Подарок для босса. Или новогодние каникулы с последствиями

Именно она и заставляет проснуться мой авантюрный дух. Нет уж. Падать в лужи — это одно. Сдаваться без изящного дерзкого финала — совсем другое.

Вскидываю руки кверху, делая вид, что сдаюсь, опускаю взгляд.

— Ладно, — вздыхаю я с театральной обречённостью. — Вы победили. Поедем к вам.

Он смотрит на меня с подозрением, но через секунду кивает и как ни в чём не бывало переключается на разговор с Прохором. Я же судорожно пытаюсь придумать, как мне сбежать прямо у него из‑под носа.

Ну кто так планирует квартиры?! Зачем делать выход настолько просматриваемым?! Думай, Поля. Думай!

Только, сколько бы я сценариев в голове ни прокручивала, ни одного подходящего. Я и роль Тома Круза из «Миссии невыполнимой» примерила на себя: точнее, выпрыгивала из окна с парашютом.

То, что высоты недостаточно и парашюта нет, я решила упустить, как мелочи. Позже вспомнила мультики, которые любила смотреть в детстве: связать из нескольких простыней канат и выпрыгнуть, — но вовремя вспомнила, что так и не сдала нормативы по лазанию по канату. Дальше была идея запереть Глеба Карловича в туалете, а самой потихонечку сбежать.

— Три минуты, Грязнова. — Голос Рожкова звучит громом в ясный, солнечный день. — И мы едем.

Нет, нет, нет! Я ещё не придумала план!

Я не оставляю попыток найти выход из ситуации, когда мы одеваемся, когда прощаемся с друзьями Глеба Карловича, когда ждём лифт и спускаемся, когда идём к «Крузаку».

И с ярким залпом фейерверка на тёмном небе я замечаю своё спасение! Прямо за ограждением жилого комплекса стоит серебристое авто.

«Серебристая „Октавия“ без зеркала с пассажирской стороны. Номер 852». — Я вспоминаю сообщение от Ильи Фёдоровича.

Только как мне успеть добежать до машины?

Поднимаю глаза к небу, мысленно прошу помощи у судьбы, а затем решительно хватаю босса за руку, останавливая его.

— Что такое, Грязнова? Забыла телефон в доме или захотела в туалет? Думаешь, получится меня отвлечь и сбежать?

— Куда уж мне с вами тягаться? — признаю своё поражение я.

Босс верит, довольно хмыкает.

Идеально!

Привстаю на носочки, закидываю руки на шею мужчине. Мои губы находятся в паре сантиметров от его.

— Глеб Карлович, спасибо за помощь, — шепчу я томно, — даже не представляю, что бы я делала без вас.

Рожков напрягается, дыхание его учащается, а глаза становятся бездонной темнотой.

И снова была права моя бабушка: женщина способна любого мужчину уложить на лопатки, ведь в её руках такие мощные орудия, как хитрость, мягкость и нежность.

Ох, судьба моя, судьбинушка, помоги мне! И я клянусь, тут же займусь очисткой своей кармы.

Прикрываю глаза всего лишь на мгновение, готовясь нанести контрольный выстрел.

Подаюсь вперёд, окончательно стирая между нами расстояние. До столкновения остаются жалкие миллиметры. Я чувствую жар его дыхания. Главное — самой не заиграться, а ещё не позволить ему схватить меня.

— Глеб Карлович. — Губы всё‑таки касаются его, пуская по всему телу ток. — До встречи 12 января на работе.

Быстро отталкиваюсь от него, разворачиваюсь на пятках и что есть мочи бегу прочь.

— Эй!

Я слышу сзади ошеломлённый, а затем и яростный окрик. Но я уже несусь, не разбирая дороги, сбиваясь с ног на ледяной корке. Сердце колотится где‑то в горле.

«Не оглядывайся, не оглядывайся! — приказываю я себе. — Тебе осталось пробежать жалкие пару метров!»

Шаги за моей спиной звучат оглушительно быстро. А может, мне только кажется. Проверять не рискую.

Два шага — и я смогу коснуться холодного металла «Октавии». Дёргаю ручку, тёплый воздух салона ударяет в лицо, я запрыгиваю в салон, на ходу выкрикивая:

— Едем!

Илья Фёдорович без лишних вопросов вдавливает педаль газа. И, лишь когда я восстановила дыхание, он спрашивает:

— Жених?

Мотаю головой.

— Хуже. Босс. Точнее, теперь злой босс.

Глава 5

Илья Фёдорович — аккуратный водитель, а ещё интересный рассказчик. В те промежутки дороги, когда я не заливала слюнями сиденье его машины, он рассказывал множество интересных историй из своей жизни. Его повествование было настолько живым и красочным, что я порой забывала о долгой дороге, полностью погружаясь в его рассказы.

Но самое главное — мужчина не задавал вопросов! Хотя я то и дело ловила на себе его любопытно‑сочувствующие взгляды.

До нужного хутора мы добрались лишь спустя сутки непрерывного пути. Мы делали минимум остановок — лишь однажды притормозили у небольшого магазинчика у дороги, где Илья Фёдорович купил мне минимальный набор одежды и косметики на деньги, которые ему перевели.

Выбравшись из машины, я долго пыталась размять затёкшее тело. Смотритель терпеливо ждал, а потом проводил до нужного домика‑шале, по пути рассказывая, какие есть развлечения в окрестностях. А когда мы зашли в дом, он первым делом пошёл проверять исправность оборудования.

Я же решила осмотреться.

Это был не просто дом — настоящая мечта, воплощённая в реальности! Здесь удивительным образом переплетались роскошь и простота, создавая неповторимую атмосферу уюта и гармонии. Домик оказался небольшим, но невероятно продуманным: он выполнен в экостиле, где каждая деталь, казавшаяся, на первый взгляд, случайной, занимала своё строго определённое место.

Сначала я изучила вдоль и поперёк просторную кухню‑гостиную с панорамными окнами, уютным уголком с камином и мягким ковром с большим ворсом перед ним. Заглянула в каждый шкафчик, прошлась ноготком по названиям абсолютно всех книг, что украшали книжный стеллаж.

Дальше заглянула в санузел и, не удержавшись, громко присвистнула от красоты. Интерьер был поистине великолепен!

Сделала шаг внутрь, застыла, впитывая в себя красоту. И лишь спустя несколько долгих секунд смогла сдвинуться с места. Медленно прошлась, проводя ладонью по шероховатой поверхности декоративного камня на одной из стен, с любопытством изучила душевую кабину с множеством загадочных кнопок, а потом не удержалась и покривлялась перед зеркалом в деревянной раме над раковиной, улыбаясь своему отражению.

Только после этого я двинулась ко второй двери в этом домике, за которой пряталась единственная спальня — с красивым терракотовым покрывалом на кровати.

Я села на самый краешек кровати, упираясь ладонями позади себя, и, словно сова, вертела головой, рассматривая и впитывая в себя атмосферу этого чудесного места.

Не верила!

Не верила, что такие чудесные места бывают в реальности. Сквозь панорамное окно я отчётливо видела, как лунный свет играет с пушистыми сугробами, как переливаются макушки елей с белоснежными шапками, отражая ночное небо, усыпанное звёздами.

Мне казалось, что я в сказке.

Аккуратно на цыпочках, чтобы не спугнуть волшебство, что витает в воздухе, я подошла к окну. Прижалась всем телом к холодному стеклу, желая лучше всё рассмотреть, и заметила небольшую купель.

Восторженный писк вырвался наружу.

— Илья Фёдорович!

Выбегаю из комнаты и мчусь в техническую комнату.

— Там купель!

Мужчина по‑доброму усмехается, явно забавляясь моей реакцией.

— Она с подогревом, позже покажу, как включать. Здесь и электросауна есть. Идём.

Моя фантазия тут же рисует картинки моего предстоящего отдыха, и я готова мурлыкать от счастья в голос.

Ох, мои приключения явно стоили этого! Вряд ли мне когда‑нибудь выпадет ещё один шанс побывать в таком крсивом месте.

— Холодильник заполнен, бери то, что понравится. Гриль на улице газовый, но есть кострище. Дрова для камина лежат рядом, — даёт последние наставления смотритель. — Если что‑то понадобится, звони.

Киваю, словно китайский болванчик. Закрываю за мужчиной дверь и первым делом бегу в душ, на ходу скидывая вещи. «Позже уберу!» — думаю я.

Вы бы знали, как я мечтала после суток в дороге оказаться в душе!

Я быстро разобралась с управлением, включила громко радио и, подпевая новогодним хитам и пританцовывая под зажигательный ритм музыки, привела себя в порядок. Массировала кожу головы, натирала тело ароматным гелем для душа, играла с густой пеной, словно маленький ребёнок.

Когда я вышла из душевой кабины, то словно преобразилась, будто с водой смыла с себя все неприятности и дурное настроение. Теперь я готова наслаждаться каждым мгновением этого чудесного места.

Кутаясь в объёмный халат, спрятала волосы в тюрбан из полотенца и, продолжая подпевать и пританцовывать, направилась на кухню. Ещё раньше я заметила в одном из шкафов какао и теперь решила сварить себе этот любимый напиток, как финальный штрих для закрепления прекрасного настроения.

Молоко как раз начало закипать, наполняя кухню уютным ароматом, когда со стороны кресла, стоявшего напротив камина (спинкой к комнате), раздался спокойный чуть насмешливый голос:

— На меня тоже готовь, Грязнова.

Глава 6

— Ёкарный банан! — ору от испуга я, и ковш с молоком, который был в моих руках, пускаю в направлении голоса.

Молоко лишь чудом не попадает на меня, зато в меткости мне не отказать. Ковш бы прилетел боссу прямо в лоб, но он успел его отбить.

Недовольно морщится, глядя на руку, которой отбивал. Видать, обжегся, но мне нисколечко его не жаль! Это же надо удумать, так пугать.

И вообще, как он здесь оказался?!

— Глеб Карлович, что вы здесь делаете?

— У меня, Грязнова, тот же вопрос. Приезжаю я в свой домик, а здесь незваная гостья.

Рожков медленно поднимается с кресла, начинает приближаться, и с каждым шагом он чеканит вопрос:

— Кто ел из моего холодильника? Кто разбросал свои вещи?

Глеб Карлович останавливается в опасной близости от меня. Между нами меньше шага, меньше вытянутой руки. Как бы быстро я ни бегала — не сбегу. Не в этот раз.

Босс склоняется ко мне, втягивает воздух.

Он что, нюхает меня?!

— И главный вопрос, Грязнова: кто пользовался моим гелем для душа?

Во рту пересыхает от волнения

Ответов у меня нет ни на один из вопросов босса, а даже если бы и были, то я бы не ответила! Так как в голове весь алфавит спутался, а смысл слов позабылся. Я только и могу открывать рот и выдавать нечленораздельные слоги.

— А может, Грязнова, все ваши выходки — не случайность? Может, вы таким образом моё внимание к себе привлекали?

Наглые лапищи тянутся к полам халата, и это заставляет меня выйти из своеобразного транса. Бью его по рукам, не позволяя притронуться.

— Вы со своими граблями, Глеб Карлович, поаккуратнее, пожалуйста, а то ненароком ещё заденете. На харассмент потянет. Придётся на вас в суд подавать, а оно вам надо?

Делаю шаг в сторону и три назад. Ну чтоб наверняка не дотянулся, а то кто знает, что за мысли гуляют в боссовской голове.

— Макс сказал, что домик принадлежит фирме и что он все праздники пустой. Вот я и решила здесь пожить.

— Максим, значит.

Ой!

Слишком поздно понимаю, как глупо сдала друга.

— Глеб Карлович, вы только Максима не увольняйте. — Я складываю руки в просительном жесте у груди. — Он ничего плохого не хотел! А я уеду! Прямо сейчас и уеду.

— Не собирался я никого увольнять. — Рожков кривится. — Вы из меня, Грязнова, монстра не делайте. И куда вы в ночь собрались? Завтра утром решим. Я, как понимаю, вам жить негде, Грязнова?

Последний вопрос вместе с моей фамилией звучит как-то по-особенному унизительно. Чувствую себя беспризорным котёнком. Но, поджав губы, киваю.

Босс растирает устало лицо.

— Ладно, завтра разберёмся. Полина, буду признателен, если вы всё-таки сварите нам какао. Лишним не будет.

Хватаюсь за эту возможность как за шанс закончить неловкий разговор, сбежать, занять себя делом.

Глеб Карлович кивает в сторону кухни, а сам возвращается к креслу у камина. Я замираю на секунду, глядя на его широкую спину, обтянутую дорогим свитером, затем торопливо бегу за упавшим ковшом, который Рожков успел поднять и протягивает мне. Забираю и бегу к раковине. Руки слегка дрожат. Сердце колотится, как у скаковой лошади, в бешеном ритме и не думает утихать.

Мою ковш, наливаю свежее молоко. Пытаюсь сосредоточиться на процессе: насыпать нужное количество какао, сахар, аккуратно размешать. Но мысли путаются.

Как он меня нашёл? Он что, следил? Или позвонил Илье Фёдоровичу? Боже, что теперь будет?

Несу две кружки к камину. Рожков сидит, откинувшись на спинку кресла, и смотрит на потрескивающие поленья. Его профиль в полумраке кажется резким, сосредоточенным. Ставлю его кружку на низкий столик рядом с ним.

— Спасибо, — говорит он, не глядя.

Я молча занимаю место в соседнем кресле, поджимаю под себя ноги в мягком халате и прижимаю к груди горячую кружку. Тепло разливается по ладоням, успокаивая.

— Как вы меня нашли? — не выдерживаю тишины я.

— Я не искал. Очередная случайность, Грязнова.

Мужчина усмехается, поворачивает голову и впивается в меня взглядом, от которого кожа начинает гореть. Сначала его взгляд задерживается на шее, плавно скользит ниже, останавливается на коленке, что дерзко выглядывает из-за халата. Я быстро прикрываю её махровой тканью, ловлю усмешку мужчины, вызванную моим действием.

Какое-то время мы молчим. Пьём какао, слушаем треск огня в камине. Но я не выдерживаю молчания между нами.

— Я извиняюсь. За вторжение. И за гель для душа, — бормочу я, уткнувшись носом в кружку.

Всё-таки нужно было воспользоваться своим, который купила, но мне так понравился аромат у того, что стоял на полке, что просто напрасно не удержалась.

— Полина, — начинает он, и от того, как мужчина произносит моё имя, по спине бегут мурашки. — Ты ходячая проблема. Но проблема, за которую почему-то чувствуешь ответственность. Особенно когда эта проблема в новогоднюю ночь остаётся без крыши над головой и с синяками от бампера моей машины.

— Я же сказала, со мной всё в порядке, — пробую возразить я, но звучит это жалко. Поэтому быстро допиваю какао, вскакиваю с кресла. — Я спать!

Убегаю в спальню и слишком поздно понимаю: «В этом доме только одна кровать!»

Глава 7

Блин блинский, и чё делать?!

Слышу, как хлопнула дверь в ванную. Осторожно выглядываю из комнаты. Никого, отлично!

Подхожу к дивану, осматриваю его со всех сторон и с огромным, величайшим сожалением понимаю: «Не раздвигается! В сложенном состоянии даже мне будет мало места на нём. Это что, мне придётся спать с боссом?!»

Заново начинаю осматривать весь дом, обыскиваю. Вдруг где-нибудь завалялся надувной матрас или раскладушка, но ничего!

Зато в ванной перестала литься вода.

Быстро переодеваюсь в пижаму: красные клетчатые штаны и олень с дурашливой мордой. Так стыдно становится за свой, можно сказать, детский вид. Только весь стыд улетучивается, стоит двери в ванную открыться и выпустить на волю представителя мужской особи. Красивого, честно говоря. Вон какие мышцы рельефные, руки сильные и ноги тоже.

Ах ты ж, ёжики колючие! Я что, таращусь на своего босса?!

И не просто таращусь, я, кажется, слюной сейчас пол залью. Я раньше думала, что таких мужчин не существует. Смотрела на рекламу парфюмированной воды или трусов и верила, что это просто фотошоп.

«Полечка, приём-приём, это уже начинает выглядеть подозрительно! — мысленно даю я себе оплеуху. — Скажи уже хоть что-нибудь».

— Глеб Карлович, вы в полотенце.

Браво! Просто молодец! И награду «Миссис гениальность» получает Грязнова Полина. Конечно, что ещё можно сказать красивому мужику в полотенце? Но, блин, он ведь реально в нём!!!

Сколько бы я ни пыталась смотреть в глаза боссу, взгляд предательски соскальзывает ниже.

Мужские чувственные губы изгибаются в наглой ухмылке — от неё сердце пропускает удар.

— Снять?

Да чтоб вас, Глеб Карлович! Лучше бы вы промолчали. Я же теперь и это представляю!!

— Нет! — взвизгиваю я и даже подпрыгиваю на месте от ужаса: вдруг он воплотит угрозу в жизнь. — Давайте я вам лучше одежду принесу!

Кидаюсь к шкафу, но в последний момент меняю курс и бегу к выходу из домика — того самого, где мы оказались в заложниках у природы.

— Уверена, в лыжном костюме вам будет хорошо спаться!

Кричу, стягивая с крючка тот самый костюм, который приметила, пока искала раскладушку.

Ну а что, так всем спокойнее будет. И босс себе ничего не застудит. Я действую исключительно из заботы о боссе, а не на поводу у страха оказаться в одной постели с голым мужчиной.

Только когда я захожу в комнату, босс уже в кровати и с небрежно наброшенным одеялом на бёдрах.

— Ты правда хочешь, чтоб я это надел?

Босс начинает медленно откидывать одеяло в сторону, а я от страха зажмуриваюсь, отворачиваюсь.

— А это точно харассмент! Жаловаться буду! Кстати, а у нас профсоюз есть?

От любопытства даже немного поворачиваю голову в сторону, совершенно позабыв об опасности.

— Бабушка говорит, профсоюз нужен. Вот в её времена они были — и работодатели своих сотрудников уважали. Глеб Карлович, создадим? Я готова заняться этим вопросом.

— Грязнова, иди-ка спать, пока ещё какая-нибудь гениальная мысль не пришла в вашу голову.

— Не могу. Там вы лежите, а мне нравственные установки не позволяют находиться с голым мужчиной ближе, чем на расстоянии пяти метров. Знаете ли, небезопасно.

— Чёрт, всё веселье обломала со своим профсоюзом и нравственными установками, будто в попаданца в СССР сыграл.

Слышу шорох, а затем голос босса раздаётся совсем рядом:

— Расслабься, Грязнова, никто к тебе приставать не собирается. Иди спать.

Глеб Карлович проходит мимо меня, выхватывая свой лыжный костюм из моих рук.

— Вы куда?

— Спать, чего и вам советую, Полина.

Киваю, ложусь в кровать, только сна ни в одном глазу. Любопытство не даёт покоя: «Где именно Глеб Карлович собрался спать?»