашку.
– Нет. Многие говорят, что любят умных женщин. А любят тех, рядом с которыми сами кажутся умнее.
Анна листала распечатки.
– Значит, проверим.
– Кем? – спросила Яна.
Анна подняла глаза на Еву. Та медленно покачала головой.
– Нет.
– Почему?
– Потому что я вчера читала лекцию о позднем Пастернаке, а завтра должна изображать женщину, которая случайно оказалась рядом с Громовым и случайно знает всё, что ему интересно?
– Ты не будешь изображать.
Ева посмотрела на неё внимательнее.
– Вот это уже хуже.
– Будешь собой.
Яна рассмеялась.
– Аня, ты сейчас впервые предложила самый дорогой образ из всех возможных.
Ева не улыбнулась.
– Если я буду собой, я могу ему не понравиться.
Анна закрыла папку.
– Это риск.
– А если понравлюсь?
Анна выдержала её взгляд.
– Это работа.
На музейный вечер Виктор Громов приехал позже официального открытия. Ева увидела его у полотна, возле которого уже успела провести пятнадцать минут, слушая спор двух мужчин о том, можно ли считать одиночество главным сюжетом художника. Виктор не выглядел человеком, которого нужно соблазнять. Он выглядел человеком, который привык выбирать сам. Высокий, с чуть заметной сединой на висках, без демонстративно дорогих деталей, кроме часов, которые Кира специально выделила в описании. Он говорил негромко. Не пытался занять центр комнаты, но люди сами оставляли ему пространство. Ева подумала, что Анна выбрала её не случайно. Яна рядом с таким мужчиной превратила бы знакомство в игру. Анна – в поединок. Ева могла сделать единственное, чего он, вероятно, не ожидал: забыть на несколько минут, зачем пришла.
Она остановилась у небольшого портрета женщины в тёмном платье.
– Вы тоже считаете, что она несчастна? – спросил мужской голос рядом.
Ева повернулась. Виктор. Она не улыбнулась сразу. Посмотрела сначала на картину, потом на него.
– Нет.
– Все считают.
– Поэтому и нет.
Он усмехнулся.
– Сильный аргумент.
– У неё лицо человека, которому наконец разрешили остаться одной.
Виктор посмотрел на портрет ещё раз.
– И вы видите в этом счастье?
– Я вижу облегчение. Иногда его путают со счастьем.
Он перевёл взгляд на неё.
– Филолог?
Ева чуть удивилась.
– Почему?
– Вы отвечаете так, будто слово важнее вопроса.
– А вы спрашиваете так, будто уже знаете ответ.
Теперь он улыбнулся открыто.
– Виктор.
– Ева.
Он не спросил фамилию. Она не спросила его. Следующие двадцать минут они говорили о выставке, потом о книгах, потом почему-то о том, почему люди чаще всего лгут именно тем, кого боятся потерять. Это было опасно. Не потому, что Виктор приближался. Он держал дистанцию. Опасно было то, что Ева на несколько минут действительно забыла про микрофон в сумке, Анну в машине через дорогу и Киру Громову, которая заплатила за эту случайность.
– Вы всегда так серьёзно разговариваете с незнакомыми мужчинами? – спросил Виктор.
– Только если они первые начинают серьёзный разговор.
– А если я приглашу вас выпить кофе?
– Сегодня?
– Когда вам будет удобно.
Ева посмотрела на него. Это была та секунда, ради которой агентство существовало. Секунда, когда человек ещё ничего не сделал, но уже сделал выбор.
– В четверг после шести, – сказала она.
Когда она вышла на улицу, Анна ждала у машины.
– Ну?
Ева открыла пассажирскую дверь.
– Не говори «ну».
– Хорошо. Как всё прошло?
– Он умнее, чем мне хотелось бы.
– Это проблема?
Ева пристегнулась.
– Для работы – нет.
Анна завела двигатель.
– А для тебя?
Ева посмотрела в окно.
– Я на работе.
Анна ничего не сказала. В четверг Виктор принёс ей книгу. Не редкое издание, не коллекционную вещь, не демонстрацию денег. Просто книгу, о которой Ева вскользь упомянула на выставке. Это раздражало сильнее букета. Они сидели в небольшом ресторане на Патриарших. Виктор рассказывал о поездке в Прагу, Ева слушала и время от времени задавала вопросы. Он не торопился переводить разговор в личное.
– Вы замужем? – спросил он только после десерта.
– Нет.
– Были?
– Была.
– Неудачно?
– Почему мужчины считают, что если брак закончился, он обязательно был неудачным?
– Хорошие браки заканчиваются реже.
– Хорошие люди тоже иногда уходят.
– Вы ушли?
Ева посмотрела на него.
– Да.
Это была почти правда. Ушла она последней. Сначала ушло доверие, потом уважение, потом желание объяснять очевидное. Сам Олег ещё несколько месяцев продолжал жить в квартире и уверять, что четыре случайности не складываются в закономерность. Виктор накрыл пальцами край бокала.
– Значит, вы умеете уходить.
– Научилась.
После ресторана он предложил пройтись. У витрины ювелирного магазина остановился.
– Подождите.
– Зачем?
– Мне понравилась одна вещь.
– Мне уже нет.
Он рассмеялся.
– Вы даже не видели.
– Если вы собираетесь подарить её мне после второй встречи, я уже знаю достаточно.
– И что именно?
– Что подарок будет не мне. Он будет вам.
Виктор перестал улыбаться. Ева почувствовала, как внутри всё сжалось. Она позволила себе лишнее. Не предусмотренное планом.
– Объясните, – попросил он.
– Вам хочется увидеть, возьму ли я.
– И если возьмёте?
– Вы поймёте обо мне что-то удобное для себя.
Несколько секунд Виктор просто смотрел на неё. Потом кивнул.
– Хорошо. Не будем.
Он пошёл дальше. Ева догнала его и неожиданно поняла: отказ заинтересовал его больше, чем любое правильно выбранное платье. В это же время Яна стояла посреди своей кухни, держа одной рукой телефон, другой размазывая масло по хлебу, а плечом удерживая дверцу холодильника.
– Я не хочу зелёную кружку! – кричал младший.
– Она синяя.
– Она зелёная!
– Хорошо, она переживает сложный период самоидентификации.
Старшая дочь засмеялась.
– Мам, у меня завтра нужны двести рублей.
– Конечно. Почему ты говоришь мне об этом не завтра утром?
– Потому что я ответственная.
Телефон в руке Яны завибрировал. Сообщение от Анны: «Второе свидание. Он вовлечён». Яна успела прочитать и тут же получила ещё одно. «От подарка отказалась». Яна набрала: «Ева или объект?» Ответ пришёл почти сразу. «Ева». Яна улыбнулась.
– Мам!
– Да господи, кружка синяя!
– Я не про кружку. Ты опять улыбаешься телефону.
Яна посмотрела на дочь.
– Это потому, что взрослые люди иногда делают глупости.
– Ты?
– Сегодня не я. И это уже прекрасный день.
Позже, когда дети заснули, Яна сидела на кухне босиком и считала деньги. Плата за кружок. Сад. Коммунальные. Куртка старшему. Стоматолог. Ещё один перевод от отца среднего ребёнка снова не пришёл. Она открыла переписку агентства и посмотрела на сумму гонорара Киры. Слишком большая, чтобы задавать лишние вопросы. Иногда Яна думала, что именно поэтому она и работает с Анной. Анна умела превращать моральные сомнения в строки расходов и доходов. Через неделю Виктор впервые коснулся Евы. Не так, как ожидала Анна. Не в такси, не у двери ресторана, не во время какого-нибудь заранее подготовленного момента. Они переходили улицу. Машина выехала из-за поворота слишком быстро, и Виктор взял Еву за локоть, отдёрнув назад. Его ладонь осталась на её руке на секунду дольше необходимого. Ева это почувствовала. И он тоже.
– Осторожнее, – сказал Виктор.
– Я заметила машину.
– Поздно.
– Но заметила.
– Вы всегда спорите, когда вас спасают?
– Только если спаситель слишком доволен собой.
Он убрал руку.
– Я начинаю понимать, почему вы одна.
Ева улыбнулась.
– А я – почему вы женаты.
Виктор остановился. Вот теперь надо было отступить. Вместо этого Ева посмотрела на него спокойно. Виктор остановился чуть дольше, чем требовала шутка.
– Забавно. Кира иногда говорит почти такими же интонациями.
Сердце ударило так резко, что Еве показалось: микрофон под одеждой поймал этот звук.
– Значит, у неё хороший слух, – ответила она.
Виктор несколько секунд смотрел ей в лицо, потом всё-таки улыбнулся. Вечером Анна прослушала запись три раза.
– Он подозревает? – спросила Яна.
– Нет.
– Ты уверена?
– Нет.
– Прекрасно.
Ева сняла серьги и положила их на стол.
– Заканчиваем.
Анна посмотрела на неё.
– Рано.
– Он уже назначил следующую встречу в гостинице.
Яна перестала листать сообщения.
– Сам?
– Да.
Анна молчала. Ева посмотрела на неё.
– Чего тебе ещё?
– Чтобы не осталось пространства для объяснений.
– Анна, если женатый мужчина приглашает женщину в гостиницу, пространство для объяснений уже довольно маленькое.
– Кира просила доказательства, с которыми нельзя спорить.
– Кира много чего просила.
В голосе Евы было раздражение, которого раньше не было. Анна заметила.
– Ты привязалась?
Ева медленно повернула голову.
– Не задавай мне вопросы, на которые тебе выгодно получить определённый ответ.
Яна тихо присвистнула. Анна выдержала паузу.
– Хорошо. Не спрашиваю.
Но ночью, уже дома, она снова открыла досье Виктора. В тридцать два года Анна давно перестала верить в интуицию как в красивое слово. Интуиция была опытом, который работал быстрее мысли. Что-то не сходилось. Кира слишком легко назвала огромный гонорар. Виктор слишком быстро выбрал Еву. Ева слишком неохотно хотела завершать дело – или, наоборот, слишком торопилась его завершить. Анна закрыла ноутбук. На экране телефона было сообщение от Киры: «Мне нужно, чтобы всё произошло не позднее пятницы». Анна ответила: «Произойдёт». В пятницу номер забронировал сам Виктор. Это успокоило Анну больше, чем следовало. Ева приехала первой. На ней было чёрное платье без нарочитой откровенности. Анна специально не помогала выбирать одежду. После музейного вечера стало ясно: с Виктором работает не образ. Работает Ева.
– Последний шанс остановиться, – сказала Яна в наушнике.
Ева поправила волосы перед зеркалом лифта.
– Замолчи.
– Я поддерживаю.
– Ты мешаешь.
– Это моя форма поддержки.
Анна сидела в машине напротив гостиницы и смотрела на экран.
– Обе тихо.
Виктор появился через семь минут. Камера в коридоре была не их. Анна получила доступ к изображению через человека, которому предпочитала не задавать вопросов. Виктор вошёл в номер. Дверь закрылась. Дальше всё должно было быть просто. Разговор. Прикосновение. Несколько кадров. Кира входит по заранее полученному сигналу. Скандал. Конец. Но внутри номера Виктор не торопился. Он снял пиджак, положил его на кресло и подошёл к окну.
– Красивый вид, – сказал он.
Ева осталась у стола.
– Вы позвали меня сюда смотреть на город?
– А если да?
– Тогда в Москве есть смотровые площадки дешевле.
Он улыбнулся.
– Вы всё время оставляете мне возможность отступить.
– Разве?
– Да.
Он подошёл ближе.
– На выставке можно было сказать, что мы говорили о живописи. В ресторане – что ужинали. После прогулки – что я просто проводил вас. Даже сейчас вы стоите так, будто ждёте, что я сам решу, зачем мы здесь.
Ева почувствовала холод в ладонях.
– А вы не решили?
– Решил.
Он коснулся её волос, медленно отвёл прядь от лица. Ева не отступила. Работа. Она повторила это про себя. Работа. Виктор наклонился к ней, но остановился совсем близко.
– Скажите «нет».
Ева подняла глаза.
– Зачем?
– Хочу услышать, как это звучит.
В наушнике была тишина. Анна задержала дыхание. Ева понимала: ещё несколько секунд – и нужные доказательства будут получены. Ничего сложного. Она уже десятки раз видела, как маленькое движение превращает подозрение в факт. Но сейчас всё казалось неправильным. Не потому, что перед ней был Виктор. Потому что где-то за этой дверью ждала женщина, которая не хотела правды. Она хотела оружие. Ева успела подумать об этом за секунду до того, как дверь открылась. Кира вошла без стука. Виктор резко обернулся. Ева отступила. Кира остановилась в нескольких шагах от них и посмотрела сначала на мужа, потом на Еву. Ни крика. Ни слёз. Только очень спокойное:
– Всё-таки.
Виктор побледнел.
– Кира.
– Не надо.
– Ты следила за мной?
– Нет.
Она посмотрела на Еву.
– За тебя это сделали другие.
И вот тогда Виктор понял. Ева увидела момент, когда в его лице что-то изменилось. Не стыд. Не страх быть пойманным. Унижение. Он посмотрел на неё так, будто она перестала быть женщиной и превратилась в предмет, которым его ударили.
– Кто? – спросил он.
Кира достала телефон.
– Это уже неважно.
– Кто?
– Виктор, всё закончилось.
Он сделал шаг к ней.
– Нет. Теперь только начинается.
Ева впервые захотела выйти из номера не по сценарию, а просто выйти. Кира повернулась к ней.
– Спасибо. Можете идти.
Это «спасибо» оказалось хуже оскорбления. Ева взяла сумку. В коридоре её уже ждала Яна.
– Ты как?
– Нормально.
– Врёшь.
– Да.
Они пошли к лифту.
– Где Анна?
– В машине.
Ева нажала кнопку.
– Пусть готовит счёт.
Кира приехала в агентство на следующий день. Анна ожидала увидеть женщину, которая впервые за долгое время чувствует власть над собственной жизнью. Но Кира выглядела почти так же, как во время первой встречи. Собранной. Холодной. Только теперь она не снимала пальто. Анна положила перед ней папку.
– Здесь материалы. Оригиналы хранятся отдельно. После окончательного расчёта–
– Сколько вы хотите? – перебила Кира.
Анна подняла глаза.
– Мы согласовали сумму.
– Вы вчера написали, что возникли дополнительные расходы.
– Возникли.
– Какие?
Анна назвала новую цифру. Кира усмехнулась.
– Это почти вдвое больше.
– Результат позволит вам претендовать на значительно большее при переговорах.
Ева, сидевшая в стороне, медленно повернула голову к Анне. Яна перестала печатать. Кира посмотрела на Анну с неожиданным интересом.
– То есть вы хотите процент от моего удачного развода?
– Нет. Я оцениваю работу.
– Очень удобно.
– Удобство здесь ни при чём.
Кира помолчала.
– Хорошо.
Она взяла папку.
– Я свяжусь с вами.
Когда дверь закрылась, Ева сказала:
– Это было зачем?
Анна убрала ручку.
– Что именно?
– Дополнительные деньги.
– Мы потратили больше времени.
– Не настолько.
– Ева.
– Нет, правда. Зачем?
Анна посмотрела на неё.
– Потому что можем.
В комнате повисла пауза. Яна первой отвела глаза. Ева медленно встала.
– Вот это и есть наша цена?
– Не начинай.
– Я не начинаю. Я спрашиваю.
– Мы сделали работу. Кира получит то, за чем пришла. Мы получим оплату.
– А Виктор?
Анна нахмурилась.
– Что Виктор?
– Ничего.
Ева взяла пальто.
– Именно.
Она ушла. Яна посмотрела на закрывшуюся дверь.
– Ей он понравился.
– Пройдёт.
– Ты уверена, что всё проходит?
Анна включила ноутбук.
– Если не кормить – да.
Яна рассмеялась, но без обычной лёгкости.
– Иногда ты говоришь как человек, который выращивает дома хищников.
Анна не ответила. В понедельник Кира не позвонила. Во вторник тоже. В среду Анна отправила короткое сообщение. Оно осталось без ответа. В четверг Ева спросила:
– Может, она передумала разводиться?
Анна посмотрела на экран телефона.
– Люди могут передумать разводиться. Оплачивать счета они от этого не перестают.
– Очень романтичный взгляд на жизнь.
– Зато устойчивый.
Яна вошла в кабинет с пакетами из супермаркета.
– У меня ребёнок сегодня заявил, что хочет жить с бабушкой, потому что у неё кот и нет брокколи.
– Разумный выбор, – сказала Ева.
– Спасибо за поддержку.
Яна поставила пакеты на стол.
– Кира заплатила?
– Нет.
– Тогда я тоже хочу жить у бабушки.
Домофон зазвонил в половине третьего. Анна нажала кнопку.
– Да?
– К вам.
– Кто?
Пауза.
– Виктор Громов.
Ева замерла. Яна медленно поставила чашку. Анна не ответила сразу. Голос повторил:
– Анна Миронова?
Она нажала кнопку открытия двери.
– Поднимайтесь.
– Ты с ума сошла? – тихо спросила Яна.
– Если он нашёл адрес, делать вид, что нас здесь нет, бессмысленно.
Ева встала.
– Я уйду.
Анна посмотрела на неё.
– Нет.
– Почему?
– Потому что именно этого ты сейчас хочешь.
Ева усмехнулась.
– И?
– Значит, останешься.
– Ты не мой начальник.
– Здесь – да.
Дверь открылась без стука. Виктор вошёл один. Он был в том же тёмном пальто, в котором Ева видела его на первой встрече после музея. Только теперь в нём не было ничего от мужчины, который приглашает женщину на кофе. Он закрыл дверь. Посмотрел на Яну. На Анну. На Еву. На Еве задержался дольше.
– Здравствуйте, – сказал он.
Никто не ответил. Виктор прошёл к столу Анны и положил перед ней телефон. На экране была фотография. Анна узнала интерфейс их внутреннего архива. Сначала она решила, что ошиблась. Потом увидела название папки. Фамилию клиента. Дату. Три фотографии. Это был материал, который никогда не отправлялся Кире. Материал, существовавший только на их закрытом носителе. Яна подошла ближе.
– Откуда это?
Виктор посмотрел на неё.
– Хороший вопрос.
Анна не прикасалась к телефону.
– Чего вы хотите?
Он улыбнулся. В этой улыбке не было ни тепла, ни ярости. Только удовлетворение человека, который наконец вернул себе преимущество.
– Вот теперь, Анна, – сказал Виктор, – мы можем поговорить о цене.
Ева стояла у окна, не двигаясь. Анна смотрела на экран. Впервые за все годы существования «Алиби» она не знала, что сказать клиенту, противнику или подруге. Потому что Виктор Громов пришёл не за объяснениями. Он пришёл с доказательством того, что их главная защита уже не принадлежит им.
Глава 2. Право отказаться
Это было первое, что заметила Анна. Люди, приходившие в «Алиби» с угрозами, обычно старались устроиться поудобнее. Им нужно было показать, что они пришли надолго, что контролируют пространство, что не торопятся. Виктор Громов остался стоять у её стола, снял перчатки и положил телефон перед ней так спокойно, словно принёс договор на подпись. На экране по-прежнему была фотография из внутреннего архива агентства. Анна знала этот файл. Клиентка обращалась к ним почти год назад. Материалы не отправлялись по почте, не хранились в облаке и никогда не покидали закрытый накопитель в офисе. Яна подошла ближе.
– Откуда это у вас?
– Я уже говорил: хороший вопрос.
– Тогда ответьте.
Виктор перевёл взгляд на неё.
– А вы всегда так разговариваете с людьми, которые знают о вас больше, чем вы о них?
– Только если они заходят без приглашения.
– Меня впустили.
Яна посмотрела на Анну. Та не отвела глаз. Ева стояла у окна. Встреча в гостинице словно ещё не закончилась для неё: те же сдержанные движения, тот же слишком прямой позвоночник человека, который держит себя, потому что иначе придётся признать, что его задело. Виктор посмотрел на неё последней.
– Ева.
Она не ответила.
– Я не знал, что вы работаете здесь.
– Теперь знаете.
– Вы хорошо сделали свою работу.
– Не уверена.
На секунду его лицо изменилось. Анна увидела это и запомнила. Не злость. Скорее желание продолжить разговор, который Ева уже закончила. Анна закрыла фотографию на его телефоне и подвинула аппарат обратно.
– Чего вы хотите?
– Вот это мне нравится, – сказал Виктор. – Никаких извинений. Никакого «вы всё неправильно поняли».
– Вы пришли не за извинениями.
– Верно.
Он прошёл к креслу, но и теперь не сел. Остановился рядом, положив ладонь на спинку.
– Кира рассказала мне о вас после того, как мы помирились.
Яна тихо выдохнула. Ева повернула голову. Только Анна осталась неподвижной.
– Быстро, – сказала она.
– Мы женаты четырнадцать лет. Иногда четырнадцать лет оказываются сильнее одного вечера в гостинице.
– Или имущества, – сказала Ева.
Виктор посмотрел на неё.
– И этого тоже.
Анна поняла: Ева была права с самого начала. Кира пришла не уходить. Кира пришла поднять цену собственного возвращения.
– Значит, вопрос закрыт, – сказала Анна. – Вы сохранили брак, Кира получила доказательство, мы получим оплату.
– Нет.
– Что именно нет?
– Вы не получите остаток.
Яна коротко рассмеялась.
– Тогда у нас менее интересный разговор, чем я думала.
Виктор наконец сел.
– Наоборот. Самое интересное начинается сейчас.
