ЧУЖОЕ ЗАВТРА

Ася пометила её вопросом.

– Ты ослабляешь собственную карту, сказал Виктор.

– Я отделяю рисунок от желания его увидеть.

Она сохранила не только лучший маршрут, но и все конкурирующие варианты. На стену попал один, потому что бумага требовала выбора. В папке остались двадцать три. Это число никто не произнёс вслух и не наделил значением: сегодня оно было всего лишь количеством способов соединить неполные данные.

– Город, собранный из разных лет, сказал Марк.

– Возможно, ответила Ася.

– Чужой монтаж.

– Возможно.

– Версия города, где всё это существует одновременно.

Она посмотрела на него.

– Тоже возможно.

Виктор вспомнил красный свет, запоздавший возле аварии, и другого пострадавшего на том же месте. Они сравнивали людей, погоду, этажи, названия файлов. География казалась нейтральной рамкой, в которой эти детали менялись. Карта показывала обратное. Рамка тоже имела варианты.

– Мы называли источниками голоса, сказал он. – Север, человек из квартиры, я. Но файлы не обязаны приходить от человека.

Дарья спросила:

– От чего тогда?

– От места, где его путь складывается именно так.

Марк перечитал фразу в таблице и не стал её исправлять.

Они договорились не искать вход за стеной «Литейной». Для этого не было ни основания, ни безопасной процедуры. Ася сохранила четыре слоя отдельно и сделала пятую карту, на которой не было улиц. Только тринадцать точек и соединяющие их отрезки. Без городского фона рисунок напоминал схему пересадок неизвестной системы.

В правом нижнем углу она указала дату: 7 августа 2030 года. Ниже перечислила ограничения выборки и земные объяснения. Название дала самое скучное: географическое распределение расхождений, версия 1.

Марк распечатал её на одном листе. Принтер протянул бумагу, задержал край и выпустил страницу с тонкой белой полосой через середину. Полоса прошла точно через «Литейную», разорвав четыре линии.

– Перепечатать? – спросил он.

Ася осмотрела барабан принтера. На нём была пыль.

– Да. А эту выбросить.

Марк смял испорченный лист, но Виктор попросил развернуть. Не ради белой полосы. На обороте проступили следы предыдущего задания печати: смазанная таблица расходов студии. В одной строке стояло сокращение ЛИТ, в соседней ячейке цифра 6.

– Литры, шесть упаковок, прочитал Марк. – Вода для съёмки в июне.

Виктор отпустил бумагу.

Марк выбросил её в корзину.

Новая копия вышла чистой. На ней линии не обрывались, сокращений не было, а «Литейная» оставалась всего лишь одной из станций. Они прикрепили карту рядом с четырьмя колонками, не поверх них.

К вечеру на стене появились два вопроса: ОТКУДА и КАК ДОЙТИ.

Между ними Ася оставила расстояние в ширину ладони. Ответа там не было. Только маленькая отметка выхода 6, который в одном согласованном наборе вёл к реке, а в их городе заканчивался стеной.

Часть II. Пропавшие связи

Глава 9. Имя на чеке

Девятого августа Марк наконец понёс возвращать зонт.

Он простоял в углу студии с прошлой осени, пережил переезд двух шкафов и однажды попал в кадр интервью о бережном отношении к чужим вещам. Чёрная ткань выцвела вдоль сгибов, деревянная ручка была обмотана зелёной изолентой. Марк купил новую ленту, но решил не заменять старую: Костя мог счесть ремонт ещё одной формой присвоения.

Кафе называлось «Створ» и занимало первый этаж дома напротив типографии. Именно там Марк покупал кофе перед вчерашней работой с картой. В утренней очереди стояли трое. За стойкой работала девушка, которую он видел несколько раз, но имени не знал.

– Костя сегодня будет? – спросил Марк.

Она посмотрела на зонт.

– Какой Костя?

– Рябинин. Он обычно открывает по пятницам.

– У нас нет Рябинина.

Марк положил зонт на край стойки, чтобы освободить руку, и достал телефон.

– Высокий, борода рыжая, всё время разбивает стаканы, хотя работает в кофейне.

– Это, кажется, Игорь. Но он не рыжий.

– Игорь считает, что кофе горчит из-за давления. Костя считает, что из-за людей.

Девушка улыбнулась из вежливости. Очередь за Марком стала длиннее.

– Может, в другом филиале?

– Он здесь работал вчера утром.

– Вчера открывала я.

Марк нашёл переписку по слову Костя. Телефон показал сообщения от двух Константинов, но Рябинина среди них не было. Поиск по фразе зонт у меня дал Варю, Виктора и старую заметку без адресата. Контакт, который он помнил под именем Костя Створ, отсутствовал.

Он отошёл от кассы.

– Позовите управляющего.

– Он после двенадцати.

– Тогда скажите, кто работал седьмого числа в восемь утра.

Девушка перестала улыбаться.

– Я не могу показывать расписание.

– Не показывайте. Просто имя.

– Зачем?

Марк посмотрел на зонт, который теперь лежал между банкой печенья и терминалом. Объяснение про исчезнувшего бариста прозвучало бы хуже требования расписания.

– Я хочу вернуть его владельцу.

– Оставьте в бюро находок.

– Он не находка.

Сзади попросили пропустить очередь. Марк забрал зонт и вышел.

На улице он снова открыл адресную книгу. Костя несколько раз помогал «Контуру» на съёмках: держал отражатель, возил стойки на старом фургоне, однажды заменил осветителя, который не пришёл. Марк платил ему переводами. Банковское приложение не находило фамилию. В истории расходов были суммы, которые он узнавал: четыре тысячи восемьсот, шесть тысяч, две по три с половиной. Получателями значились магазин техники, служба доставки и человек по имени Олег.

Можно было ошибиться в суммах. Нельзя было ошибиться во всех сразу с одинаковой уверенностью.

Марк позвонил Виктору.

– Ты знаешь Костю Рябинина?

– Нет.

– Не торопись.

– Ты задал вопрос.

– Он помогал нам на съёмке мастерской. Уронил стойку в глину.

– Стойку уронил я.

– Ты уронил микрофон.

– Марк, где ты?

– У кафе.

– Что случилось?

– Пока человек переехал.

Виктор помолчал.

– Куда?

– Вот это хороший вопрос.

Он попросил Виктора не звонить никому и поехал в студию пешком. Дорога занимала двенадцать минут. За это время Костя успел получить три биографии.

Первую сообщил Игорь, которому Марк всё-таки позвонил. Костя работал в «Створе» несколько месяцев и весной уехал в Ярославль к девушке. Вторую нашла поисковая строка в старом групповом чате: кто-то поздравлял Константина Рябинина с переездом в Тулу два года назад. Третью предложил сам телефон, когда Марк набрал фамилию в браузере: мастер по ремонту велосипедов из Перми, на одиннадцать лет старше и без бороды.

Игорь говорил уверенно.

– Ты сам его провожал, сказал он. – Мы сидели у меня. Ты ещё обещал отправить остаток за съёмку.

– Какую съёмку?

– Про керамику. Или про район, не помню. Он тогда уже коробки собрал.

– Когда это было?

– Весной.

– Какого года?

– Марк, я на объекте.

– Какого года?

– Прошлого. Наверное. Позвони ему сам.

– Номера нет.

– Значит, удалил.

Разговор закончился звуком дрели.

Возле студии Марк заметил, что всё ещё несёт раскрытый зонт, хотя дождя не было. Он сложил его и увидел под застёжкой выведенные белым маркером буквы КР. Надпись выглядела старой, края стёрлись.