Ведьмы. Дарья и Ворон

Ксения Карцева

Ведьмы. Дарья и Ворон

Глава 1

Не зря народ боится ведьм.

Их сила таинственная, пугающая, непостижимая.

Никто не знает главного: больше всего прочего,

ведьмы сами боятся своей силы.

Принято считать, что монстрами не рождаются – ими становятся. Спешу разочаровать любителей этой поговорки. Я родилась монстром. Забавное исключение из правил, не правда ли?

Солнце уже клонилось к закату, когда я, петляя по лесу, набрала корзину шиповника. Он отлично годится для приворотных зелий. Такой можно продать местным крестьянам. Выручить за это приличных деньжат, а остатки ягод засушить на зиму. Зимой каждая трава, каждая ягода на вес золота. Благодаря таким запасам можно долго кормиться за счет крестьян. Между делом, сумерки все сгущались. И действительно, пора возвращаться домой. Холодный августовский ветер напоминал о скором приходе осени. Я вышла на знакомую тропинку, возвращаясь в «Черное». Последнее пристанище отвергнутых ведьм. В вечерней тьме не стоило труда найти это место. Ведьмин амулет сильнее вибрировал в кармане, посылая сигнал о том, что где-то рядом находятся «свои». Но выдавала наше убежище вовсе не магия, не древние амулеты. Все гораздо проще. За версту я услышала заливистый смех и обсуждение последних сплетен. Ведьмы собрались у вечернего костра и обменивались свежими сплетнями. Кто-то как обычно делился своими проказами, как достижениями. Ежедневное развлечение. Шаг за шагом голоса становились все отчетливее.

— Ой, а я сегодня столько деньжат за порчу выручила. Жена помещика решила его со свету сжить за наследство. Ох и хитрая девчонка попалась! Двадцать лет, а стократ умнее меня в ее годы!

— Ты погоди! Я сегодня на Каменку, что южнее нас, такой град наколдовала! У них весь урожай поиссох. Вот приду спустя неделю к ним. Обернусь какой девчонкой миловидной и скажу, что добрая колдунья. Случайно рядом проезжала. Деньжат они заплатят, боюсь не дотащу! Закуплюсь в лавке у Петровны. Мой амулет на нечистых совсем разрядился, надо бы камней прикупить, да зарядить. А может денег выручу и вовсе в город подамся, не увидите меня больше!

— А ты смотри до города донеси, чтобы не обокрали!

Ведьмы ехидно засмеялись.

— Ой девчонки, совсем вы о себе не думаете. Я сегодня с Иваном встречалась из Калиновки. Вот он знает как женщину порадовать!

— Ты смотри, жена его узнает – ни одно заклинание не спасет тебя.

Ведьмы разразились задорным смехом. На этом моменте я уже вышла из леса и облокотилась на березу, слушая их рассказы. Ноги протестовали от долгой ходьбы, но садиться у кострища и присоединяться к разговору мне совсем не хотелось. Они ведь не только сплетни обсуждают, но и друг друга. Дело рано или поздно скатывается до склок и оскорблений. Мне не нравилось то, что ведьмы настолько радуются своим пакостям. Так они лишний раз только подкрепляют мысль о том, что все мы несем зло. Забавное дело, на следующее утро все ссоры стихали и жительницы «Черного» вели себя как ни в чем не бывало. Пока я снова мысленно сокрушалась о том, что не хочу быть похожей на них – дверь одного из домов скрипнула, и на пороге появилась моя мать. Она моментально нашла меня взглядом.

— Дарья, где тебя черти носят? Давай скорее в дом.

Со вздохом поправила сумку на плече и отправилась к матери. Наша крошечная изба была обставлена только самым необходимым. Большая комната сплошь и рядом увешана различными травами и сухоцветами. В углу пыхтит самодельная печка, на которой мама часто готовит простенький ужин. Несколько узких ковриков, что мы связали зимними вечерами – переливаются разными цветами на деревянном полу. В одном из углов стоял рабочий стол, а на нем куча моих баночек и утварь для зелий. В «Черном» никогда не понимали моей любви к травам. Прочие ведьмы предпочитали зарабатывать на хлеб пакостями и интригами, собственно, от чего здесь и оказались.

Как только зашла в избу – поняла, что мать снова недовольна. Она сидела за столом и нервно постукивала пальцем, глядя в печь.

— Что увидела на этот раз?

— Беда нас ждет, Дашка. Ох беда! — Она вздохнула и быстрее застучала пальцем по столу. — Надвигается черной тучей, понимаешь? И ты в этом замешана будешь! Это-то меня и гложет.

Последние две фразы она произнесла почти шепотом.

— Ну мам. Ты сама знаешь, далеко не каждое твое видение сбывается. Пока ведь все хорошо? Может это и вовсе был обычный страшный сон. Давай, иди спать. И я пойду. Устала с дороги, сил нет.

Я выложила из корзины шиповник. Расстелила его недалеко от печи, чтобы подсушить. Сама отправилась на задний двор – умыться. Надо сказать, всего восемь домов в округе, поэтому здесь каждый вздох слышен. Вот и я стала невольной свидетельницей очередных сплетен.

— Ну и этого парнишку я охмурила. А он знать такая! Живет далековато, конечно. Но дом какой! Ох, а если я госпожой стану! Как жизнь повернется, с ума можно сойти!

— Что-то ты, Марьянка, совсем размечталась. Ты ведь сама сказала, что у паринки мешок золотых вытащила, когда тот уснул.

— Так, а что с него убудет? Да у него такой домина! Там эти мешки поди по всем углам лежат! А нам здесь нужнее. Я девчонкам давно обещала по хозяйству подкупить того да другого.

— Смотри, Игнатишна узнает – не обрадуется, что боярину дорогу перешла. Как бы беды какой не случилось.

Я не стала продолжать слушать этот разговор. Да и смысла в этом нет никакого. «Марьянка опять что-то натворила. Только бы на этот раз её проделки не обернулись неприятностями для всех». Я закрыла за собой дверь и вернулась к матушке. Та все сидела, не находя себе места. Закусила губу и продолжала постукивать ногтями по деревянному столу. Пока есть себе накладываю, смотрю сидит – поглядывает на меня искоса. Потом все же решилась. Откашлялась и произнесла:

— Завтра опять к своей Ладе собралась?

— Да, нужно отнести ей отвар от простуды. В деревни дети скоро болеть начнут, осень близится.

— Не ходи. Беда будет, чувствую.

— Я уже пообещала ей. К тому же, Лада никогда меня не подводила. Мы дружим уже много лет. Я ей доверяю.

— Смотри сама, Дашка, — мама обиделась и пошла в маленькую комнату. В нашу спальню.

Дверью хлопнула. Слышу – кряхтит и на кровати ворочается. Пусть переживает, если ей все неймется. Я не собираюсь вредить детям из-за чьих-то предрассудков. После ужина, впервые за весь день на моем лице появилась улыбка. Наконец я могу заняться любимым делом. Ноги сами привели меня в мой уголок травницы. Это место было единственной отдушиной в жизни. Подумать только, в моих руках смеси из трав превращались в целебные отвары и колдовские эликсиры. За этим делом я забывала себя и совершенно не замечала, что происходит вокруг. Так произошло и сегодня. Зажгла свечу и села поудобнее, открывая один из маленьких ящичков. Для целебного отвара против простуды я собирала травы еще ранним летом. В ту пору особенно хороши и полезны ингредиенты. Взяла горсть цветков мать-и-мачехи, добавила к ним горсть календулы и солодки. Перетерла все в ступке, затем добавила студеной воды и пару капель мятного масла. Поставила отвар на печь, чтобы хорошо его прогреть. Травы должны отдать свои целебные свойства и смешаться между собой. Наконец, когда все дошло до нужной мне консистенции – я прочитала особое заклинание, добавила каплю сияния и разлила по бутылочкам. К утру будет самое то. Теперь можно отправляться в кровать.

Сегодня снится странный сон. Обычно я могу управлять снами – но этот, совершенно другой. Тьма. Пронизывающий холод. Я стою в окружении ведьм. Мы находимся напротив «Черного», которое полыхает огнем. Треск сухого дерева отдается в ушах. Со скрипом падают доски. Вдалеке слышатся неразборчивые мужские голоса. На дворе темная холодная ночь: мы с колдуньями жмемся друг к другу в ужасе, а напротив горят наши дома. Маленькое тайное место, которое скрывало нас от всего мира. Кто-то всхлипывает, кто-то гневно смотрит на пламя. Резко звуки во сне замолкают. Ведьмы поворачиваются ко мне. Удивление и ярость плещутся в их глазах.

Сон оборвался так же резко, как и начался. Меня разбудил звук маминых шагов и грохот от посуды. Видимо, готовит завтрак. Я приоткрыла дверь в большую комнату и увидела, как та все ходит и что-то ворчит себе под нос. Между делом приготовила завтрак и украсила стол моими любимыми сухоцветами. Поставила нам тарелки с горячими блинами и молоком. Все-же, она любит меня, хоть и порой ведет себя как вредный ребенок. Я потянулась, чтобы размять мышцы после сна, а затем пошла и обняла ее.

— Я люблю тебя. Но я уже взрослая. Мне двадцать лет. В моем возрасте ты уже стала мамой.

— Знаю, дочка. Но ты – все что у меня есть в этой жизни. Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Такие сны пугают меня.

— Понимаю. Но обещаю тебе – я буду осторожна.

Мать вздохнула и села завтракать. Рукой пригласила за стол и меня. После завтрака она начала собираться на заработки. В паре местных деревень мама зарабатывает на гаданиях и предсказаниях. Местные считают ее провидицей, но не боятся. Никому никакого зла она не делала, а в «Черном» оказалась не по своей воле.

Я собрала свои заготовки, надела сумку и отправилась на встречу с Ладой. Мы всегда встречались на «нашем» месте недалеко от ручья. Вот и сегодня, как только солнце поднялось почти до середины неба – мы встретились и обнялись, как в детстве. Подруга с каждым годом становилась все красивее: светлые густые волосы, заплетенные в косу, широкие голубые глаза. Стройная фигура и совсем не деревенские, мягкие руки.

— Я думала тебя твои старые калоши вообще из деревни больше не выпустят, после нашего прошлого загула!

— Ооой, а я думала тебя мать в избе закроет, пока свадьбу твою не устроит!

Мы обе расхохотались и легли в траву. Лето заканчивалось, на земле уже лежали первые опавшие листья. По ручью расходились следы от холодного ветра. Птиц становилось все меньше – они уже отправляются на юг. Прямо сейчас над нами пролетел косяк стрижей. Вдалеке слышался стук топоров – в деревне Лады уже вовсю готовились к предстоящей зиме: укрепляли постройки и потихоньку наполняли дровянники. Большинство мужиков ушли в военный поход, но кто-то все же остался. Мужики вообще часто ходят в походы. Поэтому сейчас в деревне каждый из них на вес золота. Помимо инструментов, слышались игры малышни и звонкие голоса матерей. Ветер ласкал мое лицо. Здесь я была счастлива. Звуки обычной жизни так и манили, но я понимала, что меня ни за что не пустят в деревню. Ведьмам там не место. В городе к нам относятся попроще – там и народ пограмотнее. Но в село путь заказан. Обвинят в чем угодно и убить могут. Или просто пьяному дураку на глаза попадешься – мало не покажется.

— Мне, кстати, Илюшка предложение сделал. Представляешь?

— Ничего себе! Поздравляю, подруга!

Я кинулась обнимать Ладу, но она отстранилась и с сожалением покачала головой.

— Мать меня ни за что за него не выдаст, пока отец с похода не вернется. Если вообще вернется.

— Твоя мама хоть строгая, но сердце у нее доброе. Ты обязательно что-нибудь придумаешь. Кстати, я принесла то, что ты просила.

Я достала из сумки несколько пузырьков с отваром и рассказала тонкости применения. Подруга благодарно посмотрела мне в глаза, а затем над лесом, в стороне моего дома, испуганно взлетели птицы. Они с паническим криком бросились в рассыпную. Что-то определенно произошло. И это «что-то»мне совершенно не нравится. Мы с Ладой быстро переглянулись. Обе в недоумении.

— Мне пора бежать, что-то точно случилось.

— Увидимся через три дня, Даша. И возьми монеты за лекарства для малышей! Смотри, будь там аккуратнее!

Я наскоро обняла подругу и сунула монеты в карман. Побежала через лес к своему дому. В голове мелькала одна мысль«мама». Приблизившись к «Черному», я издалека увидела блеск доспехов вооруженных дружинников.

Глава 2

Сияние – оно живет внутри каждой ведьмы.

Так мы называем силу, с помощью которой

колдуем. Разочаровывает то, что этот запас

не бесконечен. Каждая из нас имеет свое

количество сияния, в зависимости от рода

и количества практики.

Я приняла облик лисицы и затаилась в высоких кустах можжевельника. Необходимо оценить обстановку. Из такого укрытия это сделать почти идеально. Пригнув мордочку, выглянула из-за ветвей и заметила, как дружина окружила наше скромное убежище. Ведьмы собрались в центре у костра. Или их заставили там встать. Напуганные колдуньи сбились в кучу, но всем своим видом старались показать, что не боятся. Напротив пленниц стоял высокий широкоплечий мужчина в расшитом красном камзоле. Вся одежда сидела на нем, как с иголочки. Дорогущий костюм переливался на солнце дорогим шелком и позолоченными нитями. На фоне этого командира и его парней, наши домишки выглядели совсем бедно. Незваный гость, тем временем, оглядел взглядом ведьм, а затем произнес:

— Я ищу Марьяну. Знаю, что она живет здесь. Выдайте мне ее.

Тут до меня дошло, что происходит. Вчера ночью именно Марьяна болтала о том, что у городского богача мешок золотых стащила. Похоже, это он и есть. Пришел забрать украденное золото. В любом случае, зря пришел. Мы своих не выдаем. Ведьмы, в ответ на его приказ, лишь переглянулись, но девушку не выдали. Лишь гордо смотрели в глаза мужчины. Марьяна вышла сама. Она пренебрежительно окинула взглядом командира и бросила:

— Ну здесь я. Зачем такой шум поднимать? Что, у бедных золото отбирать собрался? Совсем совести нет?

Она фыркнула и отвернулась в сторону. Но назад не отступила. Лишь недовольно сложила руки на груди.

— У меня? — вскричал от неожиданности гость. — Это у меня совести нет?! Охмурила меня вчера вечером! Споила, а пока я спал – мешок золотых из шкафа вытащила. Бесстыдница! Столько я ни за одну ночь не платил!

— Теперь заплатил получается. Урок тебе на будущее, — Марьяна издевательски смотрела ему в глаза. Даже не пыталась скрыть улыбку.

— Да помолчи ты уже, Марьянка, — Игнатишна, самая старая и опытная ведьма «Черного» вышла вперед. — Со мной будешь говорить, юнец. Скажи, как тебя зовут и чего хочешь от нас? Или убирайся отсюда прочь, вместе со своими нахлебниками.

Ведьма, опираясь на старую сухую клюку, встала и воинственно посмотрела на парня. Зная силу Игнатишны – она могла иссушить их всех одним только заклятием, но не хотела наживать лишних проблем. Если в нашем лесу пропадет целая дружина во главе с этим разодетым наглецом, то местные помещики и управа сразу начнут расследование. Тогда мы точно покоя не найдем. Старая ведьма, тем временем, продолжала молча ждать, разглядывая гостя.

— Меня зовут Царевич. Такую кличку получил еще юнцом в дружине у помещика Сокола. Сейчас я командир одного из отрядов. Но разговор сейчас не обо мне. Твоя девчонка охмурила меня, а когда я заснул – стащила золото. Либо возвращайте все до последней монеты – либо отдавай мне ее голову на откуп. Понесет наказание. Я за справедливость, бабка. А отдашь мне еще какую красавицу – дорогу сюда забуду и никому не расскажу, что нашел здесь ведьмино логово.

— Вот как ты заговорил, паршивец малолетний! — старуха звонко рассмеялась. Да так, что вороны с леса полетели. Смех ее был старый, как скрип сухих деревьев. — То, что ведьма забрала – назад никогда не получишь. И девчонку я тебе свою не отдам. Я близкими не разбрасываюсь в угоду разодетым юнцам.

Царевич нахмурился. Я видела, как он сжимает кулаки. Замечала по лицу, как мечется в своих мыслях. Чувствовала, как стучат сердца моих близких. Видела, в каком ужасе находятся все эти женщины. Моя мать стояла в этой же толпе и с пустыми глазами смотрела в землю. Казалось, лес вокруг затих и приготовился к чему-то нехорошему.

— Ты ведь понимаешь, бабка, что по одному моему приказу ребята всех вас не глядя перебьют? А деревню сожгут к чертям. Нам народ еще спасибо скажет, что мы землю от нечисти очистили.

Внутри меня вскипела ярость. Как смеет этот «бояришка» угрожать моим близким? Как вообще можно обращаться так с женщинами? Мама, после его слов, еле заметно задрожала, девушки замешкались. Нужно действовать. Я, все в том же облике лисицы - вышла из кустов и встала перед командиром. Игнатишна еле слышно прошептала:

— Дашка, не смей.

Мне было уже все равно. Что-то в голове переключилось и единственной целью стала защита моих близких. Защита матери, нашего дома и «Черного» вместе с его жительницами. Я не дам уничтожить своих близких. Царевич в своем шутовском камзоле смотрел на меня и хлопал глазами. Он не мог понять, что вдруг привело сюда лисицу. Почему она не боится такого скопления людей. Воспользовавшись его замешательством, я приняла свой настоящий облик. На глазах у всех. Босая, растрепанная черноволосая девушка с воинственным взглядом. Лишь на секунду командир потерял свое воинственное лицо. Кожа побледнела, глаза расширились. Он нервно сглотнул. Затем качнул головой, моргнул, и перед нами предстал все тот же самонадеянный мужчина.

— Еще одна?

— Последняя. Объясни, позволяешь себе такое отношение к старшим? Кто научил тебя обижать девушек? Тебя не воспитывали?

— Закрой свой рот. Бабка, а ну убери от меня эту юродивую!

Я лишь продолжала сверлить его взглядом.

— Помниться, ты хотел избавить лес от нечисти?

— И мое желание только растет.

— Я помогу тебе.

Я приблизилась к нему на шаг и дотронулась рукой до крепкой груди. Мышцы мужчины еле заметно напряглись. Еле заметно он начал поднимать ладонь. Подозреваю, так он хотел отдать приказ, чтобы нас всех здесь перебили. К счастью, реакция ведьм намного быстрее, чем у остальных. Краем глаза я заметила, как женщины впились глазами в его руку. Еще мгновение и от нас и деревни ничего не останется. Мне хватило этого. Сияние вспыхнуло под кожей, обжигая ладонь. Черная нить, словно голодная змея сорвалась с пальцев и скользнула к груди Царевича. Несколько мгновений он еще храбро стоял, глядя в мои глаза, а затем понял, что не может сделать вдох. Его лицо исказилось от удивления. Я смотрела ему в глаза и чувствовала, как из меня уходит сияние. Ещё мгновение. И он рухнул на землю. Стражники переглянулись между собой, затоптались и засуетились, но с места не двигались – наблюдали. Я оглядела дружину.

— Убирайтесь отсюда вон. И чтобы никому не болтали о «Черном». Если узнаю кто проболтался – приду и за вами.

Игнатишна произнесла заклинание и стражники, как завороженные, двинулись прочь. Когда они исчезли из виду – я обессиленно рухнула на траву. Слезы покатились из глаз. Только сейчас пришло осознание — я действительно стала монстром. Я убила человека. Теперь на моих руках кровь. И никакая вода ее не смоет.

Я встала и на негнущихся ногах зашагала прочь. Шла к своему тайному месту, чтобы дать эмоциям волю. Ноги сами привели меня к укромному ручейку, что протекал в высоких кустах. Присела на один из камней, поросших мхом, и засмотрелась на воду. Журчание воды словно успокаивало мои беспокойные мысли, но в голове застряло одно: я стала монстром. Сегодня я убила человека. Использовала свою силу во вред другому. И теперь я ничем не лучше остальных ведьм. Пронзительный крик журавля заставил вздрогнуть, а из глаз хлынули слезы. Я уткнулась в руки и всем телом сотрясалась в беззвучных рыданиях. Слезы сдавили горло. Я рыдала, как маленький ребенок, и никак не могла найти утешение. Не знаю сколько времени прошло, но в какой-то момент мои терзания прервал белоснежный платок, который протягивала незнакомая мужская рука. Я отпрянула от неожиданности. Передо мной стоял один из тех дружинников. Но этотбыл совершенно другой. Высокий, темноволосый, плечистый мужчина с пронзительными голубыми глазами. Его хмурый вид, щетина и шрам у брови намекали на то, что он был довольно опытен в боевых делах. Странно, но мой амулет слегка завибрировал при виде этого мужчины. Почему он не нападет? Я убила его командира. Судя по всему, немой вопрос застыл на моем лице. Дружинник успокоил меня.

— Я ничего тебе не сделаю, возьми платок.

Я неподвижно сидела и недоверчиво разглядывала воина.

— Если бы я хотел тебя убить – давно бы это сделал. Возьми же.

И то верно. Да и странный он какой-то, совершенно не похож на остальных. Я украдкой вытерла лицо и сложила платок между рук.

— Почему ты здесь?

— Хотел убедиться, что с тобой все в порядке. Я видел, что ты этого не хотела. Ты лишь защищала свою семью. А Царевич все равно бы деревню сжег, он давно вас выслеживал. На его счету немало убийств и прочих преступлений. Десятки девушек он заставлял страдать и позорил на людях. Честно говоря, он был последней сволочью.

— Разве ты работал не на него?

— Не могу тебе сказать. Я был в его дружине, но преследовал свои цели.

Какое-то время мы молчали, разглядывали рябь на воде. Вокруг начало заметно холодать – близилась осень. Незнакомец молча протянул мне теплую накидку, из необычной и приятной к телу материи. Странно, никогда такого не видела.

— Так и будешь сидеть здесь со мной? Твои наверно давно уже ушли.

— Уйду, когда буду знать, что ты в порядке.

— С чего вдруг такая вежливость? Ты меня совсем не знаешь.

— Мне и не нужно тебя знать. Я увидел твое настоящее лицо. Поверь, я понял, что ты за человек.

— Смутно верится, — я поежилась от холода. — Проводишь меня? Мне пора домой, здесь заметно холодает.

Несмотря на вечерний мороз, домой я возвращаться совсем не хотела. Меня ждал долгий мучительный разговор у костра с остальными ведьмами. В таких ситуациях все собирались на суд в самом сердце нашего убежища. У костра.

— Пойдем, — он встал и протянул мне руку, чтобы помочь подняться. Я проигнорировала этот жест и с гордо поднятой головой встала на ноги.

— Ты и правда ведьма. Во всех смыслах.

— Комплимент не принят.

— Это я еще не старался.

В приятном молчании мы дошли до «Черного». Он, завидев огни деревни, остановился. Отвесил короткий поклон, развернулся и направился прочь, в обход ведьминого убежища. Ни слова не произнес. Странный. С его исчезновением амулет прекратил вибрировать, но только я сделала пару шагов в сторону дома – вновь продолжил свою работу. Странно. Кто он? Впрочем, мы никогда более не увидимся. Хорошо хоть накидку оставил – будет память о том, что существуют заботливые мужчины. Пока подходила к деревне — столкнулась с зареванной Марьяной. Она лишь гневно сверкнула глазами в мою сторону и ни слова не произнесла. Даже думать об этом не хочу. На собрании много ласковых услышу, это точно. Наконец, зашла в свой дом. Тут же налетела мать.

— А я тебе говорила, Дашка, не ходи никуда! Я просила тебя! Никогда мать не слушаешь. И вот до чего дошло. Молодец!

— Надо было позволить им вас убить? И дома сжечь?

Мать нервно начала хватать ртом воздух, затем отвернулась и принялась за ужин. Я сняла накидку, мама бросила на нее хмурый взгляд, затем отвернулась. Пробурчала только:

— После всего осталось только по мужикам шляться.

Это довело меня до смеха. Не знаю, возможно последние события довели меня настолько, что комментарии матери звучали не обидными, а смешными. Я согнулась пополам и рассмеялась. Заливистый смех раздался, кажется, по всему черному. Слезы потекли из глаз. Я подняла глаза на мать. Та стояла, ухмыляясь, но пыталась сохранить серьезное лицо.

— Ты ведь знаешь, что я просто испугалась за тебя?

— Знаю. Но я не могла оставить тебя и остальных в беде.

Тут дверь в избу скрипнула и на пороге показалась Заряна – подруга моей матери. Она неловко втиснулась и произнесла:

— Там это, вас ждут. Почти все собрались уже.

— Идем, моя хорошая, — спохватилась мама.

Странное дело: общество, где бы ты не находился, так или иначе меняет твое самовосприятие. Какие бы люди тебя не окружали, в какое бы место тебя не занесло – большинство из нас хотят показать себя с наилучшей стороны. Будь это светская беседа при дворе, рабочий коллектив или же завистливые соседи – ты в любом случае стараешься держать лицо. Окружающие, сами того не ведая, творят магию, но при этом каждый достает на людях исключительно положительные качества. Чаще это явление можно заметить на старшем поколении. Вот и сейчас. Моя мать, причесав гребнем волосы – поспешила на выход, натянув благостное выражение лица. Ведь там – хоть и завистливые, пакостливые ведьмы – но это ее общество. Место, в котором она прожила долгие годы. И я ни в коем случае ее за это не виню. Это всего лишь наблюдение. Я же, в свою очередь, вышла из дома с менее радушным видом. На улице уже совсем стемнело, кострище можно было увидеть с любого угла «Черного». Ведьмы расселись на своих местах. Сейчас начнется суд.