Пышное (не)счастье майора по соседству

Татьяна Бэк

Пышное (не)счастье майора по соседству

Глава 1

Тишина, спокойствие и свежий воздух, что ещё нужно женщине, которая пережила развод, чуть не отправивший её в могилу. Я уехала в старый деревенский дом, доставшийся от бабушки, чтобы хоть немного восстановить расшатанные бывшим мужем нервы.

Тишина и спокойствие…

И вдруг буквальное подскакиваю на постели от громкого звука бензопилы. Да какого лешего? Сейчас семь утра! Я знаю, что деревенские жители привыкли вставать с рассветом, только в деревне почти никто не живёт, за исключением нескольких древних бабулек, которые вряд ли будут пилить дрова на заре.

Подлетаю к окну, пытаясь отыскать взглядом источник шума и невольно ойкаю, когда вижу его…

Возможно, я ещё сплю и мне это лишь снится. Иначе не знаю, как объяснить, что за хлипким низким забором, отграничивающим мой участок от соседнего, оказался Аполлон в одних трусах, старательно опиливающий старую яблоню?

А на улице, между прочим, не май месяц, весна хоть и пришла, но морозы по ночам ещё держатся. А тут этот… своими обнажёнными мускулистыми телесами играет, каждую мышцу рельефную оголил, не заботясь о здоровье местного населения. Вот увидит бабка такого красна молодца, да отойдёт в мир иной. Я-то хоть помоложе, а всё равно испытываю лёгкое головокружение и слабость в коленях.

«Так, Варя, хорош пускать слюни на этого самца! Лучше иди и выскажи ему всё, что думаешь об опилке деревьев в столь ранний час!»

Во мне просыпается воинственный дух. Быстро сбегаю на первый этаж, в коридоре засовываю ноги в ставшие привычными валенки, накидываю на плечи тёплый тулупчик, а на голову повязываю платок, — за неделю, проведённую в деревне, уже могу сойти за свою.

К забору подлетаю с желанием показать попутавшему часовые пояса красавцу, где раки зимуют.

— Эй, вы что творите? — кричу и отчаянно машу руками, стараясь привлечь внимание соседа, но тот из-за адских звуков, издаваемых пилой, меня не слышит.

Зато я получаю возможность беспрепятственно рассмотреть нарушителя покоя вблизи. Хорош, чертяка, — этакий мужицкий мужик. Суров, брутален, состоит из рельефных мышц, харизмы и просветлённой задумчивости. По крайней мере, опиливает дерево так, словно важнее ничего нет на свете.

— Эй вы! — выкручиваю свои децибелы на максимум, и сосед, наконец, реагирует.

Взгляд серо-стальных глаз тяжело упирается в меня, от неожиданности его рука чуть дёргается, а прямо мне на голову летит случайно спиленная ветка.

— Вы с ума сошли? Убить меня решили?! — едва успеваю увернуться от падающей угрозы.

Очень хочется перелезть через заборчик и настучать Аполлону по голове.

Мужчина выключает тарахтящую пилу, и разом наступает благословенная тишина, ради которой я сюда и приехала.

— Женщина, вы кто? — интересуется он хмуро, продолжая буравить меня тяжёлым взглядом.

От наглости и отсутствия малейших следов раскаяния на суровом лице незнакомца, руки сами собой сжимаются в кулаки.

— Соседка ваша! Которую вы, между прочим, только что чуть не убили! — шиплю разъярённо.

— А мне говорили, что в деревне не осталось никого… — раздражённо заявляет хам. — Чуть — не считается. А не надо было ко мне подкрадываться. В вашем возрасте уже нужно понимать, что так делать нельзя.

Аполлон резко разворачивается и направляется в свой дом, а я стою опешившая (если не сказать грубее) и как загипнотизированная пялюсь на его пятую точку, обтянутую тканью боксеров. Даже не думала, что мужская задница может быть настолько приятным и залипательным зрелищем.

И лишь когда сосед скрывается за дверью, до меня доходит… Чего он там сказал про мой возраст? Ах ты, скотина! Да я помоложе тебя буду! Самому, небось, лет сорок, а мне только тридцать с ма-а-а-аленьким хвостиком.

Хотя в таком виде — тулуп, валенки, платок — возможно, и впрямь похожа на бабку. Ну ладно, соседушка! Ты сам объявил мне войну…

Глава 2

Возвращаюсь домой, кипя от негодования. Надо успокоиться срочно, нельзя трепать нервы из-за какого-то хама. И как всегда мне на помощь приходит кулинария. Сейчас приготовлю пирожки, воздух наполнится ароматом свежей выпечки, и на сердце станет легче.

Но, кажется, утро уже не будет добрым, ибо мой мобильник на столе начинается надсадно вибрировать, а на экране появляется входящий вызов от абонента, записанного у меня как «мудак». Ну я что, даже сильно не пришлось изменения вносить: был «муж», стал — «мудак».

Сперва думаю проигнорировать звонок, но, зная настырность Игоря, лучше ответить сразу.

— Алло… — выдыхаю в трубку обречённо.

— Варвара, где тебя носит! — пьяно и зло начинает бывший муж. — Я стою под дверью, звоню, а ты не открываешь. Мало того что замки поменяла, так теперь и вовсе решила меня игнорить.

Делаю глубокий вдох и считаю до десяти… А в это время задумываюсь, Игорёк уже успел накатить с утра или со вчера не протрезвел. И интересно, куда смотрит его новая юная пассия?

— Что тебе нужно, Игорь? Мы с тобой официально развелись, всё, мы чужие люди! И замки я поменяла именно поэтому. — Стараюсь говорить ровно, но голос вот-вот сорвётся.

— Поговорить я с тобой хочу! Открой дверь! Всё, Варька, ты меня наказала, я всё понял. Был неправ.

— Мы уже поговорили, когда я застукала тебе в этой самой квартире с какой-то молоденькой сушёной воблой. Кажется, тогда ты назвал меня старой, жирной, никому не нужной коровой! Думаю, после этого беседовать нам не о чем!

— Это была ошибка! Я всё понял. Эта Юлька меня соблазнила, я не хотел. Просто она такая молоденькая и стройная, ходила по офису, жопой виляла. А она даже готовить не умеет, представляешь? Яичницу и то не может пожарить. И дома вечный бардак, даже смотреть противно!

— И ты решил, что я приму тебя с распростёртыми объятиями и буду опять обслуживать твои бытовые нужды? Игорь... Ты, мягко говоря, обнаглел. Иди к чёрту!

— Открывай! А то я дверь выломаю! — угрожает бывший.

И за что мне это… Вроде я не самый плохой человек: помогаю собачьему приюту, бабушек перевожу через дорогу, стараюсь быть со всеми вежливой. А, может, в моей вежливости и дело?

Зло ухмыляюсь, а потом разражаюсь такой тирадой, что бывший, кажется, даже дышать перестаёт. Если убрать из неё все красочные эпитеты, то суть сводится к тому, что прошу Игоря оставить меня в покое навсегда и больше не приходить, ибо я всё равно переехала и в город не вернусь.

Нажимаю кнопку окончания вызова и бухаю ни в чём не повинный телефон на стол так, что у него отлетает задняя крышка.

Как Игорю удаётся так выводить меня на эмоции? Ещё и сосед этот на рассвете, будь он неладен! Сговорились мужики, что ли?

Всё, пирожки, тишина и покой! Никаких нервов и мужчин! Хотя ладно, есть один, которому надо позвонить…

Пора сдать мою любимую квартирку, зачем ей простаивать, ведь решила остаться в деревне хотя бы на несколько месяцев. А в моей берлоге пусть поживёт замечательный человек и заодно тренер по рукопашному бою. Думаю, Игорьку понравится знакомство, когда он в следующий раз начнёт ломиться по пьяни. А уж бывший точно это сделает, я его знаю.

Я, конечно, женщина добрая и терпеливая, но лучше меня не доводить!

Глава 3

Наконец, когда пирожки готовы, а моё эмоциональное состояние хотя приближается к условной стабильности, решаю посмотреть, что там приключилось с моим несчастным телефоном. Словно жизнь решила испытать меня на прочность, аппарат не реагировал на мои попытки его реанимировать.

Я, конечно, хотела погрузиться в прелести уединённой жизни и снизить количество общения с внешним миром, но не настолько, чтобы совсем остаться без связи и интернета. И вот что мне теперь делать?

Кажется, у меня есть всего один вариант, но он мне совершенно не нравится. Кажется, придётся отложить военные действия в отношении красавца-соседа и попросить его о помощи. Но сперва нужно как следует подготовиться.

Через тридцать минут уже критически осматриваю своё отражение перед тем, как отправиться в гости к Аполлону. Да, возможно, я не так юнна и стройна, как новая пассия моего бывшего мужа, но меня вполне устраивают все мои женственные округлости и изгибы. Поправляю длинные светлые локоны, решая оставить их распущенными, ведь мама говорила, что волосы — главное женское украшение. Немного перламутрового блеска, подходящего под переливающийся шёлковый халатик.

Всё, соседу не устоять! Особенно при условии, что захватываю с собой тарелку с ароматными пирожками, прикрытую белоснежной салфеткой.

Перед домом незнакомца невольно замираю. А что, если мой сосед — маньяк или псих? Ну не станет ведь нормальный человек колоть дрова в семь утра. Но тут дверь открывается словно по волшебству и в проёме появляется сам хозяин. К счастью, он хотя бы соизволил надеть спортивные штаны и футболку. Хотя, скорее, к сожалению, чем к счастью…

— Опять подкрадываетесь? — интересуется недовольно.

Но я с удовольствием отмечаю, что в ледяных глазах мужчины вдруг вспыхивает настоящий мужской интерес, горячее опасное пламя, в самой глубине расширившихся зрачков.

Поправляю халатик на груди, чувствуя, как начинает гореть кожа там, где по ней скользнул взгляд соседа.

— Я не подкрадываюсь… — начинаю робко, не зная, что и сказать. — У вас калитка просто была открыта. Вот принесла вам пирожков… Мы как-то с вами с утра плохо начали знакомство. Кстати, я Варя!

— Игнат! — бурчит хозяин не очень приветливо и вдруг протягивает мне огромную ладонь.

Какое-то время просто смотрю на эту лапищу с некоторой опаской, а потом вкладываю в неё свою ручку, которая кажется детской. А Аполлон явно занимается физическим трудом или тягает железо — ладонь просто каменная. Он очень осторожно сжимает мои пальцы, но мне кажется, что я слышу их хруст. Но мне почему-то не хочется завершаешь это прикосновение.

— С чем пирожки? — наконец интересуется Игнат и отпускает мою руку.

— С мясом, — наконец выдавливаю из себя, пытаясь вернуть способность соображать. — Я с мясом делала. И с капустой. Ну, там, внизу, с капустой, а сверху — с мясом.

Игнат смотрит на тарелку под салфеткой так, словно я ему бомбу принесла, а не свежую выпечку. Потом переводит взгляд на меня, и в его серых глазах мелькает что-то странное... То ли усмешка, то ли интерес.

— Заходи, — бросает он коротко и отступает вглубь дома, пропуская меня внутрь.

Я ожидала чего угодно. Например, что внутри будет вонять носками, стоять немытая посуда и повсюду валяться инструменты. Ну, мужик же один живёт, да ещё и такой суровый. Но то, что я вижу, заставляет меня замереть на пороге и забыть, как дышать.

В доме идеальный порядок. Нет, не просто порядок, а стерильная чистота, от которой у меня, если честно, начинает немного чесаться внутри. Всё блестит, каждая вещь лежит на своём месте, на подоконниках ни пылинки. Пол натёрт до такого состояния, что кажется, с него есть можно.

— Ничего себе... — вырывается у меня, прежде чем я успеваю прикусить язык. — У вас здесь... э-э-э... очень чисто.

Игнат хмурится ещё больше, если это вообще возможно, и забирает у меня тарелку.

— А должно быть грязно? — бухтит он, ставя пирожки на безупречно чистый стол.

— Нет, что вы! Я просто... — я осекаюсь, понимая, что лезу не в своё дело. — Просто удивительно. Мой бывший, например, считал, что веник и тряпка — это предметы интерьера, которые существуют исключительно для красоты. Или заколдованы, и не могут оказаться в мужских руках.

Мой взгляд мечется по комнате, выхватывая детали. Аккуратно заправленный диван, стопка книг на тумбочке, ни одной лишней вещи.

Как я раньше не заметила, что по соседству кто-то живёт? Я тут уже неделю, если не больше. Неужели этот Игнат — призрак? Ниндзя? Или просто человек-невидимка?

— Игнат, а вы давно здесь поселились? — спрашиваю осторожно, обводя рукой пространство. — Я вас раньше не видела. Вообще.

Мужчина садится на край стула, положив локти на стол, и смотрит куда-то в сторону окна.

— Достаточно давно, — голос у него низкий, с хрипотцой, словно он не привык много разговаривать. — И не люблю привлекать внимания.

— А-а-а... — тяну я понимающе, хотя ничего не понимаю. — Ну да, дрова там попилить в семь утра — это максимально неприметно.

На его губах мелькает тень усмешки. Всего на секунду, но я успеваю заметить. И от этого зрелища у меня внутри что-то странно ёкает.

— Если бы не дрова, Варя, — произносит он моё имя так, что у меня мурашки по спине бегут, — ты бы меня и не увидела.

Мне становится по-настоящему интересно. Кто он такой? Почему прячется? Шпион? Беглый миллионер? Или просто социопат, который решил залечь на дно в забытой богом деревне?

Прохожу глубже в комнату, делая вид, что разглядываю корешки книг на полке. Книги серьёзные: история, военная тактика, какие-то справочники. И тут мой взгляд цепляется за фотографию в простой рамке.

На фото Игнат. Только совсем другой, — моложе, да, но дело не в возрасте. Он там в военной форме, при погонах, с каким-то значком на груди. И взгляд у него на фото... открытый, уверенный, даже дерзкий. Не то что сейчас — закрытый и тяжёлый.

— Ого, — я не удерживаюсь и беру рамку в руки. — Вы военный? И судя по форме... даже не рядовой, да?

Игнат резко поднимается со стула, и я вижу, как напрягаются его плечи. Но я уже вошла в раж, любопытство пересиливает страх.

— Так, дайте угадаю, — прищуриваюсь, разглядывая фото. — С такими суровыми глазами и скулами, как у вас, вы точно должны быть генералом. Ну, или как минимум полковником. Командовали там... батальоном или чем-то покрупнее?

Я говорю это с лёгкой шутливой интонацией, пытаясь разрядить обстановку, но Игнат не улыбается. Он подходит ближе, забирает у меня фотографию и ставит её обратно на полку стеклом вниз, словно пряча от посторонних глаз.

— Отставной капитан, — глухо произносит он.

Удивлённо вскидываю брови:

— Капитан? А погоны на фото... мне показалось, там что-то посерьёзнее.

Пауза затягивается. Хозяин стоит ко мне спиной, глядя в стену. Когда он поворачивается, я вижу, как в его глазах снова появляется та самая стальная холодность.

— Меня списали, — говорит он ровно, без эмоций. — И лишили чина.

Взволнованно молчу, боясь спугнуть его откровенность. Но он и не собирается ничего скрывать. Говорит так, будто речь идёт о погоде.

— За то, что дал по лицу начальнику.

Игнат вдруг словно выключается. Взгляд становится отсутствующим, он смотрит сквозь меня, куда-то в свою память, откуда я, чужая женщина с пирожками, его точно не достану.

Становится неловко. Нет, даже не так — жутко неловко. Понимаю, что случайно залезла в душу к незнакомому человеку, и ему сейчас больно ну или тяжело. И я здесь лишняя.

— Игнат... — тихо зову соседа.

Он вздрагивает и возвращается в реальность.

— Простите, — быстро говорю я, пятясь к двери. — Я не хотела лезть. Правда. Спасибо, что... ну, за то, что выслушали про пирожки.

Лишь у двери, когда вспоминаю, зачем вообще пришла.

— Ой, совсем забыла! У меня телефон сломался. Упал неудачно. А мне по делам нужно позвонить... Вы не могли бы посмотреть? Ну, если разбираетесь, конечно. Если нет, то я пойду, наверное.

Игнат изучает меня долгим взглядом. Потом кивает:

— Давай. Посмотрю. Завтра будет готово!

— Спасибо! — протягиваю останки моего мобильника. — Если что, мне не срочно.

— Я сказал, что завтра, значит, — завтра! — произносит мужчина и закрывает за мной дверь.

Я вылетаю на улицу и глубоко вдыхаю прохладный весенний воздух. Голова идёт кругом. Этот Игнат... он одновременно пугает и притягивает. Хамоватый, закрытый, с тяжёлым взглядом, но при этом в доме у него стерильная чистота, на полке — военное прошлое, а в глазах — такая тоска, что хочется обнять и пожалеть.

«Варя, Варя, — одёргиваю себя. — Тебе после развода для полного счастья только нового мужика с тёмным прошлым и тяжёлым характером не хватает. Беги от этого бирюка, пока не поздно!»

Но где-то глубоко внутри маленький любопытный червячок уже точит дырочку: «А какой он на самом деле, этот Игнат?»

Глава 4

Ночь выдалась отвратительной. Я ворочалась с боку на бок, сбивая простыню в комок, пинала подушку, которая казалась то слишком горячей, то ледяной. А когда проваливалась в сон, меня накрывали кошмары.

Игорь снился мне снова и снова. То он ломился в дверь городской квартиры, то гнался за мной по тёмной улице, то вдруг возникал прямо в моей спальне с перекошенным от злобы лицом и бутылкой в руке. Просыпалась я в холодном поту, вглядываясь в предрассветный сумрак и прислушиваясь к каждому шороху.

Всё, хватит с меня этого счастья. Поднимаюсь, когда за окном только начинает сереть, накидываю тот самый тулупчик поверх ночнушки, засовываю ноги в валенки и выскальзываю на крыльцо. Воздух чистый, морозный, пахнет сырой землёй и первой зеленью. Делаю глубокий вдох, пытаясь вытряхнуть из лёгких остатки ночного ужаса.

Тишина. Даже соседский Аполлон, слава тебе господи, ещё не взялся за пилу. И от этой тишины на душе понемногу становится легче.

Я стою, прикрыв глаза, и думаю о том, что сегодня Игнат обещал принести телефон. Интересно, придёт или нет? С его-то характером — может и послать, и сделать вид, что ничего не обещал. Хотя он вроде мужик серьёзный, слова на ветер не бросает. Только хмурый слишком, и прошлое у него тяжёлое. А руки вот большие и тёплые, которые так осторожно сжимали мои пальцы, словно я хрустальная...

Так глубоко ухожу в свои мысли, что не сразу слышу скрип калитки. А когда слышу — думаю, что мне всё ещё снится кошмар...

Потому что во двор, пошатываясь и цепляясь руками за забор, вваливается Игорь.

Испуганно замираю на месте, превращаясь в соляной столб. Бывший муж выглядит так, будто всю ночь праздновал не пойми что, а потом пешком добирался неизвестно откуда. Одежда мятая, на лбу грязь, глаза красные и бешеные.

— Варька! — орёт он так, что вороны с ближайших деревьев взлетают. — А вот ты где! Думала, спрячешься от меня?

— Игорь... — выдыхаю я, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Ты как... откуда?

— Догадался, — он ухмыляется пьяной мерзкой ухмылкой и шатается, едва удерживая равновесие. — Сразу понял, что ты к бабке своей драной умотала. Думала, не найду? Да я тебя где угодно найду!

Бывший муж делает шаг в мою сторону, и я непроизвольно отступаю к двери. Только бы успеть заскочить в дом и закрыться! Но Игорь, несмотря на опьянение, двигается быстрее, перегораживает мне путь и хватает за плечи.

— Пусти! — пытаюсь вырваться, но его пальцы больно впиваются в кожу даже сквозь тулуп.

— Не пущу! — орёт он мне в лицо, обдавая перегаром. — Ты куда собралась, корова? Решила, что я тебя так просто отпущу? Квартиру мне не отдала, замки поменяла, в деревню сбежала!

— Отпусти, урод! — я бью его кулаками в грудь, но Игорь только сильнее трясёт меня, словно тряпичную куклу.

— Молчи! — орёт он, тряся меня за плечи. — Слышишь, молчи, дура! Я тебя всё равно найду, ты от меня не спрячешься! Хоть на край света уедешь — везде достану! Поняла? Ты моя жена! Так что поехали домой, живо!

Голова мотается из стороны в сторону, перед глазами всё плывёт. Страх ледяной волной накрывает с головой. Игорь бешеный, он сейчас реально может сделать больно.

— Отпусти её.

Голос раздаётся откуда-то со стороны калитки, — тихий, спокойный, но в нём столько стали, что физически чувствую, как воздух вокруг становится плотнее.

Игорь замирает и оборачивается. Я тоже поворачиваю голову и вижу Игната.

Он стоит в проёме калитки, широко расставив ноги, в руках у него мой телефон. Лицо каменное, глаза превратились в две ледышки, которые прожигают моего бывшего насквозь.

— Ты ещё кто? — мычит Игорь пьяно, но руки мои не отпускает. — Вали отсюда, это дело семейное.

— В последний раз говорю, — Игнат даже не повышает голоса, но от его тона у меня мурашки по коже. — Отпусти женщину.

Игорь, видимо, решает, что раз он пьяный и злой, то ему всё нипочём: он разжимает одну руку, замахивается, чтобы послать незваного гостя куда подальше, но сделать этого не успевает.

Я даже не понимаю, что происходит. Какая-то неуловимая тень, короткое движение — и Игорь уже валяется на земле, скрючившись и завывая от боли. Его рука выкручена за спину под немыслимым углом, а на спине сидит Игнат, даже не запыхавшись.

— Руку! Руку сломаешь! — орёт бывший, дрыгая ногами.

Сосед наклоняется к его уху и говорит всё так же спокойно, будто обсуждает погоду:

— Ещё раз подойдёшь к ней, ещё раз голос повысишь, ещё раз посмотришь в её сторону — я тебя не просто сломаю. Я тебя утилизирую так, что никто и никогда не найдёт ни одной твоей части. Понял меня?

Игорь скулит и кивает, пытаясь высвободиться.

— Я спросил: понял? — Игнат чуть усиливает нажим, и бывший взвизгивает.

— Понял! Всё понял! Отпусти, больной!

Сосед резко разжимает хватку и поднимается. Игорь отползает к калитке, трясущимися руками ощупывая своё плечо. Он поднимается на ноги, шатается, бросает на меня полный ненависти взгляд, но подойти уже не решается.

— Ты пожалеешь, — шипит он, пятясь к выходу. — Ты у меня...

Игнат делает шаг в его сторону, и Игорь вылетает за калитку пулей. Только его и видели.

Я стою ни жива ни мертва, прижав руки к груди и пытаясь отдышаться. Ноги ватные, в голове шумит, а по щекам вдруг потекли слёзы, которых я даже не заметила.

Игнат поворачивается ко мне, и в его глазах замечаю искреннее сочувствие и тревогу.

— Цела? — спрашивает коротко.

Лишь киваю, не в силах вымолвить ни слова. Слёзы текут сами собой, я их размазываю по щекам, чувствуя себя полной дурой.

— Вот, — он протягивает мне телефон. — Починил. Работает.

Я смотрю на мобильник, потом на соседа и вдруг начинаю смеяться сквозь слёзы. Истерично, глупо, но остановиться не могу.

Игнат смотрит на меня с лёгким недоумением, потом вздыхает, подходит ко мне и вдруг кладёт свои огромные ручищи мне на плечи. Но не больно, как Игорь, а осторожно, почти невесомо.

— Всё, — говорит он тихо. — Не реви. Этот урод не вернётся.

Мужчина стоит так близко, что я чувствую запах его кожи, смешанный с утренней свежестью. И в этом запахе есть что-то надёжное, сильное, защитное.

— Спасибо, — шепчу я.

Игнат кивает, убирает руки и отступает на шаг.

— Пирожки вчерашние ещё остались? — вдруг спрашивает он.

Глупо хлопаю ресницами, не понимая, к чему он клонит.

— Остались, кажется...

— Давай, — усмехается уголками губ. — Кажется, я заслужил.

И от этой усмешки у меня внутри всё переворачивается. А ещё я понимаю, что мой суровый сосед, кажется, только что спас мне жизнь. Или, как минимум, здоровье.

Чай с пирожками. Это самое малое, что я могу для него сделать.

— Знаете, а лучше приходите ко мне на ужин! — неожиданно для себя предлагаю, густо краснея.

Глава 5

Весь день я летала как на крыльях. Нет, серьёзно, меня просто распирало изнутри от каких-то совершенно дурацких, девичьих эмоций. Игнат спас меня, Игнат починил телефон, Игнат пообещал прийти на ужин. Игнат. Игнат. Игнат.

Я нарезала круги по дому, пытаясь сообразить, что приготовить. Чтобы и не слишком пафосно, но и не как попало, чтобы сосед понял: я старалась... чтоб он захотел прийти ещё.

— Варя, соберись! — приказала я себе вслух, замерев посреди кухни с ножом в одной руке и луковицей в другой. — Это просто благодарственный ужин. Всё! Никакого подтекста.

Но сердце колотилось как бешеное, а руки предательски дрожали, когда я чистила картошку.

К шести вечера стол ломился. Запечённое мясо с травами, картошка по-деревенски, салат из свежих овощей (где я только нашла в этой глуши огурцы — отдельная история), домашние соленья и мой коронный яблочный пирог. Варюха, ты богиня! Осталось только, чтоб оценили.

С волнением метнулась в спальню переодеваться. Платье номер один — слишком нарядное, как на выпускной. Платье номер два — слишком простое, как на помойку. Платье номер три... Чёрт, когда я успела купить это красное? Ах да, год назад, пыталась вернуть Игоря, тогда он даже не посмотрел. А вот теперь самое время!

Натянув неземную красоту, подмигнула своему отражению. Декольте, конечно, смелое, но фигура позволяет. Глаза горят, щёки раскраснелись, волосы рассыпались по плечам. Вроде ничего так... даже красивая.

— Спокойно, Варя, — прошептала я своему отражению. — Ты просто ужинаешь с соседом. И не думай о том, что тебя к нему тянет так, что аж искрит.

Я всё крутилась перед зеркалом, когда в дверь постучали. Ровно в семь: ни минутой раньше, ни минутой позже.