Неглядов. Инструкция по выживанию среди женщин

Алис Март

Неглядов. Инструкция по выживанию среди женщин

Глава 1. Анкета.

Меня зовут Арсений Неглядов.

Нет, это не псевдоним для романа, не кличка из детства и не ошибка в паспорте. Это мой приговор. Потому что человек с фамилией Неглядов обречён на то, чтобы всю жизнь заставлять себя не глядеть: не смотреть в глаза бывшей жене, не замечать трещин на потолке, не видеть, как на него смотрит симпатичная бариста, пока он в третий раз переспрашивает, есть ли у них безлактозное молоко.

Бариста смотрит на него и уже боится, что он сейчас попросит телефон фермера, чтобы узнать, здорова ли была корова на момент дойки, все ли прививки у неё стоят и чем её кормили последние полгода.

А ведь ещё есть молокозавод, условия транспортировки и срок хранения при нарушении холодовой цепи.

Я, конечно, ничего этого не спрашиваю. Я просто отказываюсь от капучино и беру чёрный чай. Пакетик в отдельной упаковке. Потому что рассыпной — это уже лотерея.

Если коротко — я тревожный.

Если подробно — у меня лёгкое тревожное расстройство, которое я называю «мой внутренний техотдел».

Внутри меня круглосуточно сидит маленький лысый мужичок с планшетом и отмечает: дверь закрыта? газ выключен? утюг остыл? а если завтра дождь, а я без зонта? а если в лифте застряну, а там никого, а телефон сядет?

В записной книжке моего телефона есть всё.

Всё — это не преувеличение. Не «мама, Костя, работа». Всё — это система. Продуманная. Многоуровневая. С запасными вариантами и пометками на случай, если основной окажется недоступен, что, как мы знаем, рано или поздно случается.

Начнём с того, что контакты разбиты по категориям.

«Экстренное».

112. МЧС. Скорая. Полиция. Аварийная газовая. Аварийная лифтовая. Диспетчерская управляющей компании. Участковый. Пожарная часть района. Травмпункт. Круглосуточная аптека. Горячая линия по отравлениям. Служба спасения животных.

Последнее — на случай, если в подъезде встречу бездомную собаку и не смогу пройти мимо, потому что у неё грустные глаза, а у меня в кармане, как назло, не окажется даже завалящего сухарика.

Я не знаю, как правильно спасать животных, поэтому у меня есть номер тех, кто знает.

«Дом».

Сантехник. Электрик. Слесарь. Мастер по окнам. Мастер по замкам. Человек, который размораживает холодильники. Почему-то, да, есть и такой. Не спрашивайте.

И, разумеется, тётя Рая — соседка из двенадцатой квартиры. У неё ключи от щитка, запасная связка от моей двери и абсолютное спокойствие. Я иногда звоню ей, просто чтобы услышать голос человека, который не паникует.

«Люди».

Мама. Костя. Психотерапевт. Бывшая жена Кристина.

Кристина — отдельная история. Она до сих пор в контактах, но с пометкой «не звонить». Точнее, так: «Кристина. Не звонить. Совсем. Даже если очень страшно. Нет. Не звонить».

Я перечитываю эту пометку каждый раз, когда очень страшно. Пока помогает.

И есть ещё один контакт. Он называется «Я — дом». Это мой собственный номер. Записан у меня же.

Костя, когда увидел, спросил:

— А это кто?

— Это я.

— Ты?

— Ну да. Мой номер.

Костя подвис, потом перевёл взгляд с телефона на меня, с меня на телефон и обратно.

— Сень, — сказал он медленно, — зачем тебе твой собственный номер в твоём же телефоне?

— Чтобы проверять, работает ли телефон.

— Что?

— Ну смотри. Набираю «Я — дом». Если идут гудки — телефон в порядке. Связь есть. Динамик живой. Микрофон, скорее всего, тоже.

— И ты… звонишь сам себе?

— Постоянно, — честно признался я.

— И что слышишь?

— «Абонент сейчас не может Вам ответить». Это нормально. Я же в этот момент сам себе звоню. Линия занята. Мной.

Костя смотрел на меня секунд десять, потом сел на табуретку, снял кепку и потёр лицо ладонью.

— Сень…

— Это удобно, — пояснил я. — Если телефон вдруг перестанет звонить, я сразу пойму.

— Ты поймёшь, только когда телефон перестанет звонить тебе же? — спросил Костя.

— Зато теперь у меня есть способ это проверить.

— Гениально. А если телефон потеряется?

— Тогда я позвоню себе с другого. И если тот, кто нашёл, возьмёт трубку — я скажу: «Привет, это я. Телефон мой. Давайте встретимся у метро. Желательно, у выхода со стороны аптеки».

— А если не возьмёт?

— Значит, у него просто села зарядка.

— А если он решит не отдавать?

— Тогда я позвоню ещё раз.

— И?

— И предложу выкуп.

— Выкуп? — Костя приподнял бровь. — Ты серьёзно?

— Конечно. В этом телефоне вся моя жизнь.

— Фото и видео? — оживился Костя. — Сень, ты что, хранишь там что-то такое? Ну, личное? Для переписки?..

Он поиграл бровями.

— Нет, — покачал головой я. — Номера.

Костя моргнул.

— Что?

— Номера, которые помогут мне выжить в сложной ситуации. Экстренные. Аварийные. Диспетчерские. Телефон сантехника. Телефон тёти Раи. Номер психотерапевта, который принимает по вечерам. Если я потеряю телефон, я останусь без связи с людьми, которые могут спасти меня в трудный момент.

Костя смотрел на меня так, будто я только что признался, что храню в телефоне не контакты, а похищенные души.

— Сень, — сказал он, назидательно подняв палец, — в трудный момент нужен не сантехник.

— А кто?

— Женщина. Ну, или в крайнем случае друг, который приедет и скажет: «Не ссы, всё нормально».

— Это не спасёт меня, если прорвёт трубу.

— А если прорвёт сердце? — Костя ткнул пальцем мне в грудь. — От одиночества? Кто тебя спасёт? Тётя Рая?

Я задумался.

— Тётя Рая, кстати, очень спокойная женщина. И у неё есть ключи от щитка. И от чердака.

Костя замер.

— Стоп. А зачем тебе ключи от чердака?

— А вдруг квартиру зальёт в сильный ливень?

Костя задумчиво посмотрел на потолок. Он явно пытался представить, как именно вода с чердака доберётся до моей квартиры. У него не получалось.

— Неглядов, — сказал он почти по слогам, — ты живёшь на третьем этаже.

— И что?

— А то, что над тобой ещё шесть этажей!

— Ну и что?

— Ты не зальёшься с чердака! До тебя воде надо пройти шесть квартир! Потоп устранят раньше, чем тётя Рая найдёт ключи!

Я открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

— А вдруг все эти квартиры пустые?

— У тебя в подъезде живёт человек сто, если не больше! Кто-нибудь обязательно заметит.

— А вдруг все уедут в отпуск?

— ВСЕ?! — Костя всплеснул руками. — Одновременно?!

— Бывает.

— Когда?

— В новогодние праздники. Или в майские. Люди уезжают.

— И вдруг — ливень?

— А если снег на крыше начнёт таять?

— Сень!

— Что?!

— Это не ливень и не снег. Это цунами. Если вода пройдёт через шесть этажей и доберётся до тебя — тебе нужны будут не ключи от чердака. Тебе нужен будет ковчег.

Я задумался.

— Ковчег — это, конечно, сильно. Но можно просто лодку на балконе.

Костя покачал головой, громко вздохнул.

— Господи, Неглядов, и как ты ещё жив?

— Благодаря бдительности.

— Благодаря тому, что смерть боится к тебе подходить. Думает: «Пусть сначала разберётся с чердаком».

Я не стал спорить.

В этот момент телефон завибрировал. Вызов: «Я — дом».

— Вот видишь, — я указал на экран. — Работает.

И личная жизнь у меня тоже когда-то была. Была жена. Кристина. В один день она просто поняла, что не может жить с человеком, который перед поездкой на море спорит с туроператором о сроках годности воды в мини-баре и скачивает карту аэропорта, чтобы отметить на ней туалеты. Она заявила это устало и вышла, оставив на столе ключи и недопитый чай. Чай остыл. Я его вылил. Проверил, что плита выключена, и лёг спать.

Так я остался один. С огнетушителем в спальне и с абсолютной уверенностью, что любовь — это прекрасно, но только если у неё есть инструкция по применению.

Теперь мне тридцать пять. Я в разводе. По вечерам проверяю замок, включаю чайник, выключаю чайник, сажусь на диван и слушаю, как соседи сверху двигают стулья. Этот шум я не могу проконтролировать.

Как однажды выразился мой друг, «я выезжаю на рынок подержанных женихов».

— Сень, ну а чего ты хочешь? — спросил он тогда, разливая пиво. — Тебе нужна баба, которая не будет ржать с твоего антистресс-спиннера.

— Мне нужна женщина, — поправил я, — которая не считает, что проверять замок три раза — это паранойя. Которая понимает, что это… забота.

Костя подавился пивом.

— Сень, — усмехнулся он, вытирая рот. — Это не женщина. Это мать Тереза с пожарной сигнализацией.

Так началась моя новая жизнь.

Точнее, пока не началась, потому что первое, что я сделал на пути к «новой жизни», — это зашёл на сайт знакомств и завис на графе «О себе».

Курсор мигал, как датчик тревоги. Я смотрел на пустой экран и понимал: вот он, мой шанс. Всего несколько предложений, и какая-нибудь девушка увидит меня. Настоящего.

Только вот настоящий я — это человек, который вчера полчаса выбирал, каким концом вставлять USB, и всё равно ошибся.

Поэтому я написал: «Обычный парень».

Стёр.

Написал: «Ищу нормальную».

Стёр. Потому что нормальную — это к психиатру, а не на сайт.

Написал: «Помогите».

Стёр. Слишком честно.

Через сорок минут на экране осталось одно слово: «Арсений». И даже оно, кажется, смотрело на меня как-то осуждающе.

В дверь позвонили. Я вздрогнул так, будто это не звонок, а сирена. Замер. Посмотрел на экран телефона — двадцать три сорок.

Кто, по мнению нормальных людей, ходит в гости в такое время?

Ответ я знал. Это был Костя.

Он ввалился в прихожую, не дожидаясь приглашения, с пакетом пива в одной руке и с пакетом сухариков в другой. Вид у него был такой, будто он только что выиграл спор, о котором я даже не догадывался.

— Ну что, Неглядов? — спросил он с порога, сбрасывая кроссовки. — Как продвигается личная жизнь?

— Никак, — честно ответил я.

— А это что? — Костя кивнул на экран ноутбука.

Я попытался закрыть вкладку. Не успел.

Костя прищурился, наклонился, вгляделся в монитор. Потом перевёл взгляд на меня. Потом снова на монитор.

— Сень… — сказал он, растягивая слова. — Это сайт знакомств?

— Это пытка, — вздохнул я.

— А чего в анкете пусто?

— Потому что я не знаю, что писать.

Костя хмыкнул, отодвинул меня вместе со стулом и уселся за клавиатуру.

— Так, — сказал он. — Сейчас сделаем. Опиши себя тремя словами.

Я задумался.

— Осторожный. Ответственный. Немного… тревожный.

Костя фыркнул.

— «Немного», — повторил он. — Сень, ты вчера звонил мне в час ночи, чтобы спросить, не забыл ли я закрыть машину. Мою машину! Которую мы с тобой вчера же оставили в автосервисе!

— Это была профилактика, — сказал я.

— Это был звоночек, — буркнул Костя.

Он повернулся к экрану и застучал по клавишам. Я следил за его пальцами с ужасом человека, который смотрит, как кто-то другой заполняет за него налоговую декларацию.

— Готово, — сказал друг через минуту.

— Что ты написал?

— Читай.

Я наклонился к монитору.

«Мужик с квартирой, машиной и огнетушителем в спальне. Магний для нервов прилагается. Если ты не против, что я проверяю замок три раза, — пиши. Это не мания, это любовь к безопасности».

— Ты спятил, — прошептал я.

— Это гениально! — сказал Костя.

— Это катастрофа.

— Это честно.

— Именно! — я ткнул пальцем в экран. — Кто в здравом уме на такое ответит?!

Костя пожал плечами.

— Женщина, которой надоели мужики с фотографиями на фоне чужих машин и анкетами «люблю путешествовать». — Он хлопнул меня по плечу. — Всё, Сень. Жми «Сохранить».

— Нет.

— Жми.

— Я не готов.

— Ты никогда не готов. Ты до сих пор не готов выбросить чек из «Пятёрочки» за 2019 год.

— Это для гарантии.

— Чего?!

Костя выдохнул, закатил глаза и одним движением нажал на кнопку.

— Всё, — сказал он. — Поздравляю. Ты в игре.

Я открыл рот, но слов не было. Было только ощущение, что где-то только что запустили ядерную ракету, и траектория полёта — это моя личная жизнь.

— Костя…

— Сень, не начинай. — Он уже открывал пиво. — Давай лучше посмотрим, кто тебе напишет. Уверен, к утру будет парочка…

В этот момент ноутбук издал звук.

Короткий такой. Невозможный.

Дзынь.

Мы оба замерли.

— Это… — начал Костя.

— Сообщение, — произнес я упавшим голосом.

— Открывай.

— Не буду.

— Открывай, Сень.

— Может, это спам.

— В полночь? От кого? От «Аси, 23»? Сень, если тебе ночью пишет Ася, двадцать три года, — это не спам. Это джекпот!

Я медленно сел на стул, навёл курсор. Открыл.

Сообщение было коротким.

«А что с огнетушителем? Цвет красный или белый?»

Костя вскочил так, что опрокинул стул.

— Я ЖЕ ГОВОРИЛ! — заорал он. — Говорил же! Пиши ответ!

Я смотрел на экран. Она спросила про огнетушитель. Не «привет, как дела». Не «кто ты по жизни». Она спросила про цвет огнетушителя!

Это было… странно.

И почему-то от этого стало ещё тревожнее.

— Костя, — сказал я, — я не могу.

— Что опять?!

— Я не знаю, что ответить.

— Ответь правду!

— А если это проверка? Вдруг она хочет понять, насколько я адекватен?

— Сень, — Костя взял меня за плечи, — ты неадекватен. И это твоё главное преимущество. Отвечай.

Я снова посмотрел на сообщение.

«А что с огнетушителем? Цвет красный или белый?»

Взял себя в руки. Сделал вдох. Выдох. Ещё вдох. И написал:

«Есть и красный. Но в спальне белый, чтобы не пугать… никого».

Отправил и, не дыша, уставился на экран. Через десять секунд пришёл ответ:

«Логично. А то проснёшься ночью, увидишь красный и подумаешь, что пожар».

Костя заржал так, что соседи снизу стукнули по батарее. А я смотрел в монитор и понимал странную вещь.

Она шутит.

Она поняла.

И она не сбежала.

Пока не сбежала.

Глава 2. Выходной.

Утром рука потянулась к ноутбуку раньше, чем мозг до конца пробудился. Но я себя остановил.

Сначала — дыхательные практики!

Я лёг обратно. Вдох. Выдох. Медленно. Ещё раз... Это из йоги. Обычно я делаю пять циклов. Главное — не резко.

Потом — гимнастика. Встал. Ноги на ширине плеч, руки вверх. Наклон вперёд.

И тут что-то хрустнуло в пояснице, в боку кольнуло. Слева. Или справа. Или посередине. От страха я забыл, где именно.

— Организм ещё спит, — объяснил я тишине.

Тишина промолчала.

Я сделал пару вращений головой. Что-то щёлкнуло так, будто внутри черепа лопнула маленькая лампочка.

— Отлично, — прошептал я. — Теперь точно проснулся.

Хотя на самом деле — нет. Я просто испугался. А это бодрит лучше любого комплекса упражнений.

Дальше — водные процедуры.Умылся. Почистил зубы. Ровно две минуты. Посмотрел на себя в зеркало.

Отражение было замутнённым, но живым.

Я поморщился три раза. Подумал, что отсутствие Кристины сказывается на чистоте в квартире. С этими мыслями съел овсянку на воде и без сахара. Сахар с утра — это скачок глюкозы, а скачок глюкозы — это лишняя тревога. Помыл за собой посуду, потому что вдруг со мной что случится, придут люди, а у меня немытая тарелка. Подумают, что я не слежу за домом.

Проверил плиту. Плита была выключена.

Вспомнил, что недавно видел на доске у подъезда объявление: «Дезинсекция. Тараканы. Клопы. Обработка за час. Недорого. Без запаха». Объявление висело третий день, и это не давало мне покоя.

Я не замечал у себя тараканов, но тот факт, что кто-то напечатал объявление, наклеил его на доску и, возможно, уже приходил в соседние квартиры, означал, что тараканы где-то рядом.

Может, этажом выше.

Может, этажом ниже.

А может, уже у меня, просто хорошо прячутся.

Я открыл шкафчик под мойкой. Посмотрел — никого. Но это ничего не значит. Тараканы не сидят на видном месте.

Я взял тряпку и вымыл плиту. Потому, что чистая поверхность снижает привлекательность кухни для насекомых. Где-то писали, что тараканы идут на запах и на крошки. А еще на воду. И на всё остальное.

Чтобы не думать о том, что они идут на всё остальное, я вытер плиту насухо. И раковину. И стол. И подоконник.

А потом мне показалось, что пахнет газом.

Я замер. Принюхался.

Вроде нет.

Но вроде — это не «точно».

Опустился на корточки. Осторожно, как сапёр. Поднёс нос к газовой трубе.

Пахло металлом, тряпкой и, кажется, моющим средством.

А может, газом.

Я вдохнул ещё раз. Глубже.

Ничего.

Но запах газа, как известно, может быть слабым. Особенно если утечка маленькая или если нос заложен.

Поэтому я встал и открыл окно. Вернулся. Снова принюхался. У трубы. У конфорки. У духовки. У счётчика. Потом сел на пол, закрыл глаза и просто сидел и нюхал воздух минуты две.

Запах вроде ушёл или мне так казалось. Или не казалось?

Хотел набрать аварийную газовую, но подумал, что, если они приедут, а утечки нет, то на меня посмотрят как на идиота.

Я положил телефон.

Потом снова взял.

Потом положил.

В общей сложности я нюхал газовую трубу минут двадцать.

Когда понял, что уже почти девять, встал, вымыл руки и попытался успокоить себя вслух:

— Газа нет. Есть только я.

Потом подумал и на всякий случай оставил открытым окно. Вдруг газ всё-таки есть. Ну, мало ли. Если утечка слабая, нос мог привыкнуть. А если привык, то уже не чувствует. А если не чувствует, то лучше проветрить.

Я открыл раму пошире. И балконную дверь. Пусть тянет.

— На всякий случай, — объяснил я тишине.

Тишина ничего не ответила, но ей явно полегчало.

И только после этого я сел на диван и включил ноутбук.

Сайт знакомств открылся сам. И там было сообщение. От Аси.

«Доброе утро. Надеюсь, ты не проверял плиту в четыре утра».

Я смотрел в экран и понимал, что улыбаюсь. Ответил осторожно:

«Не проверял. Встал только в пять».

Отправил и только потом понял, что это прозвучало так, будто я реально вставал в пять. Хотя нет, я вставал, но не к плите, а по другой надобности. И вообще — какое это имеет значение?

Ася ответила:

«Логично. Если встал в пять, значит, в четыре ещё спал. А если утром смог проснуться, то и плита была выключена».

Я моргнул. Она выстраивает логические цепочки. Как я.

Я написал:

«Ты мыслишь как мой внутренний техотдел».

Стоп.

Зачем я это написал? Она же не знает, кто такой техотдел. Это же моя личная конструкция! Я про неё даже Косте не рассказывал. Точнее, рассказывал, но он сказал, что мне нужен не психотерапевт, а нормальная женщина, которая выбила бы из меня всю дурь. И еще, что у меня слишком много свободного времени. А тут я взял и выдал!

Хотел стереть, но не успел. Ася уже прочитала.

«Внутренний техотдел?» — спросила она.

Всё. Поздно. Я уставился на экран. Можно отшутиться. Можно перевести тему. Можно сказать, что это опечатка. Но я почему-то написал правду:

«Ну да. У меня в голове сидит мужик с планшетом. Он отмечает, что я сделал не так. Или что может пойти не так. Или что уже пошло не так, но я ещё не заметил».

Отправил и замер. Секунда. Две. Пять. Ася молчала. Я успел подумать, что всё испортил, что сейчас она напишет что-то вроде «ну ладно, удачи» и исчезнет или просто перестанет отвечать. Или занесёт меня в чёрный список, как человека, у которого в голове живут посторонние личности.

Снова этот звук. Дзынь.

«А у твоего техотдела есть график?»

Я не поверил своим глазам и перечитал дважды.

«Что?» — написал я.

«Ну, перерыв. Обед. Выходные. Или он тебя круглосуточно терроризирует?»

Я задумался.

«Круглосуточно. Но по ночам он активнее».

«Это потому, что ночью все косяки дня вылезают. Ты пробовал давать ему отпуск?»

«Нельзя. Он незаменимый сотрудник».

«Тогда хотя бы премию ему выпиши. Пусть порадуется и отстанет».

Я улыбнулся.

«Если дам премию, он решит, что я его поощряю за панику, и начнёт работать в две смены».

«Логично. Тогда не давай. Но хотя бы сделай вид, что ты его не боишься».

«Не получится. Он знает, где я живу».

«Конечно. Он же у тебя в голове».

Я откинулся на спинку дивана и выдохнул.

Она поняла. Не испугалась. Не осудила. Не посоветовала «просто не нервничать». Она включилась в игру. И от этого стало так спокойно, что я даже забыл проверить, выключил ли будильник.

Потом вспомнил. Проверил. Будильник был выключен — выходной.

Я написал:

«Слушай, а ты вообще кто?»

Она ответила:

«Ася. Написано же в анкете».

«Я не это имел в виду».

«А что ты имел в виду?»

Я долго смотрел на клавиатуру. Пальцы не двигались, потому что сам не знал, что имел в виду.

Я имел в виду: «Почему ты не говоришь, что я странный?» Или: «Почему ты не спросила, сколько я зарабатываю?» Или: «Почему мне с тобой так легко?» Но всё это звучало слишком... откровенно. Поэтому я написал:

«Ты не спрашиваешь стандартное. Это подозрительно».

Ася ответила:

«А тебе хочется стандартного?»

«Нет».

«Вот и не спрашиваю».

И добавила:

«Но если тебе от этого спокойнее, могу спросить, кем ты работаешь».

Я улыбнулся.

«Не надо».

«Вот видишь. Мы сэкономили друг другу время».

Я сидел и смотрел в экран. Утро. Выходной. На кухне, наверное, всё ещё пахнет чистотой и лёгкой паникой. А за окном — солнце.

Впервые за долгое время мне не хотелось проверять прогноз погоды.

Я написал:

«Спасибо».

Она ответила:

«За что?»

«За то, что не спросила про плиту».

Ася:

«Я спросила. Ты соврал, что не проверял».

Я замер на секунду.

«Откуда ты знаешь?»

«У меня тоже иногда срабатывает техотдел, но в основном по утрам».

Я смотрел на сообщение и понимал: это не просто женщина — это какой-то другой уровень женщин. Мне хотелось продолжать переписку, и в то же время я бояться, что всё испорчу.

Но решил рискнуть и написал:

«Что делаешь в выходной?»

Ася ответила:

«Еду в приют для кошек».

«Ты там работаешь?»

«Нет. Волонтёр».

«А что делают волонтёры?»

«Помогают. Приезжают, кормят, убирают, гладят. Но кошки считают, что я в основном открываю банки с кормом».

Я хотел спросить, можно ли с ней, но представил: кошки, шерсть, царапины, аллергия, укусы, инфекции, — и не спросил. Я не был уверен, что готов к такому, и, кажется, Ася это почувствовала.

Она написала:

«Ладно. Мне пора. Потом спишемся».

Я набрал:

«Удачной поездки».

Она ответила:

«Спасибо. Не проверяй там всё подряд».

И ушла из сети. Я остался один. Почему-то стало немного пусто. Чтобы развеяться, я встал, проверил плиту, утюг, воду. Снова сел на диван и открыл ноутбук.

И тут опять этот звук. Дзынь.

Я вздрогнул уже по привычке.

Сообщение. Не от Аси. От какой-то Юли, 29.

«Привет. Увидела анкету. Ты правда проверяешь замок три раза? Или это для прикола?»

Я смотрел на аватарку. Ее фото: яркое, уверенное. Волосы распущены. Улыбка, как с обложки журнала, который я бы никогда не купил, потому что он дорогой и глянцевый.

Я ответил:

«Правда. Но не три раза. Обычно два».

Она«Забавно. А встретиться не хочешь?»

Я смотрел на экран и понимал, что вот оно. Началось. Моя новая жизнь.

Юля не стала ждать, пока я соберусь с мыслями, написала сама:

«Давай сегодня? В три. В центре. Есть одно кафе с нормальными десертами. Скинуть адрес?»

Я хотел написать «а есть ли там безлактозное молоко?», но вовремя остановился, потому что это было бы уже не похоже на флирт.

«Давай», — ответил я.

И добавил:

«Только давай не в центре, а на «Чистых прудах». Там не так шумно».

Юля написала:

«Скучно. Давай на Патриках. Там жизнь».

Я не знал, что на Патриках за жизнь. Я знал, что на Патриках парковка по цене моей квартплаты и слишком много людей в белых кроссовках, но напечатал:

«Можно на Патриках».

Юля скинула адрес. Я записал его в заметки, а потом в бумажную записную книжку. На всякий случай.

До встречи оставалось четыре часа. Я встал, открыл шкаф, долго стоял и смотрел на одежду.

Серое поло? Синяя рубашка? Ещё одна синяя рубашка? И та самая, белая, «счастливая», которую Кристина называла «рубашкой бухгалтера-неудачника»?

Выбрал серое поло.

Снял.

Надел синюю рубашку. Посмотрел в зеркало.

Снял.

Надел серое поло. Затем — синюю рубашку поверх.

Снял.

Потом просто сел на диван и подышал. Техотдел в голове уже составлял список: