Четыре аэропорта и один вокзал

* * *

Началась регистрация на рейс. Как-то получилось, что Пат и Паташон не просто встретили знакомых, но и встроились в очередь. Стоявшие за ними туристы поворчали немного, но, глядя на Пата, буянить не стали. К тому же очередь шла довольно быстро.

Новые попутчики даже помогали двигать чемоданы, и выглядело это так, как будто старые друзья, отдыхавшие вместе, обмениваются впечатлениями по дороге домой. И так получилось, что Коля все время общался с Петром, а вот Севастьян развлекал беседой Лику. За десять минут она засмеялась чаще, чем бывало за день. Паташон был ниже собеседницы сантиметров на десять, но каким-то образом лицо его все больше и больше приближалось к Ликиному. Не было в этом разговоре ничего фривольного и ничего даже флиртоподобного. Кроме живой Ликиной заинтересованности. Колю это беспокоило.

Да еще и встали они так, что в какой-то момент Севастьян и Лика оказались как бы за спиной Коли, а Петя стоял перед ним и фактически не давал возможности повернуться к жене. И это напрягало еще больше.

Если бы не внезапная ревность, то Сиверскову разговор был бы даже интересен. Его собеседник, несмотря на то что явно увлекался во время отпуска не только текилой, но и всеми напитками, бывшими в его распоряжении, сохранил прекрасную память. Петр вспомнил ту прессуху, на которой они виделись целых шесть лет назад, и даже каких-то общих знакомых нашли. Он жаловался на Думу, в которой так скучно стало работать из-за депутатов «Единой России» (Коля понимающе кивнул), и на то, как всех и все поддавили, но все равно «вариантов полно и без денег сидеть не приходится». Помянута была пара фамилий, Коле они были страшно интересны по работе. Если бы не хихиканье за спиной, Коля был бы куда более интересным собеседником, но Петра внимательное молчание собеседника даже и заводило. Он был из тех, кто готов болтать часами, в том числе и о темах, которые ему недостаточно хорошо знакомы. А тут уж и про пиар, и про журналистику…

* * *

Работа в информационном агентстве оказалась похожа на субботник. Только первая зарплата поступила в срок, правда оказалась несколько меньше обещанной. «Испытательный срок», – важно сказал Коле его руководитель и немедленно обратил внимание на огромные упущения и недочеты в работе. Сиверсков не спорил, но следующая и точно такая же по размеру зарплата случилась только через полтора месяца. Задержки набегали и накапливались, но на работу надо было ходить ежедневно. Случались и «экстренные форс-мажоры», требовавшие сверхурочных. В эти дни, как и в дни, когда ожидавшуюся зарплату не выдавали или отдавали лишь часть, руководство агентства проводило собрания с обещанием гор золотых и карьер небывалых. «Частники», – презрительно ворчал Павел Андреевич в ответ на рассказы сына и обещал, что с нового учебного года вернет его на благопристойную преподавательскую стезю.

Коле на работе, наоборот, все нравилось, но денег, конечно, было совсем в обрез. А отсутствие опыта или связей мешало прихватывать какие-нибудь халтурки, с которых кормились более опытные коллеги.