Не ложися на краю

— Всё в порядке? Я — цела.

— Священный огонь не тронул тебя, значит, душою ты чиста. Но раньше мы такого не видали. Тайна кроется в тебе. Присядь-ка сюда.

Волхв и Беляна сели на землю возле плоского большого камня, недалеко от костра. Несмеян отвязал от пояса мешочек из светлой грубой ткани, раскрыл его и высыпал на край камня маленькие белые косточки разной формы. Настя поняла, что он, видимо, хочет погадать, но молча хмыкнула, относясь к его действиям скептически. Но улыбка тут же исчезла с её губ, когда мужчина достал нож.

— Протяни мне ладонь, Беляна.

«Только этого мне не хватало! Он что-то оттяпать у меня надумал?» — девушка отрицательно покачала головой.

— Не бойся, мне нужна лишь капля твоей крови.

— Это обнадëживает, — Анастасия нерешительно протянула правую руку, но вдруг резко отдернула её и подняла левую.

Несмеян странно на неё посмотрел.

— Я ем правой рукой. Не хочу её ранить.

Волхв взял руку за запястье и придвинул ближе к себе.

— А-а-а… па-па-дождите! Вы же его не продезинфицировали! — вновь остановила она Несмеяна, но по его взгляду догадалась, что мужчина не понял её. — Нож! Занести же можно что-то в кровь и… крякнуть.

Волхву понятнее не стало. Пока Настя тараторила, вспоминая, что и в своем мире она не любила сдавать кровь, то не сразу заметила, как Несмеян всё больше сдвигает густые брови и смотрит на неё, открыв рот.

— Будто не с мира сего ты, Беляна. Я речей таких и не слыхивал раньше. Что же с тобой приключилось? — уже тише спросил девушку, всматриваясь в её голубые глаза.

Волхв подержал лезвие ножа над огнём и быстрым движением коснулся указательного пальца девушки. На коже проступила небольшая капелька крови.

— Возьми ту кость, которая первая привлечёт твой взор.

Настя оглядела белые косточки, взгляд остановился на одной из них, удлинëнной формы. Девушка взяла её кончиками пальцев, положила на ладонь и показала Несмеяну.

— Тёмный охотник. Лесной зверь… — нахмурился волхв, не отводя взгляда от фигурки волчьей пасти с пятнами девичьей крови. — Как ты с ним связана? Почему выбрала именно эту кость?

— Что? С кем? Я не понимаю, что это значит. Просто она понравилась мне.

— Возьми все кости.

Настя по глупой привычке облизала раненый палец и собрала в ладонь все фигурки.

— Бросай, — указал туда же.

Девушка, как во время настольной игры, аккуратно кинула белые кости на серый камень и вопросительно уставилась на Несмеяна.

— Что там? — нетерпеливо поинтересовалась.

Волхв поднял ладонь, останавливая дальнейшие расспросы. Мужчина закрыл глаза, пригладил белесую бороду и протянул ладони над брошенными костями. Он стал тихо что-то шептать и водить руками над камнем, будто в воздухе ощупывая каждую брошенную фигурку, вырезанную из кости. Девушка закатила глаза, мысленно спрашивая себя, когда же этот цирк закончится. Настя очень хотела есть и уже слышала недовольное урчание своего желудка. Она понимала, что находится в теле чужой девушки, но рассуждала так, что если её душу поселили в это тело, то отныне — она в нём хозяйка. Анастасии очень хотелось привычного кофе с круассаном. Она не любила много есть по утрам, но этого всегда хватало, чтобы утолить голод и привести мысли в рабочее состояние. Но в данной ситуации девушка боялась даже думать о том, что ей могут предложить в качестве еды в этом мире. Первой и главной целью на данный момент было желание — просто выжить.

— Хм… Не ведаю я, что с тобой, Беляна, — начал пояснять Несмеян, не открывая век. — Боги не хотят мне многого говорить. Вижу лишь, что душа твоя изменилась. А возможно, и вовсе — исчезла.

Настя перестала вертеть головой, осматривая высоких идолов, и замерла, думая о том, что её секрет уже раскрыт. Волхв открыл веки и красноватыми глазами буравил девушку, словно заглядывая в самую душу и читая мысли.

— Кто ты, дева? — спросил тише.

— Я… Бе… Бе…

— Не лги перед богами! — тут же прервал нерешительный ответ. — Если я не всё ведаю, то они… — Несмеян посмотрел вверх на высоких деревянных идолов и вновь вцепился взглядом в Беляну, — всё видят полностью, твою душу, сердце и помыслы.

Волхв спокойно произнёс последние слова, но они подействовали на девушку хуже крика. Анастасия пыталась выкрутиться, вспоминая, что слышала в школьные годы о богах древних славян и думая, как же ей объяснить то, чего она и сама не знала.

«Ну, что ж. Или всё получится, или убьют, как нечистую силу…» — подумала Настя и решительно кивнула.

— Боги забрали душу Беляны и перевели в мир предков… А сейчас… Сейчас в этом теле другая душа. Так распорядились боги… — закончила девушка, прикрываясь местными божествами, и показала рукой на самого высокого идола.

— М-м-м… — задумался он. — Я так и знал… — волхв собрал косточки обратно в мешочек.

«Только бы не костёр… и не топор… и не…» — переживала Настя, ожидая ответа от идолопоклонника.

— Душа Беляны чуть теплилась в этом теле с самого рождения, — продолжил волхв. — Она была слаба. А сейчас… Сейчас я вижу храбрую душу, готовую побороться за то, чтобы остаться в мире Яви.

Анастасия сделала умный вид и понимающе кивнула, пытаясь разобраться, что он несёт.

— Как величать новую душу?

Девушка сначала впала в ступор, но потом ответила:

— Анастасия.

— А-на-ста… — Несмеяну было сложно выговорить незнакомое имя.

— Настя! Можно просто — Настя.

— Настя.

— Угу, — улыбнулась девушка и подумала о том, что у них приняты короткие простые имена, связанные с богами и явлениями природы.

— Настя-Беляна, боги поведали мне, что не стоит тебя остерегаться. Только вот…

— Что?

— Не разберу я видение, в котором наши люди прячутся за твоей спиной, а руки твои испачканы кровью…

Девушка нахмурилась.

— Но не всё нам ведомо, что нас ждёт. Мы во власти богов наших. Поэтому сейчас можешь вернуться к Добрану и Голубе.

— А можно меня не называть Настя-Беляна? — приободрилась девушка. — Лучше что-то одно.

— Беляна…

«Ну конечно, это имя им ближе», — Настя поджала губы и отвернулась.

— Я прошу тебя не рассказывать об этом разговоре другим жителям. Не нужно их пугать. Разум у слабой души может не выдержать и помутиться. Я сам поведаю им о том, что Беляна изменилась, но всё же остаётся одной из нас.

— Спасибо… Хорошо.

Волхв и девушка поднялись, поклонились идолам и пошли к выходу из капища. Настя всё повторяла за Несмеяном, боясь проявить неуважение к божествам и получить увесистым посохом волхва по спине. После того, как они оказались за вторым кругом ограждения, вновь поклонились и вместе с остальными жителями поселения покинули место общения с богами.

— Ну вот, всё обошлось, дитя моё! — матушка приобняла свою дочь. — Сейчас похлопочем с тобой, сделаем лепëшек. Вижу, что изголодалась совсем.

«Что ж… придётся продолжать быть Беляной. Сам волхв так сказал, я тут ни при чём…» — Настя улыбнулась Голубе и Добрану и потëрла ладонью ноющий живот.

Вернувшись в поселение, волхв ушёл в своё жилище, а все остальные разбрелись по своим делам.

— Беляна, идём за мной. Готовить будем.

— А куда мы? Нам разве не домой надо?

— Домой? — женщина, не понимая это слово, взглянула на дочь.

— В избу. Ну в это… — Настя подняла руки над головой и сложила домиком.

«В землянку, блин, похожую на нору…» — мысленно вздохнула девушка.

— А-а-а, в жилище? Нет, ты же знаешь, что мы готовим на улице, а там лишь ночью или во время плохой погоды.

Мать с дочерью подошли к деревянной постройке, находящейся в центре поселения. Она напоминала общую кухню с крышей, но без стен. На столбах висели туши животных, пучки трав, грибы. На земле горело несколько небольших костров, огороженных камнями. Некоторые из них были сделаны в виде низкой печи-каменки. Другие печи — доходили высотой до пояса, а камни между собой обмазаны скрепляющей смесью из песка и глины. Внутри было несколько ярусов для приготовления пищи. А снаружи печка походила на большой вытянутый черепаший панцирь, с отверстием сверху, на которое ставится глиняная посуда с едой.

Голуба стащила с невысокого стола светлое полотно, вышитое красными нитями. Под ним оказался небольшой комочек теста. Женщина разделила тесто на небольшие кусочки и стала руками формировать будущие лепешки.

— Беляна, идём! Помогай. Ты же любишь это дело.

Анастасия увидела, как Голуба подошла к небольшой печи-каменке и положила неровный кружок теста на плоский тонкий камень, под которым горит огонь. Девушка постаралась скрыть своё удивление по поводу такого дикого метода приготовления пищи. В её доме готовкой занимался профессиональный повар и только в перчатках.

— Ничего страшного, если что-то не помнишь. Ты ещё не совсем поправилась. Вот так… Сейчас будет готово.

Через несколько минут женщина, не боясь жара, быстро пальцами приподняла лепëшку за краешек и перевернула на другую сторону. Для того, чтобы еда изнутри не осталась сырой и приготовилась быстрее, Голуба накрыла её сверху глиняной миской.

— Матушка, пить хочется, сил нет…

Анастасия сама удивилась тому, как быстро вживается в роль местной девушки.

— Так возьми кувшин да иди пока коз подои. Я ещё не скоро закончу, мне надобно побольше лепëшек испечь. Скоро Изяслав вернётся с охотниками.

— Кто?

— Братец твой младший, Беляна. Ты чего? — удивилась женщина. — Ой, боги, совсем ты разум потеряла… Ну ничего, ничего. Иди, молока принеси, вон там наши козочки пасутся, — махнула рукой в сторону леса. — На, держи.

Анастасия приняла широкий глиняный кувшин и кивнула. Девушка сглотнула вязкую слюну и с большим усилием оторвала взгляд от печи, из которой исходил аромат печëной лепёшки. Она пошла в указанную сторону мимо низеньких домиков, которые, как грибы, наполовину сидели под землёй. Между поселением и началом леса находилось несколько небольших загонов, внутри которых белые козочки щипали травку.

«Странно… Животные огорожены, чтобы не убежали, это понятно. Но почему поселение никак не защищено? Лишь небольшое подобие рва выкопано вокруг. А если дикие животные из леса придут? Ни стен, ничего… Ну ладно, мне бы только немного освоиться здесь. Со временем, может быть, я помогу этим древним людям жить по-человечески», — мысленно рассуждала Настя, перелезая через невысокую плетëную оградку, за которой важно расхаживал мелкий рогатый домашний скот.

Несколько раз девушка пыталась подойти к козе и дотронуться до вымени, но та уворачивалась, блеяла и отходила в сторону. Никакого опыта у Насти не было, как доят коз и коров, она видела лишь по телевизору.

— Так, глядишь, и солнце скоро сядет, а в кувшине не будет и капли молока, — послышался весёлый мужской голос позади неё.

Анастасия обернулась и увидела симпатичного крепкого мужчину. Улыбаясь, он щурился от солнца, ладонью прикрывая глаза. Русые волнистые волосы раскачивались в такт его шагам. Поступь охотника в низких кожаных сапогах лёгкая, еле слышная. На ногах — свободные тёмные порты. От длительной дороги влажная рубаха липла к телу охотника, очерчивая крепкое тело. На боку за кожаным поясом торчал нож, а за спиной — лук и колчан со стрелами. Мужчина зашёл за ограждение, встал напротив Насти, притянул её к себе и впился поцелуем растерянной девушке в губы.

Анастасия возмутилась наглостью незнакомца, оттолкнула его и наградила звонкой пощëчиной.

— Беляна… — не ожидал такого отпора молодой мужчина.

— Как ты смеешь себя так вести? Всех лапаешь, без разрешения?

— Боги, неужто мерещится мне, — рассмеялся он и стал осматривать девушку, будто видел впервые.

— Кто ты такой?

— Мирослав я, ты чего? Мне когда сказали, что ты жива, я и не поверил! Беляна, ты… — радостный мужчина подался вперёд.

— Не подходи и не трогай меня! — девушка угрожающе приподняла кувшин.

— Хорошо, хорошо! Значит, правду о тебе люд судачит, что очнулась ты и совсем на себя не похожа… Но я рад, Беляна, что ты всё ещё здесь, а не отправилась к праотцам нашим.

— Спасибо… — смутилась девушка, ведь перед ним теперь совершенно чужая Анастасия, а не та, которую он целовал.

— Мне сказали, что ты плохо себя чувствуешь. Что ты здесь делаешь?

— Пытаюсь набрать молока…

— А разве так доят скотину? Будто зверь лесной за ней гонишься. Лаской нужно брать, Беляна, лаской. Неужто ты всё забыла? Все девочки, с пятой весны от роду, умеют обращаться с домашним скотом. Пойдём, я тебе напомню, как это делается.

Мирослав присел на корточки и цокающими звуками поманил к себе козочку. Та тут же подошла к нему и позволила погладить спину и бока.

Анастасия тихонечко присела рядом.

— Видишь, — мужчина посмотрел на Беляну, — все любят ласку. Подставляй кувшин.

Мирослав аккуратно стал доить козу, а Настя старалась ловить струйки в широкое горлышко глиняного сосуда.

— Вот так. Вспомнила? Мне сказали, что ты многое не помнишь, как вернулась в наш мир.

— Немного…

— Давай, попробуй сама. Только мягко.

Девушка аккуратно стала пытаться доить козу, думая о том, как бы не получить за это от нее копытом. Незнакомый мужчина, который был явно хорошо знаком с Беляной или имел, к сожалению Анастасии, на неё виды, объясняя, как делать правильно, положил свою руку на ладонь девушки, а второй приобнял её за спину, задерживая на Беляне заинтересованный взгляд.

Настя тут же насупилась, понимая, что он не обучать её пришел, а явно потискать.

«Это не мои проблемы, если у него шуры-муры с этой девицей были! Теперь я хозяйка этого тела!» — подумала она, встала и отошла в сторону от мужчины с козой.

— Мирослав, а не пошёл бы ты на фиг от меня?

— Куда? — не понимая, он поднялся на ноги и нахмурил брови.

— Говорю, не касайся меня! Чего тебе нужно? Иди к лешему! Так понятнее?

— Чуть что, сразу к лешему… — вздохнул мужчина. — Понял. Не мил я тебе боле, Беляна. Что ж, воля твоя.

Мирослав развернулся и пошёл обратно в сторону поселения. Настя вздохнула и попыталась снова уговорить козу дать ей молока. Она с грустью вспомнила о сливках, которые в доме отца подавали к столу по утрам. До них лишь стоило протянуть руку и добавить в чашку с кофе, рядом с которой всегда лежал её любимый свежеиспечëнный круассан с шоколадной начинкой.

Коза заблеяла и взбрыкнула задней ногой, опрокидывая кувшин с молоком на землю и возвращая Анастасию в суровую реальность неизвестного мира.

Глава 3

Анастасии с трудом, но всё же удалось добыть козьего молока. Девушка поднесла кувшин к губам и тут же поморщилась.

— М-да… — вслух произнесла она. — Магазинное явно пахнет лучше. Может, его прокипятить нужно? — с подозрением заглянула внутрь посудины.

Пустой желудок ответил нецензурной бранью.

— Ай, да ладно! — Настя махнула рукой и припала губами к горлышку глиняного сосуда.

Уняв боль в желудке, девушка довольно улыбнулась и рукавом рубахи вытерла белые молочные усы с верхней губы. Настя перехватила поудобнее кувшин с молоком и пошла обратно к тому месту в поселении, от которого расходился пьянящий аромат лепëшек и жареного на костре мяса. Анастасия, проходя между полуземлянок и загонов для скота, старалась не замечать взглядов местных жителей, но всё равно чувствовала себя, как обезьянка в зоопарке, на которую косятся и показывают пальцем.

— О, Беляна, ты как раз вовремя! Идём к нам, — махнула рукой Голуба, поправляя большую стопку лепëшек на широкой деревянной тарелке. — Хочешь жареной оленины? Скоро будет готова. Наши смелые охотники добыли в лесу. Два дня её выслеживали, говорят! Совсем недавно вернулись.

Настю не нужно было долго уговаривать. От запаха «дикого шашлыка» она быстро закивала, рассматривая, как на вертеле сочится свежее мясо. Она передала молоко матушке и с её разрешения взяла одну лепëшку. Девушку не смущало, что она была слегка жестковатой и абсолютно пресной. Ей очень хотелось есть. А запах мяса на костре лишь нагонял и без того зверский аппетит.

Неожиданно к ней подбежал маленький ребëнок.

— Белянка! — крикнул малец и бросился обнимать девушку.

Настя перестала кусать лепëшку и застыла с приподнятыми руками, непонимающе осматривая светлую детскую голову на уровне своего живота. Мальчик вцепился в рубаху девушки и крепко обнимал Беляну.

— Дитя моё, его ты тоже не признаëшь? — Голуба с грустью посмотрела на дочь.

Настя отрицательно покачала головой.

— Это братец твой — Изяслав.

— Я так рад, что ты жива, сестрица! Я так рад! Думал, что по возвращению с охоты на следующий день провожать тебя будем в мир Нави, а оно вон как! — мальчик, не отрываясь от сестры, приподнял светлую головку, с вьющимися, словно золотыми волосами до плеч и взглянул на Беляну влажными от слёз голубыми глазами.

Анастасия не выдержала неизвестно откуда взявшейся боли в душе и крепко прижала к себе мальчика, поглаживая его мягкие волосы и стараясь не расплакаться.

— Всё хорошо, малыш… Я тоже рада тебя видеть… — даже если бы Насте нужно было прямо сейчас сказать мальчику, что Беляна больше не его сестра, то она бы не решилась этого сделать.

— Я не малыш! — Изяслав отстранился, положил руку на рукоятку ножа, закреплëнного на поясе и гордо выпрямился. — Мне уже восемь зим от роду! И я хожу на охоту! Вон, смотри! — мальчик показал на птицу на столе. — Я сам куропатку сегодня поймал!

Анастасия улыбнулась и кивнула, умиляясь храброму мальчику. Она всегда хотела себе родного братика или сестру, но судьба в её мире распорядилась иначе. Мать Насти умерла сразу после появления на свет дочери. А со сводной сестрой Мариной они были совершенно разные по характеру и практически не общались.

Девушка всë-таки смахнула непрошенную слезу, любуясь теперь уже своим братиком. Она мысленно дала обещание бывшей хозяйке своего тела, Беляне, что будет любить и защищать этого малыша, словно он её родной брат. Миловидный ребёнок был маленькой копией взрослого охотника этого племени. На Изяславе — светлая рубаха навыпуск, прошитая защитными символами от злых духов по рукавам и горловине, подпоясанная тканым пояском, широкие тёмные порты и маленькие кожаные башмачки.

— Дитя, иди-ка ещё водицы с реки принеси, — обратилась матушка к сыну. — Остальную тушу оленя надобно обмыть да разделать.

Беляна потрепала волосы мальчика, брат улыбнулся, кивнул матери, схватил недалеко от костра пустой глиняный тëмно-коричневый кувшин около трëх литров с носиком и ручкой и направился в сторону луга, в низине которой протекала небольшая спокойная речка.

Настя дожевала лепëшку и запила молоком. Ей было неудобно стоять без дела, когда вокруг все были чем-то заняты. Поморщив нос, она стала помогать матушке и другим женщинам поселения разделывать лося, периодически поглядывая на костёр, где жарилась первая порция мяса.

— Матушка, — девушка шепнула Голубе, — а вот это кто? — она кивнула в сторону мужчины, который полчаса назад помогал ей вспомнить, но в случае с Настей — научиться, как доить козу.

Умытый и переодетый в свежую одежду мужчина, лишь с ножом на поясе, без лука за спиной, вышел из самого большого жилища во всём поселении. Оно отличалось от других тем, что больше походило не на полуземлянку, наполовину углублëнную в землю, как большинство здешних жилищ, а больше на избу, стоящую на земле.

— Бог Род с тобой, Беляна! Это же наш староста! Глава поселения — Мирослав! Не забудь поклониться, ежели мимо проходить будет.

— Да ëшкин кот! Вот же гадство…

— Беляна, что ты мелешь, ей богу, не пойму тебя порой… Вот, держи, — плюхнула перед девушкой большой кусок туши. — Раздели сало от мяса.

Анастасия повернулась к приближающемуся Мирославу спиной, втянула голову в плечи и увлечённо отрезала тонкий слой сала от мяса полутупым, широким, грубо смастерëнным ножом, пытаясь слиться с остальными работницами. Но у Беляны не было шансов. Она с самого рождения отличалась ото всех русых жителей белыми как снег волосами.

— Доброго здоровья вам, Мирослав! — загалдели бабоньки вокруг Насти, кланяясь молодому старосте.

— И вам не хворать! — мужчина намеренно остановился позади Беляны.

— Благодарим за оленя! Мяса теперь хватит всем на несколько дней! — кивнула Голуба и ткнула дочь локтем, чтобы та проявила уважение главному охотнику и старосте поселения.

Скрипя зубами и виновато потупив взгляд, Анастасия повернулась к главному человеку в поселении, которого угораздило далеко послать и дать пощëчину.

— Благодарим… — девушка чуть склонила голову, не отрывая взгляда от земли и чувствуя, как щёки заливает румянец.

— Тебе уже лучше, Беляна?

Настя посмотрела в светлые смеющиеся глаза мужчины и с облегчением выдохнула от того, что он не держит на неё зла.

— Да, немного… лучше…

К старосте подошли двое мужчин. Один щупленький, с небольшой щетиной, как у Мирослава, второй — упитанный, с густой бородой до груди. Мужчины стали обсуждать хозяйственные дела и отошли к другой постройке, из которой дымил костёр и периодически были слышны стуки по металлу.

— Матушка… — Беляна передала большую деревянную доску, на которой отделила мясо от сала. — А разве староста не должен быть более… ну… — замялась девушка, — постарше.

«И не таким милым красавцем, которого я отшила от себя», — Настя мысленно поругала себя за несдержанность.

— Белянушка, был у нас староста Всеслав — батюшка нашего Мирослава. Ой, мудрый был, сколько всего полезного ведал да передавал сыну и охотникам. А прошлой весной не стало его… К предкам мы его отправили.

— От чего это?

— Кочевники жизнь отняли. Чтоб их нечистая забрала! Его и ещё нескольких женщин и мужчин убили, когда они встали на защиту нашего поселения от этих степных разбойников и грабителей. Именно по этой причине мы и живëм в лесах. Мы раз в несколько лет уходим в другое место. Есть надежда, что сразу не найдут. А если разрушат поселение так, что жить нельзя будет, то тут сами боги велят уйти дальше в глубь леса. Он прокормит, обогреет и защиту даст.

«Этого мне ещë не хватало… Хотя чего ожидать от деревушки, которая находится неизвестно где в лесах. О цивилизации тут и говорить нечего. Спасибо, что хоть мамонтов нет. Наверное…» — нахмурилась девушка, начиная ощущать опасность вокруг себя.

— Но Мирослав хоть и молод, но довольно крепок и умëн. Хороший охотник. Поселение оберегает и кормит лучше всех остальных мужчин. Не зря его выбрали старостой, ой не зря…

— А почему тогда стены нет вокруг поселения? Защиты, ограждения, — руками показала частокол.

— Не успели ещё обнести-то. Недавно только осели. Да и не спасëт она… Жгут её, вместе с жилищами, ежели не захотим добро и скот отдавать…

— Нет, ну это совсем так не пойдëт… Нужно что-то делать, придумать какой-то план. Как-то защитить поселение, — задумалась вслух Анастасия.

— Ты очень изменилась, Беляна, — улыбнулась Голуба. — Да оно и к лучшему! Раньше ходила тише воды, ниже травы, а потом совсем слегла. Мирослав к тебе подбивался, а тебе вся жизнь — что есть, что нет, всё одно! Словно неживая была. А сейчас светишься жизнью! И речи умные говоришь, да такие, что не слыхали раньше! Пусть так! Бог Род смиловался над нами! — матушка обняла дочь и погладила её по мягким волосам.

— Ничего, матушка, ничего, — обняла Настя в ответ, — мы что-нибудь придумаем.

Жители поселения поели жареного мяса и вновь принялись за работу. Анастасия подумала о послеобеденном сне, но ей тут же вручили гору грязного белья, и женщины, что-то без умолку болтая, повели её к речке. Они мочили рубахи, по одной расстилали на плоском камне, брали круглый небольшой камень в руку и били им одежду, смывая пот и грязь прохладной речной водой. Девушка подглядывала за женщинами и пыталась делать то же самое. И вот тут, вытирая пот со лба и вновь и вновь поднимая камень, Настенька вспомнила про удобства своего мира — кнопочки для включения стиральной машинки и средство для стирки, а у зажиточного отца — семейную прачку.