Ах, уехал мой любимый

Но за мгновение до запланированного мною поцелуя в щёку Козырский слегка повернул голову и подставил губы.

Застыла не в силах предпринять хоть что-то. Вселенная сузилась до черных глаз, смотрящих на меня в упор, и ощущения мягких теплых губ на моих.

Кончик языка коснулся нижней губы и это отрезвило. Попыталась отпрянуть, решив, что этого достаточно и больше доказывать бывшему мужу ничего не нужно, но капкан рук замкнулся за моей спиной, не намереваясь отпускать. Контрастом железной хватке послужил язык, что нежно разомкнул мне губы и проник в рот, намереваясь исследовать мой, без сомнений, богатый внутренний мир.

Выдержала ещё секунду хлипкой обороны и поддалась ласке, напрочь забыв, с чего всё началось.

Сумочка выпала из руки и глухо упала на асфальт у самых ног. Мужские пальцы затерялись в моих волосах, сжали их в кулак и притянули меня ближе к высокому телу, почти оторвав от земли.

Позволила себе углубить поцелуй и неуверенно коснуться кончиками пальцев колючей щетины. Судорожный вздох сорвался с губ Матвея, словно он всё это время вовсе не дышал, ожидая ответного шага.

Если существует оргазм рта, то я его достигла прямо сейчас.

Но сухой кашель за спиной разрушил всю идиллию момента. Звёзды перестали кружить перед глазами, бисер мурашек рассыпался по коже и исчез, а бабочки, парящие в животе, обделались, напуганные действительностью, внезапно обрушившейся на мою голову.

Мягко прикусив мою нижнюю губу напоследок, Козырский нехотя разомкнул объятия, но придержал за локоть, заметив, как я пошатнулась, оставшись без его опоры… в виде губ с привкусом мятной жвачки.

Взгляд черных глаз, заволоченных необъяснимым туманом, сосредоточился на моём лице.

- Ну, пока, - выдавила я севшим голосом.

Чёрные бездны сузились, мазнули над макушкой по туловищу бывшего, стоявшего за мной, и снова вернулись к моему лицу.

Матвей плавно подался вперед, и этот его простой жест заставил меня приготовиться к ещё одному поцелую. Но он лишь наклонился и поднял упавшую ранее сумочку. Мягко вложил её ремешки мне в руку и сдержано улыбнулся, заметив, как я разочарованно облизала губы.

- Ну, пока, - отозвался эхом и оставил меня в сумбуре мыслей, в котором мне придётся разбираться наедине с собой.

Дверь черного джипа хлопнула, голодным хищником зарычал двигатель и автомобиль плавно скрылся с придомовой парковки.

Развернулась к Лёше и удовлетворенно выдохнула, обнаружив того в растерянности и лёгком шоке. Или нелёгком. В любом случае, ему теперь будет полезно знать, что руки нужно держать при себе. Матвей выше него на голову, шире в плечах, да и дерется он точно лучше, чем Лёша. По крайне мере, в школе с ним никто не рисковал связываться после пары драк.

- Кто это такой? – брезгливо спросил бывший.

- А почему ты у него не спросил? – не смогла сдержать едкой насмешки. – Засмотрелся?

- Я хочу, чтобы ты сама мне сказала, что за мужик хозяйничает у тебя во рту.

- Вот ты и ответил на свой вопрос: он – мужик, а ты… - оценивающим взглядом прошлась по его фигуре. – А ты езжай, Алёша.

Не планируя дожидаться его ответа, повернулась в сторону подъезда и направилась к двери. Мне физически необходимо растечься ванильной лужицей на коврике в ванной комнате, принять холодный, отрезвляющий душ и приступить к самокопанию, а затем и к самозакапыванию, когда в полной мере осознаю всю глупость своего отчаянного поступка.

Глава 4

Дура!

Нет, не так.

Дура дурацкая, как сказал бы Ваня, узнай он, чем его мать занималась сегодня у подъезда, пока он доставал из морозилки тефтели.

Кто, вообще, меня просил лезть целоваться к Козырскому? С чего вдруг я решила, что прикрытие в виде нового-старого мужчины самое надежное? Почему вместо того, чтобы сразить бывшего мужа своим красноречием, как я это делала обычно, я засунула свой язык в… рот Козырскому? Хотя, это он первый мне его засунул. Как настоящий мужчина подставил плечо помощи и вывалил в рот, полный благодарности, еще и язык.

По рукам и спине пронеслись мурашки. Воспоминания о случившемся поцелуе отразились приятной истомой внизу живота и пощекотали теплом солнечное сплетение

Так, Литвинова! Стоп! Продолжаем злиться, не сбавляем градус!

Попыталась собрать волосы в высокий хвост резинкой. Ничего не вышло. Локоны подобно маленьким змейкам разбегались в стороны, отказываясь собираться единым коллективом на моей макушке. Швырнула резинку обратно в шкатулку и смерила быстрыми шагами комнату. Замерла. Прислушалась к обстановке сверху.

Тихо, но слышны легкие шаги. Значит, Козырский дома. Бросила взгляд на настенные часы – одиннадцатый час.

Может, стоит подняться и извиниться? Это поможет избежать ненужных предположений и лишних надежд со стороны мужчины. Да, и зачем ему чужие проблемы? У него, наверняка, и своих вполне хватает.

Неслышно заглянула в комнату к сыну. Спит. Его сон надежно охраняет робот, стоящий на тумбочке, а рядом с ним ночник в виде футбольного мяча, который отбрасывает тусклый свет на стены детской.

Вот если бы я сама себе не создала сегодня проблем, то тоже сейчас бы безмятежно слюнявила подушку до самого утреннего будильника.

На цыпочках прошла в прихожую, сняла с крючка ключи от квартиры, надела тапочки и снова застыла в нерешительности на маленьком коврике у самого выхода.

Или стоит оставить извинения на завтра? Нет, лучше сегодня и прямо сейчас, потому что завтра я буду гораздо менее смелее, чем сегодня, а моё молчание даст Козырскому плодородную почву для выращивания разных теорий амурного оттенка. Начиная от той, в которой я всё ещё люблю его и, заканчивая той, в которой я - изголодавшаяся разведенка, которая готова прыгнуть, как блоха, на любого мужчину, который ответил на её «привет».

Не буду давать ему ложных надежд. Вообще, ничего давать ему не буду!

Прикусила ноготь на большом пальце, подняла взгляд на потолок и снова вслушалась в шаги. Ходит. Значит ещё не спит. Вобрала в грудь побольше воздуха, наивно полагая, что надышусь смелостью. Завязала потуже шнурок пижамных шортов, запахнула кардиган, вставила ноги в тапочки и тихо покинула квартиру, прикрыв её за собой на ключ. Сейчас быстренько извинюсь, объясню ситуацию, покраснею, позаикаюсь и прибегу домой, прятать голову под подушкой, как страус в песке.

Не спеша поднялась на этаж выше. Замерла у нужной мне двери и мимолетно оглядела себя, чтобы нигде не выпал ни один сантиметр намёка на сексуальный подтекст. Всё пристойно. Даже кардиган, словно снятый с плеча бабки, мог служить оберегом или венцом безбрачия - ужас, летящий на крыльях моли.

Прочистив горло, нажала на дверной замок и сделала шаг назад. Обняла себя за плечи и мелко вздрогнула, когда услышала быстрые приближающиеся шаги внутри квартиры и последовавший за ними скрежет старого замка.

Дверь отъехала в сторону и в свете подъездной лампочки появился Козырский в одних серых спортивных штанах, сидящих непозволительно низко. Немного взъерошенный и даже несколько уставший. Черные, густые брови слегка съехались над переносицей.

Не ожидал.

- Привет, - качнулась я с пяток на носки.

- Привет, - прочистил он горло и отошел в сторону. – Заходи?

- Нет, Матвей, - тряхнула головой и запустила пальцы одной руки в волосы. Пытаясь замаскировать неловкость, взлохматила макушку и перекинула густую гриву на одно плечо. – Я пришла извиниться за сегодняшнее.

- А что ты сегодня успела натворить? – спросил он насмешливо и уперся плечом в один дверной косяк, а ладонью в противоположный.

Пробежалась взглядом по мышцам рук, что плавно перекатывались под его кожей при этих простых движениях. Снова прочистила горло и опустила взгляд на пальцы его ног. Босой. Куда ни глянь – там нет одежды. Нельзя так!

- Тот поцелуй у подъезда…

- Тебе не понравилось? – перебил он меня.

Вскинула обалделый взгляд и поймала лёгкую улыбку на хитром лице.

- Я не о том пришла поговорить.

- Так понравилось или нет? – настаивал он.

- Козырский! – вспыхнула я раздражением и сжала кулак, мысленно представляя, как зажала в нем его горло. – Заткнись и не мешай мне извиняться.

- Ну, раз ты сегодня такая милая, то, продолжай.

- Спасибо, - фыркнула и сделала глубокий вдох.

Боже! Я столько дышу, что еще немного и у меня произойдет гипервентиляция.

- Я не должна была этого делать, особенно учитывая, что утром я на тебя наорала, а потом вечером этим же ртом полезла к тебе с поцелуем…

- Увлекательный круговорот рта в природе, - хмыкнул мужчина. – Мне нравится.

- Козырский!

- Молчу-молчу, - вскинул он ладони и примирительно улыбнулся.

- В общем, прости меня. Этот поцелуй ничего не значил. Просто последнее время желание бывшего мужа вернуться в семью всё больше становится похожим на домогательство. Вот я и решила, что пусть думает, что у меня кто-то есть, чтобы хоть немного сохранить личное пространство, - выпалила я всё как на духу и виновато опустила голову, ожидая топора палача, коим сейчас являлся Козырский.

- И давно это происходит? – спросил он неожиданно серьёзно, заставив меня посмотреть ему в глаза.

- Что?

- Его домогательства.

- Неважно, - отмахнулась я. – Думаю, теперь он не станет распускать руки. Ну, по крайней мере, некоторое время – точно.

- А потом что? – спросил он мрачно и вышел на лестничную площадку, как и был, босиком.

- Что потом? – нахмурилась, не понимая, о чем речь.

- Потом… Когда он возобновит свои домогательства, что ты будешь делать?

- Что-нибудь придумаю, - гордо вздернула подбородок. – Тебе-то какое дело?

- До твоего муженька?

- Бывшего…

- Никакого, - его губы дрогнули в лукавой улыбке.

Кончики пальцев заныли от желания снова коснуться колючей щетины. Громко сглотнула, поймав на себе взгляд черных глаз, которые с тем же любопытством разглядывали мои губы.

- Этот разговор можно считать тем разом, когда ты на меня наорала? – спросил Матвей вкрадчиво.

- В смысле? – повела бровями и вгляделась в черные бездны.

- Ну, если взять во внимание круговорот твоего рта в природе, то выходит, что в следующий раз должен быть поцелуй.

- Козырский, - выдохнула я, плохо маскирую улыбку. – Тебе когда-нибудь будет больше семнадцати?

- Лет или…

- Стоп! – подняла руку и накрыла пальцами его рот, желая заткнуть. – Даже не начинай!

Теплые губы шевельнулись под подушечками пальцев, а в черных глаза отразились яркие искры, снова разгоняющие табун мурашек по коже. Но Матвей не спешил убирать мою руку или предпринять хоть что-то, чтобы я перестала его лапать.

- Кхм… - отняла я пальцы от его лица, опустила глаза и запахнула кардиган, отступая к спасительной лестнице, ведущей вниз. – Еще раз прости и больше это не повторится.

- Но, если что, то мой рот к твоим услугам. Ну, знаешь… - поиграл он густыми бровями. - Как ты любишь, в общем.

- Дурак, - покачала я головой и поспешила спуститься на свой этаж, пряча смущенную улыбку за завесой волос.

- И ничего я не дурак, - донеслось мне в спину сверху. – Я твой рот спасал, женщина!

Вжала голову в плечи и подняла взгляд на верхний лестничный пролёт, из-за которого выглядывал смеющийся Козырский.

- Ты можешь не кричать об этом на весь подъезд? – прошипела я.

- Да, точно. Герой должен быть скромнее.

Закатила глаза, но ничего отвечать не стала. Молча продолжила спуск к своей квартире.

- Спокойной ночи, Анют, - послышалось сверху.

- Спокойной ночи, Матвей, - откликнулась эхом и прикусила нижнюю губу, пряча предательскую улыбку.

Глава 5

Телефон трезвонил в глубинах сумки. Несколько любопытных детских взглядов уставились на меня, ожидая, когда я возьму трубку или они начнут дискотеку.

Детская площадка – здесь за любой движ всеми конечностями.

Выудила телефон из сумочки и, прежде чем ответить на звонок, убедилась в том, что Ваня в поле зрения и никуда не планирует бежать.

- Да? – бросила небрежное в трубку и откинулась на спинку скамейки.

- Привееет, - протянула подруга довольная, как кошка.

- Привет, Алён, - улыбнулась, представив её хитрую моську.

- Чего поделываешь?

- Бразильский сериал смотрю.

- Да? И что в сегодняшней серии? – оживилась подруга.

- Только что Марсель и Габриэль подрались за Камилу.

Обвела взглядом мальчиков, сидящих в разных углах песочницы.

- Да ты что?! – с придыханием протянула Алёнка. – Ну, дела! А Ванька наш что?

- А Ванька заселился с Камилой в отдельный домик и сейчас они… - пригляделась к молодоженам. … - Пересчитывают деньги, ну, которые молодые листья черемухи.

- Хах! Вот это я понимаю! Наш Ванька нигде не пропадёт!

- Это точно.

- А то вышла на детскую площадку и будто заграницей побывала. Габриэль, Камила… У нас только Ванька да Машка. Кто б нам раньше сказал, что детей можно делать иностранцами…

- И как бы мы своих назвали? По-моему, лучше, чем Иван-да-Марья не придумаешь, - проследила взглядом за сыном, который смущенно дарил одуванчик своей избраннице.

- Чай-Хана, например, - деловито заявила Алёнка. – У тебя сын – Чай, у меня дочь – Хана. Сочетание даже покруче, чем Иван-да-Марья.

- Они нас не простят за это, когда подрастут, - смеялась я. – Чай Алексеевич и Хана Петровна… О, боги!

- А классно звучит, слушай.

- Так, кхм, - перестала я смеяться и прочистила горло. – И чего ты мне звонишь? Выкладывай.

- Да, так… - пропела она невинно. – Просто.

- Алён, - цокнула я. – Ты последний раз звонила «да, так, просто», когда в роддоме захотела говяжий бульон. Чего случилось?

- Слышала, твой бывший в город вернулся? – спросила подруга аккуратно, зная, что ступает по тонкому льду.

Глубоко вдохнула и закатила глаза. Так и знала, что скоро об этом узнает весь город.

- Угу, - ответила я бесцветно.

- Говорят, он стал ещё краше и выше, чем был… - прощупывала она почву.

- Знаю, - произнесла я, нарочито равнодушно.

- Да?! Откуда? – взорвалась Алёна на том конце провода.

- Он купил себе квартиру прямо над моей. Мы соседи уже два дня.

- Соседи?! – не сложно представить, как она выпучила глаза. – Ты уже пустила газ в его квартиру?

- Нет, - тихо хохотнула я.

- А слюни? – в голосе слышалась хитрая улыбка.

- Отстань, - уже смеялась я. – Наши отношения давно в прошлом. Лет двенадцать как…

- А ты уверена, что он думает так же?

После вчерашнего вечера я уже ни в чем не уверена. Ещё этот поцелуй…

- Уверена, Алён. У каждого из нас давно своя жизнь. У меня, вообще, Ванька и развод.

- Ну, не чума же и понос! – воскликнула она возмущенно. - Подойти-то к тебе можно. Ничем не чревато, вроде.

- Ну, да. Подойти и снова отойти, - вздохнула я. – Мне эти качели сейчас совершенно ни к чему. Тем более, у нас уже был шанс…

- Вы тогда были двумя зелеными соплями, - фыркнула Алёнка. – Ты, вообще, думала, что залетишь после поцелуя. Так что не сравнивай то время с тем, что у вас есть сейчас. Тем более, теперь-то ты знаешь, что для залета нужно чуть глубже… целовать.

- Нацеловалась уж.

- Да, брось! Ещё остались не целованные места… – усмехнулась она. – В гости-то к тебе заглянуть можно? Завтра, например.

- Зачем?

- За солью, блин! У неё там Аполлон над башкой живёт, а она спрашивает, зачем к ней можно в гости зайти. Машка тоже давно в гости напрашивается. Петьку брать с собой не буду, а то слюну при муже на чужого мужика пустить не получится…

- Тортик хоть с собой возьми.

- Естественно! Над подругой поселился замечательный сосед. Я еще и шампанское прихвачу.

- И кляп, Алён. И кляп.

- Ладно, - протянула она почти разочаровано. – Постараюсь быть хорошей девочкой и не открывать рот слишком широко.

- Верится с трудом.

- Ещё бы!

Глава 6

- Почему в этом сарае нет лифта? – пыхтела за спиной Алёна, поднимаясь следом за мной по лестнице.

- Потому что лифт в этом сарае собачки, кошечки и человечки используют в качестве туалета, - бросила ей через плечо и тряхнула руками с пакетами продуктов.

Ваня и Маша уже убежали вперед и, наверняка, ждали нас у входной двери квартиры, продолжая бороться на игрушечных мечах с мыльным раствором для пузырей.

- Брось меня здесь. Я дальше не могу.

- Алён, - остановилась я на одной из ступенек и обернулась к подруге. – Мы поднимаемся на второй этаж. А ты устала уже на подходе к подъезду. Не ной, а!

- Я – мать! Я рожала! – попыталась она вклинить в наш диалог любимый аргумент, которым буквально только что дразнила яжемать на кассе в супермаркете.

- Ты рожала четыре года назад, а не прямо сейчас. Так что ноги в руки, колготки в брюки и пойдём. Остался всего один пролёт. И дети уже, наверное, облились мылом и скользят под дверью.

- Кто, вообще, придумал, что идти по магазинам после работы и садика – отличная идея?

- Ты, Алён.

- А, ну, тогда всё нормально.

Поднялись на нужный этаж, за спиной послышался облегченный вздох.

- Вань, возьми, пожалуйста, у меня в сумочке ключ и открой квартиру, - взглядом указала сыну на сумочку, которую удерживала мизинцем и силой мысли от самой автобусной остановки.

- Хорошо, мам.

Запрятав пластиковый меч под подмышку, он взял у меня сумочку и нашарил в ней ключи, стараясь не помять тетради, которые я взяла на проверку на время выходных домой.

Пока Алёна умирала за моей спиной, пыхтя как старый паровоз, Ваня открыл дверь и прихватил у меня пакет со сладостями, чтобы облегчить мою ношу и заодно раздербанить его вместе с Машей – своей боевой подругой.

- А я-то думала, что после развода женщина срывается с моральных цепей и под её дверями стоит очередь из желающих… не при детях будет сказано, но так как они здесь, то назовём это донести пакеты с колбасой в твоё одинокое гнёздышко.

- Фу, Алён! Фу! – вошла в квартиру вслед за детьми. – Сейчас разберем пакеты и помоем тебе рот с мылом. Хозяйственным.

- Рот мне мыть не надо, но от душа я бы не отказалась. Холодного. А то утром, когда я собиралась на работу, за окном была зима, а сейчас опять весна. Я - потная лошадь.

- Заходи уже в стойло.

В стороне послышались шаги. Кто-то поднимался по лестнице и делал это довольно бодро. Без какой-либо цели вскинула голову и пригляделась, ожидая увидеть… кого-то. Праздное любопытство узнать, кто создает этот бодрый топот.

Алёнка, продолжая горбиться и тянуться руками с пакетами к полу, тоже повернулась на звук приближающихся шагов. Едва нашим взорам показалась макушка с черными волосами, подруга выпрямила спину, выпятила груди и напустила на своё лицо небывалую лёгкость, словно не была всего секунду назад умирающей потной лошадью.

За черной макушкой последовал лоб, завешанный знакомой густой взлохмаченной челкой, под ней ещё более знакомые густые брови и темные, почти порочные, глаза, что снились мне сегодняшней ночью, не позволяя уснуть и расслабиться. Вместо этого я лежала на спине и злилась на него, сверля глазами потолок.

Словно почувствовав на себе мой взгляд, который я не успела вовремя отвести, приклеившись к его лицу, Матвей вскинул подбородок и посмотрел прямо в глаза. Будто точно знал, куда ему следует смотреть.

Почувствовала, как лицо вспыхнуло багрянцем, желудок упал в пропасть, а по рукам пробежалась мелкая дрожь.

Боже! Как девчонка! Он всего лишь посмотрел, а я уже краснею и бледнею, как в десятом классе на уроках физкультуры, когда он забивал гол и салютовал мне, чтобы снова и снова добиваться такой реакции на себя.

На губах, обрамленных лёгкой щетиной мелькнула улыбка. Мимолетное подмигивание и я, наконец, соизволила опустить взгляд и сосредоточить его на подруге, которая без какого-либо смущения пялилась на Матвея во все глаза.

Только когда его пятки исчезли с поля зрения, я смогла выдохнуть и расслабиться. Алёнка же, подойдя к лестнице, продолжила наблюдать за его восхождением до последнего момента.

- Вау! – выдохнула она восхищенно, когда сверху хлопнула дверь. – Вау! Вау! Вау! Он как рок-звезда. Ты видела эти плечи? А размер ноги? Ты понимаешь, что это значит? А эта бородка? Он все двенадцать лет после школы купался в фонтане с тестостероном? Вау!

- Алёна, помнится, ты устала.

- Ммм, - прикрыла она глаза, втягивая носом воздух. – А как пахнет! Спроси у него, какой туалетной водой он пользуется. Мужу такую же куплю. Если это его природный запах, то я буду приходить и тереть об него Петьку.

- Думаю, Петя не обрадуется такой косметической процедуре.

- Да, кто его спрашивает? – скуксилась Алёнка, наконец, соизволив спуститься к моей квартире. – Ну, Козырский… - качала она головой, входя в распахнутую для неё дверь. - Как вино, блин, с годами только краше. Ты, кстати, тоже, - бросила она через плечо, скинула в прихожей туфли и занесла пакеты в кухню, поставив их на обеденный стол. – Вспомни себя в старшей школе.

- Что не так со мной было в старшей школе? – закрыла дверь и тоже скинула туфли. Заглянула в комнату к Ване, убедившись в том, что разбор сладостей идет полным ходом. Прошла в кухню, наблюдая за тем, как подруга перекладывала продукты из пакетов в холодильник и по шкафчикам.

- В старшей школе ты была похожа на нашу школьную доску из кабинета физики. Помнишь?

Нахмурилась, силясь вспомнить, что такого особенного было в той доске.

- Стоп! – осенило меня. – Она же была с двумя прожженными дырками и вмятинами.

- Так и я о том же, - смеялась Алёнка. – В старших классах ты была плоская как та доска. Глаза у тебя были такими же здоровыми, как те две дыры. С тех пор, кстати, ничего не изменилось. А вместо груди у тебя были те же две вмятины. У всех в это время уже были две относительно заметные выпуклости, а у тебя… впуклости. Если такое слово существует, конечно.

- Иди ты! – подавляя улыбку, швырнула в нее пакетик с ванилином. – Нормальная я была!

- Ну, в общем-то, да, - состроила она задумчивую гримасу. - Но Козырский… Школьные красавчики после окончания школы, обычно, отращивают пузичко и врастают задом в проперженный диван. А он, посмотри-ка! Только хорошеет. И размер ноги больше стал если ты понимаешь, о чем я? - заиграла она бровками, хитро улыбаясь.

- Отстань, - отмахнулась от неё. – Я еще не закончила на тебя обижаться за сравнение с доской из кабинета физики.

- А я еще не закончила воспевать Козырского.

- О, нет! – вскинула я руки и направилась к выходу из кухни, желая скорее выбраться из блузы и узкой юбки, от которых устала за рабочий день. – Это без меня. Я умываю руки.

- Как домоешь, приходи, - крикнула она мне в спину. – Поужинаем.

Глава 7

- Где думаешь провести отпуск? – спросила Алёнка, накалывая помидорную дольку на вилку.

Дети давно уже наелись, получили желанный десерт, ради которого можно стерпеть полтарелки нелюбимых овощей, и убежали в комнату к Ване, чтобы продолжить войну супергероев с одной стороны и белокурых Барби с другой.

- До отпуска ещё полтора месяца, - повела я плечом. – Да, я и не думала, если честно. Может, к родителям на неделю съездим с Ваней.

- Зачем? – уставилась на меня подруга, вскинув брови. – За ватным трусом? Или шерстяным?

- Трусом?

- Трусами, боже! – выдохнула она шумно и обтерла уголки губ салфеткой. – С таким настроем в твоём доме кружевом и не пахнет. Ты, вроде, развелась с редкостным куском дерьма, а не овдовела, потеряв прекрасного мужа.

- И что теперь? – отложила вилку и отпила остывшего чая. – Мне нужно пуститься во все тяжкие и мстить ему до самых мозолей в причинных местах? Год всего прошёл, Алён. Я не готова снова кого-то подпускать к себе, а тем более, к Ване. Это так просто не делается. По крайней мере, не с моей ответственностью.

- Вот, если бы у меня случилось что-то такое... Тьфу-тьфу-тьфу, конечно! Не хотелось бы отрывать Петьке голову и всё, что посмело торчать без моего ведома, - поплевалась она в сторону и постучала по поверхности стола. – Мне кажется, я бы начала фестивалить так, что краснели бы путаны, которые стоят на пятаке у кинотеатра. Честное слово. Если у любого города существует свой супергерой, то у нашего города была бы своя суперпотаскуха.

- Это тебе так только кажется, Алён. Я тоже первые сутки думала, что займусь чем-то таким назло бывшему, но на деле ничего кроме отвращения ко всему мужскому полу не испытала.

- Что ж, - сложила она пальцы домиком под подбородком. – В таком случае, раз уж прошёл уже год и отвращение, скорее всего, давно выветрилось из твоих чресел и чертогов, предлагаю тебе в следующие выходные сгонять с нами на природу. Ваньку возьмёшь.

- Что-то как-то подозрительно, - сощурилась я.

- Ничего подозрительного, - поспешила подруга опустить глаза и заняться салфеткой, снова и снова складывая её вдвое. – Просто май. Просто шашлыки.