Птицы летят на восток

Дарья Ларина

Птицы летят на восток

Глава 1

Лето восемьдесят шестого года било температурные рекорды в Европе. Западные немцы, считавшие жарой всё, что больше двадцати пяти по Цельсию, изнывали в офисах и индустриальных кварталах. Майор Штофф, возможно, посочувствовал бы им, но привык испытывать к немцам, живущим в ФРГ, только стабильно жгучую неприязнь.

В густых лесах Баварии зной ощущался иначе. Сочная листва деревьев укрывала тонкие тропинки, сохраняя комфортную температуру. Приятно пахло хвоей. А если дорога пролегала по открытым холмам, терпеть палящее солнце помогал медово-пряный аромат луговых цветов. Маттиас сделал ещё несколько шагов по тропе, что уходила вниз, стараясь не наступать на торчавшие корни многовековых деревьев, а затем, увидев гладь озера Вальхензе, едва улыбнулся и быстрым шагом направился к берегу.

Из всех земель ФРГ Маттиас больше всего ненавидел Баварию. И её же больше всего любил. Ненавидел за «баварский национализм», существовавший с момента присоединения к Германии ещё в девятнадцатом веке. Любил за умопомрачительной красоты природу, что трогала даже сердце майора разведки. Баварские Альпы с глубокими озёрами, холодный и своенравный Дунай цепляли его особенно сильно, заставляя с особой охотой искать уединения в тенистых лесах. Жизнь агента спецслужбы — непрерывный спектакль в жанре «боевик-трагикомедия». В бесконечных сменах декораций и ролей порой начинает стираться глубокое — настоящее и первозданное. И чувство «себя», будучи засланным в чужие земли, Маттиасу возвращала пусть и такая же чужая, но всё же природа. Она казалась здесь единственным собеседником, что не требовал слов, а просил лишь немного присутствия. Природа не требовала притворства, ужимок и масок. Не требовала прикрытия, а сама, казалось, была готова им стать.

Маттиас удобнее устроился на массивном бревне неподалеку от берега. Ранним утром озеро было бездвижным. Лес дышал жизнью, поляны — теплом, а зеркальная поверхность — мертвенным холодом, что тянулся со дна. Холодом, что был так похож на тот, что белой изморозью всё сильнее расползался внутри Маттиаса…

Шаг. Ещё один. Стук кирзовых сапог тонул в шуме ливня, обрушившегося на Восточный Берлин осенним вечером. Где-то там, под толщей дождевых луж, была брусчатка. Точно такой же вымощена площадь в Дрездене — перед Военной академией Фридриха Энгельса. Там, где Маттиас Штофф провел пять лет жизни. Там, где становился идеальным солдатом — машиной для исполнения приказов.

«Идеальный» солдат Национальной народной армии ГДР мог иметь лишь одну цель — защиту Родины. Но лейтенант Штофф имел ещё и другую.

У района Лихтенберг была мрачная, окутанная легендами репутация. Среди многоквартирных домов типовой застройки особенно выделялось длинное здание высотой в пятнадцать этажей. И каждый гражданин Германской Демократической Республики знал, кому оно принадлежит, но лишь строил теории о том, что творится внутри.