Измена. До последнего пациента

Дорога к Сосновому почти не изменилась.

Те же поля, чёрная полоса леса вдали, редкие остановки с облупившейся краской. Только раньше Вера ехала сюда в дребезжащем автобусе с одним чемоданом и дипломом, а теперь — в дорогой машине, за которую ещё предстояло выплатить кредит.

Навигатор привёл её к ржавым воротам.

За ними стояло одноэтажное кирпичное здание. Половина окон была заколочена. Над входом сохранилась выцветшая табличка: «Амбулатория».

На стене красной краской нарисовали крест и дату будущего сноса.

Вера вышла из машины.

— Не советую заходить без каски, — раздался женский голос. — Потолок в коридоре осыпается.

На крыльце стояла пожилая женщина в ватнике и резиновых сапогах.

— Нина Павловна?

Женщина прищурилась.

— Вера Сергеевна. А я думала, вы нас забыли.

— Узнали?

— По походке. Вы и в молодости шли так, будто опаздывали спасать человечество.

Нина Павловна достала связку ключей.

— Что случилось? Богатая городская докторша решила посмотреть, как бедные живут?

— Я больше не работаю в городской клинике.

— Уволили?

— Можно сказать и так.

— Значит, вспомнили про нас.

Она отперла дверь.

Внутри пахло плесенью. Под ногами хрустела штукатурка. В регистратуре не было стёкол, в процедурной стояла кушетка с порванной обивкой, а из стены торчали обрезанные провода.

— Электричество есть? — спросила Вера.

— В одной розетке. Если не включать чайник.

— Вода?

— Колодец во дворе.

— Отопление?

— Печка в подсобке. Трубы разморозило три зимы назад.

— Оборудование?

Нина Павловна открыла шкаф. Внутри лежали пожелтевшие бинты, ржавый лоток и механический тонометр.

— Вот.

— Это всё?

— Ещё таблица для проверки зрения.

На стене висел лист с буквами. Нижнюю половину съели мыши.

Вера прошла по кабинетам. Потолок действительно осыпался. В бывшей операционной рос мох. На двери кладовой кто-то написал мелом: «Не открывать — осы».

— Сколько здесь пациентов? — спросила она.

— Сегодня?

— Вообще.

— Последний врач уехал четыре года назад. Я принимаю давление, делаю уколы, перевязки. Раз в неделю приезжает терапевт из района. Глазных не смотрит.

— Почему люди не ездят в город?

Нина Павловна усмехнулась:

— На чём? Автобус два раза в неделю. Утром туда, вечером обратно. Если очередь большая — ночуй на вокзале.

Она провела Веру в бывший кабинет главного врача.

У стены стоял старый стол. На подоконнике лежал журнал.

Вера открыла его.

Фамилии, даты, короткие записи Нины Павловны. «Снижение зрения». «Боли в глазах». «Мушки». «Направлен в район». Рядом с некоторыми фамилиями — одно слово: «Не поехал».

— Почему вы всё ещё здесь?

— Потому что ключи кому-то надо хранить.

— Здание снесут.

— Знаю.

— Есть программа. Если получить лицензию…

— Вера Сергеевна, вы себя слышите? Какая лицензия? Здесь грибок скоро собственный паспорт получит.