Перстень немецкого лейтенанта

Этим летом Бог послал нам пять «икон стиля», в моем случае - архитектурного.

Классическая Елисавета.

Ее привез Григорий. Он имел право на все, потому как вкалывал не покладая рук, притащил на себе стекла из райцентра и не жалел трудовых копеек ни общий стол, ни на быт. Гриша был связан с Елисаветой самыми тесными узами — она уже давно успешно реализовывала его работы, поэтому отказать ей в «глотке свежего воздуха» и экстремального быта Григорий не посмел.

Елисавета всегда подчеркивала, что ее имя пишется именно через «с» - Елисавета…

Если о стиле — он начинался с ее безусловной природной красоты. Елисавета это воплощенная классика. Бесстрастное лицо древнегреческой статуи, тяжелый низ, легкий верх и недосягаемый пьедестал.

Добавим запах древнегреческого храма, средиземноморского ветра, вольно вьющийся между колоннами, совершенная простота и открытость без потаенных смыслов.

Елисавета по деловым качествам - воплощенный античный театр без кулис, под открытым небом, публичный, демократичный, доступный и понятный. Античному театру не нужны лишние эффекты и усилители голоса, он пробивает зрительный зал насквозь от первого до последнего ряда...

Все в этом театре открыто — Елизавета и сама не имеет собственной приватности, секретности, загадочности, закрытых тем, личного пространства, а также не признает ничьих прав на их обладание.

Такая позиция совершенно не препятствует Елисавете причислять себя, по ее собственному выражению, «к одним из немногих галеристам и арт-кураторам, с которыми комфортно и приятно работать».

Опираясь на собственный опыт совместной презентации двух проектов, могу признать, что, несмотря на то, что работать с Елисаветой очень не комфортно и совсем не приятно, но специалист она знающий и результативный, с вменяемым напором, даром убеждения и авторитетом.

Изабелла - рококо.

Мужчине, как правило, удивительно и непонятно отчего женщина совершенно не может существовать без соперничества, борьбы за призовое место, то есть, без подруг и (или) врагинь. Вот и Елисавете не жилось спокойно на пьедестале нашего неразделенного внимания и заботы.

Через сезон Елисавета привезла с собой Изабеллу с двумя огромными сумками, одна из которых нежно позвякивала бутылками. С именем Изабелла грех не выпить. Такой грешок за нашей героиней водился. Но мы тоже составили компанию.

Изабелла это стиль рококо. Рококо, стремящееся лепниной замаскировать пустоту. Не имелось ни единого квадратного миллиметра в одежде, лице и теле Изабеллы не изукрашенного лепниной и прочим декором. Все эти рококошные «цветы и раковины» заполонили и сознание Изабеллы. В простоте ни единого слова не было сказано, речь ее была многословна, с какими-то только ей понятными логическими связками и бросками в другое измерение. Манеры, движения мелкие, витиеватые и суетливо куриные…

Ее род занятий, образование и средства существования мне не известны, как впрочем, возможно и самой Изабелле.

Вероника - модерн.

Недели через три явилась Вероника. Веронику никто не привозил и не приглашал, (во всяком случае никто в этом не признавался). Появилась сама собой, как ниоткуда появился и тот стиль, который она представляла.

Стиль Вероники — модерн. А лозунг модерна – «искусство и жизнь неразделимы!». У Вероники неразделимы и не имеют никаких границ не только жизнь с искусством. Вероника это извилистые линии тела, лица,

судьбы и личной жизни. Понять, где кончался один ее брак или обрывались отношения, и начинался новый этап среднестатистическому человеку было не под силу. Понять, как будущее счастье мирно сосуществует с прошлыми скандалами; или как, почему и когда близкая подруга становится очередной спутницей мужа и по-прежнему остается ее близкой подругой и не только, понять весь этот сплав несовместимого могли только адепты модерна. Профессия и род занятий Вероники были многочисленны и непостоянны, в том числе ведение блога обо всем и ни о чем, но в основном о личных переживаниях. Я бы погиб и сгинул в потоке этой ценной информации за минуту, в Веронику смотрели, слушали, одобряли, советовали и ждали продолжения сотни тысяч «подписчиков».

Природной красотой Вероника не обладала, но загадочности и притягательности и в ней было с избытком и воздействовали они не только на мужчин.

Примчавшиеся к нам однажды два огромных пса писателя Михаила обнюхали всех, выбрали Веронику и каждый день «забегали» ее навестить и «проверить» карманы новой подруги. Вероника обязательно приберегала для своих лохматых «приятелей» по кусочку сыра или колбаски. Она была абсолютна убеждена, что животные, а тем более собаки — это «чистейшие души и высочайший интеллект». Безбашенность Архимеда и Пифагора и способность за полминуты превратить любое обустроенное человеком жилище в руины, Веронику при этом нисколько не смущали. Она, по-детски азартно, включалась в собачьи затеи с прыжками, нападениями и догонялками. Вскоре являлась запыхавшаяся Светлана, с трудом оттаскивала собак от полюбившейся им Вероники и уводила скулящую свору восвояси. Видеорепортажи с участием собак, кстати, пользовались огромной популярностью...

Наталья — явление вне стиля

Откуда взялась Наталья уже никто и не спрашивал. Я даже не могу припомнить когда она появилась.

К какому стилю причислить нашу новую поселянку понять было трудно. Наталья была дамой вне стиля. Ее бескрайняя фигура в самодельных широких бесформенных платьях не могла вместиться ни в один стиль. Наталья не похожа ни классическую колонну, ни на извилистую лепнину зданий рококо, а скорее напоминает палатку. Палатку, которая в зависимости от настроения и сложившихся обстоятельств может трансформироваться как в военную, так и в туристическую.

Если Наталья находилась в образе палатки туристической, такому роду временного пристанища замки и двери не полагались по госстандарту.

Туристический вариант должен иметь распахнутые полы, застелен, если не перинами, то хотя бы матрацами, а в глубине демократического алькова призывно и будоражащие обязаны были бряцать гитары.

Но, если Наталья оказывалась в неприступном настроении, туристическая палатка трансформировалась в военную, и обходить ее следовало на безопасном расстоянии, бесшумно и желательно по-пластунски.

Но были дни, и я — свидетель, в которые «палатка» Натальи превращалась в роскошный шатер, достойный шамаханской царицы...

Наталья мне нравилась своей стихийностью, самобытностью и необыкновенной работоспособностью.

И вот уже кто не сидел, сложа руки, так это Наталья. Ее руки были в постоянном движении, толстые пальцы набивали тряпичные куклы, плели сумки, коврики, лепили из глины «малые скульптурные формы», Наталья называла их «ляпушками».

По словам Натальи ее больше всего привлекло в наших краях наличие какой-то необыкновенно «лепкой» глины.

...Готовое изделие падало в подол Натальиного огромного платья, и руки мастерицы тут же принимались за следующую работу. Когда объемный подол уже не вмещал созданные «произведения искусства», Наталья осторожно вставала. держа края платья на весу, быстро сортировала изделия и вновь собирала материал для следующих посиделок. Сноровистые обжиг, сушка, роспись, и - разноцветная армия «коников», «говорящих» зверей, мифических полканов и шикарных барынь была готова завоевывать рынок сбыта. Раз в две недели, не принимая нашей помощи («изделия хрупкие!»), Наталья нагружалась и шла пешком на почту отправлять заказы…

Я — не любитель заглядывать в чужие кошельки, но производительность Натальи и спрос на ее работы позволяли предположить, что трудолюбивая рукодельница ни в чем не нуждалась.

Что могло связывать Наталью с ее полной противоположностью - Мариной, неизвестно, но из одного похода на почту Наталья явилась с новой гостьей и представила ее, как «замечательного человека и специалиста по истории культуры и быта русской деревни позапрошлого века».

Марина — готика.

Она прибыла из всех «жен» последней, как я надеялся от всей души.

К нам присоединилась дама с очень ученой степенью - искусствовед и исследователь Марина. С первого взгляда было видно, что нас посетила сама готика в чистом виде. Все в Марине, как в готическом кафедральном соборе, тянулось вверх, стремилось к небесам и тучам. Узкая угловатая голова, гусиная шея, выпирающие ключицы и косточки на плечах, брови формы острого треугольника, дыбом выстриженные волосы. Локти и колени вырывались из основы, торчали, кололи и резали глаз созерцателя готической красоты своей обладательницы. На кисти рук с вампирическими когтями я старался по возможности не смотреть - потом трудно заснуть.

Причем готика Марины не исчерпывалась только внешним видом, а распространялась и на ее поведение, строго выдержанное в жанре готического фильма ужасов и его эстетики..

Таковым, в частности, явилось событие, которым Марина обозначила, можно сказать, застолбила в истории нашего поселения свое появление.

Астеническая Марина мерзла даже летом. Решив, что багаж ее знаний и почти мировая слава ученого (или ученой?) не позволяют обращаться к третьим лицам за практической помощью и советами, Марина смело пошла в атаку на мощную печь, сложенную задолго до появления на свет отважной исследовательницы быта русской деревни. Печь повидала многое, и на наглость очень ученой, но городской дамы ответила по-простому - заволокла все доступное ей пространство едким густым дымом. Таким образом, Марина не только протопила избу очень «по-черному», а заодно еще испортила сохнущие пейзажи Григория и работы Натальи.

Слава Богу, обошлось без человеческих жертвоприношений, никто не угорел и не задохнулся.