Убить белого короля

Чтобы это могло значить и когда ждать очередного обострения, Тревис не знал. На счёт загадочных солдат и их заявлений, Смирн их просветил днём. Дей первая не выдержала долгой паузы в разъяснениях и спросила у него всё, что её тревожило.

-

Эти “непонятныя личности” по вашему уразумению, у нас зовутся миграционными сторожами. Служба такая есть в государстве. Их работа, значится, что? Искать таких вот как вы, стало быть, иноземцев, отлавливать и печатями магическими шпиговать для порядку. А то без порядку-то куда? Вот и я говорю.

-

Подожди. - Блондиночка устало выдохнула и отряхнула руки, пытаясь ими же убрать лезущую в глаза чёлку. Они с Марсом в этот момент натужно кряхтя, перетаскивали безголовое тело неизвестного бедолаги, пытаясь на споткнуться о бренчащие ножны. - Хочешь сказать, таких как мы здесь полно? То есть, сюда часто попадают люди из других миров? А обратно как-то выбраться можно или мы тут навсегда? Может какие-то, ну, не знаю, порталы что ли есть?

-

Порталов, как ты выражаешьси, нету и быть не могёт! Разве что, сама чего наколдовать сможешь, если сможешь. А так, я об том не слышал, чтобы кто-нибудь хоть разочек обратно возвращался. Все тут родимые жизнь доживают. Пробуют, это наверняка все, но чтобы прям вот вышло у кого, не знаю. Говорят, мир наш больно жадный, раз взяв, уже от себя не отпускает. А что до количества подобных бедолаг, то этого и правда хватает. Да и чего бы их не хватать, раз сам мир дырявый, что решето? Дык, чего далеко ходить? Батя мой из ихних-то и есть, из попаданцев! Да-а… - Мужичёк с видимым удовольствием потянул это “Да”, уносясь в даль воспоминаний. - Хороший был человек, трудовой, смышленый, семью любил - страсть! Всё-то у него ладилась, всё умел по-хитрому снабдить да пристроить. Видать, знания имел нужные, голова варила как бог весть! В селе нашем мужики только диву давались, а он их не слушает и всё модернизирствует, усложняет. Детей науке своей учил, да только я один безголовый вырос, ничего про науку ту и не помню, малый был.

-

Понятно. И что, ему тоже печать такую поставили?

-

Как не поставить? И такое было. У него она прямо на левой щеке красовалась. Издалека пойдёшь, кажется, что пощёчину дали. Глянешь близко, ан нет, колдовство это всё, государственный учёт.

-

Значит, и у тебя такая есть?

На этом мужичёк расхохотался, забыв о чищенной картофелине, удерживаемой в руках.

-

Ох, насмешила. Да откуда же мне, человеку рождённому, печатями-то подобными баловаться? Ей богу, ничего смешнее не слышал. Да и на кой она мне? - Он отсмеялся и вернулся к прерванному занятию, заскоблив ножом по тонкой кожуре. - Нет, этакая безделица только на попаданцев вешается, на самих пришельцев, откуда бы они ни прибыли. А что до потомков их, так это уже дело другое. Потомки уже этому миру принадлежат и печатями снабжаться не обязаны.

-

Ла-адно… - Дейдара почти научилась не теряться в запутанной и многословной, не без труда вычленяя полезную информацию. - Получается, печати ставят только для учёта новых попаданцев?

-

Не только. - Хитровато прищурились, Смирн стал похож на деревенского деда. - Есть тут одна подковырка, которую хитрецы эти, из стражей, сообщать не торопятся. Выжидают, сволочи, пока бедолаги пришлые, по неосведомленности своей, сами в ловушку ихнюю не угодят.

-

Да в чём, дело-то? - Освободившись, они подошли ближе.

-

Что за ловушка?

-

А вот чего! Временная эта печать, только полгоду действия у ней. А чтобы дальше эффект ейный продлить, так за это деньги уплачивать надобно. И большие. От расы зависит, но для людей самая ещё божеская сумма выходит. Можно скопить.

-

Временная?

-

Платная?! - Марс ошарашенно поглядел на друзей, и, в особенности, на Дей, хмуро рассматривающую поднесённую близко к лицу ладонь. - И сколько же надо платить конкретно? А что будет, если не заплатим?

-

Сколько платить, так это я вам ответить не могу, надо в городе узнавать. Почти в каждом мало-мальском поселении есть дозорный отдел. Там и цену скажут и плату возьмут, если срок подходит. Да вы их брата сразу издалека узнаете: всё-то у них красное, как маки; И одежда, и флаги и бумага с перьями.

-

Я-ясно. - Марс озадаченно провёл рукой по волосам, прикидывая сколько проблем им принесут печати. - Так, и что же в случае неуплаты?

-

Хехе… - Смирн весело закудахтал, получая удовольствие от созерцания трёх растерянных лиц. - Разное. Могут и рудники быть и рабство обыкновенное, в прислугах у знатных господ. Да много чего. Зависеть будет от начальства или нехватки какой-нибудь. А может, и распоряжение прийти всех просроченцев на корабли да в море бросать, на барках работать, спины на палубах государственных гнуть. Это уж как повезёт. - Он отсмеялся, став серьезнее. - А если без смеху, то волнуюсь я за вас. Как бы чего не вышло с вашей доверчивостью и неумением даже и палки в руках держать, не то, чтоб обороняться серьёзно. У нас-то здесь места всё страшные, люди злые. Сами видите - налетят даже на опытных и то еле отмашешься. А вам ещё и расы попутало. Не хорошо это. - Он расстроенно помотал головой, бросая в котёл разрезанную картофелину.

-

Кстати, да! Расы! - Марс так и подпрыгнул. - Что они насчёт рас-то говорили? Что за “десять” и “ноль”?

-

И “пять”. - Дей посчитала нужным дополнить вопрос ещё одной цифрой. В её умной голове сошлось сказанное и очевидное, но она не стала лезть со своими догадками. Слушала молча, сложив руки на груди, не отрывая внимательных глаз с рассказчика.

-

А того, не хорошо это… - Продолжал говорить Смирн, не слыша новых вопросов. - …Что расу поменять, это тебе не в реку голым войти да выйти. Это насовсем меняет. Представь, жил себе человек всю жизнь в одной шкуре, привык к ней, всё про неё знает. А тут бац! Шкуру старую с него сдирают, в новую суют, “Иди!” говорят! А человек что? А человек в страхе! Как в новой шкуре жить, которая и не с его плеча взята? Да хвост у ней висит лишний и рогов две штуки. А делать нечего - живи как знаешь, другой уж не дадут и свою не вернут. - Он раскивался на этом, поучительно поднимая вверх очередную, наполовину очищенную картофелину. - Вот оно что значит расу поменять. Не просто это. Не хорошо.

-

То, что не хорошо мы уже уяснили. Лучше скажи, как так вышло? И цифры что значат?

Вопрос повис в воздухе. Смирн внезапно расстроился, уткнулся в котелок и продолжил бубнить, постоянно повторяя про себя “нехорошо”, да “жальче нету”. Друзья озадаченно переглянулись. Тревис пожал плечами. Ответ пришел откуда не ждали.

-

Когда переход совершается, мир этот, по разумению своему, может поменять расу своему гостю. Иногда случается, что и не меняет. Однако же, чаще наоборот.

Стоявшая чуть поодаль Кесс, с приподнятым подбородком, осанкой и самодостаточной значимостью, напоминала княгиню. Даже грубая ткань и плохой крой платья, не лишали её внутреннего блеска. Голубые глаза смотрели холодно, но не отталкивающе.

-

Значит, он поменял нам расы при переходе и теперь мы…кто? Я ничего не чувствую.

Марс, тормозящий больше остальных, по привычке, адресовал вопрос Дей. Та не стала на него смотреть, недобро прищурив глаза, не отводя их от собеседницы. Ответила она с раздражением.

-

Марсик, всё уже и так понятно. Меня превратило в эльфа, Трева в вампира, тебя оставило человеком.

-

Что?!

-

Она права, Марс. Я с самого начала почувствовал изменения, но не знал, что это такое. Думал, схожу с ума, раз стал на запах крови бегать.

-

И вы молчали?!

-

Да откуда нам было знать?! - Девушка разозлилась не шутку, всплескивая руками и оборачиваясь к другу. - Слух этот внезапно прорезался, легкость, всё стало такое… - Она попыталась подобрать нужное слово, не нашла его и брякнула первое попавшееся - Чудесное! Да я была на седьмом небе от счастья, забыла даже про случившееся! - Блондиночка резко замолчала, подбивая концом босоножки узкую шишку. - Потом всё делось куда-то, как только мы сюда пришли. Никак не могу снова настроиться.

-

Этому как раз объяснение лёгкое; Эльфы - существа тонкие, с природой удивительно совместимые. Для полноценного раскрытия им нужны определённые условия: Природа - первое из них. Второе - покой. Это не боевая раса и в обычной жизни их не встретишь. - На этих словах, лицо говорящей прояснилось и его тронула лёгкая улыбка, осветившая лицо. - Чудесная доля в целом.

-

А вампиры?

Вопрос прозвучал не то, чтобы неожиданно. Скорее, слова упали в застывший от паузы воздух камнями, тяжело перекатившись в головах присутствующих. Особенно сильное волнение они произвели на Кесс. Лицо её дернулось, взгляд метнулся в сторону, обратно, но она сумела быстро взять себя в руки и продолжила вполне невозмутимо.

-

Превращение в вампира не сулит своему владельцу ничего хорошего. Это и не раса в привычном смысле. Больше народ, живущий в пещерах и именуемый всеми никак иначе чем “нечисть”. Вампиры обречены пить живую кровь и от этой участи им нет спасения. Как нет и прощения от других рас.

Девушка замолчала, смутилась произведенному её словами эффекту и быстрым шагом скрылась за завалами. В опустившейся тишине слышалось бряканье деревянной ложки о котелок, бурчание дела, да бульканье.

Тревиса вырвало из воспоминаний появление Кесс. Смирн продолжал активно жестикулировать, расписывая увлечённому Марсу свои похождения. Дей ворошила длинной палкой угли. Голубоглазая девушка вышла из леса, остановившись у границы тени. Её взгляд скользнул по всем, споткнувшись на обращенных на неё глазах парня. Она сделала неловкий шаг вперед, не решаясь прервать общего настроения.

-

Садись сюда. Проголодалась? - Трев подвинулся на бревне, приглашающе похлопав рядом с собой. Девушка секунду размышляла, потом решилась и села на предложенное место. Дей хмуро свела брови в ответ на её приход, буркнула, но от своего занятия не отвлеклась. Марс с дедком, так и вовсе не заметили её прихода.

Тревис налил в свободную плошку остывший суп и протянул вместе с ложкой. Лекарка благодарно улыбнулась, показавшись ему той скромной, тихой и ласковой девушкой, встреченной им в лесу. Он даже покачал головой, удивляясь быстроте перемен в характере.

-

Спрашивать куда ты уходила, наверное, бесполезно?

В ответ он получил усмешку и согласный кивок. Пол чашки спустя, она сама завязала разговор.

-

Для своего положения и обстоятельств, ты весьма уверенно себя ведёшь. Не чувствуешь зова? - Она поглядела из-под бровей, снова прикладываясь к еде.

-

Чувствовал. - Тревис опустил взгляд. Рассмотрел сбитые носки чёрных кожаных сапожек, выглядывающих из-под коричневого подола. - Ровно до того момента, как увидел тебя в первый раз.

Он испуганно вскинулся, опасаясь, что фраза прозвучала двусмысленно или провокационно. Но девушка даже и не подумала смущаться. Она смотрела спокойно, прямо, проникая глазами далеко в душу, в сердце. Читая в нём все чувства, как с чистого листа. Наконец, она отвела взгляд.

-

Такое бывает на первых порах. Сильные эмоции перекрыли дорогу темноте и она временно ослепла. Но её нюх обязательно вернется в ближайшие дни и тогда тебе придётся трудно.

-

Насколько трудно? - Тревис почувствовал как сердце застучало в груди, готовое выскочить.

-

Настолько, что ты будешь кусать себя в приступе. Будешь глотать свою кровь и захлебываться ей, не получая отдохновения. Бежать, не разбирая дороги, из всех цветов различая только красный. - Она замолчала, произнеся это тихо, чтобы не услышал никто, включая эльфа. Расстроено покачала головой.

-

Что, настолько плохо? - Трев почувствовал, как в горле пересохло и по нему перекатился стальной шар паники. Ладони вспотели. Мысли разбежались в разные стороны, вспугнутыми мышами. Взгляд сам собой устремился к девушке, ища утешения и спасения. Она поймала взгляд, поняла его, но ничего не ответила, отворачиваясь к огню.

Разговор закончился и Тревис ощутил себя хуже, чем тогда, на заснеженной парковке. Только холод был не вокруг, а внутри него. Он слепо смотрел в огонь, а перед глазами снова начал падать снег: Белый, мертвый, безжалостный и одновременно прекрасный. И новоиспеченному вампиру до ужаса, до боли, захотелось, чтобы в этот момент его грудь разорвало гигантское ледяное копье. Оно бы вошло в него легко, не встречая сопротивления костей и тканей. Вошло бы, и навеки заполнило эту засасывающую пустоту.

Но нет белого великана. Он исчез, случайно распахнув для них дверь в новый мир. И неоткуда взять ледяного копья. И снег не идёт с тёплого, летнего неба. И всё хорошо до тех пор, пока тьма не откроет свои глаза и из всех цветов не останется только красный.

Глава 4

День старого графа Дарнау не задался с самого утра. Проснувшись в десятом часу от болей в боку, он с трудом смог встать с постели. Лакей, служивший графу половину его жизни, пришёл на негодующий вопль недостаточно быстро, за что получил выговор и угрозу увольнения. Поданый завтрак подгорел и вонюче чадил, чем вызвал в графе натуральное бешенство. Так что, к тому моменту, как дворцовый курьер принёс запечатанный пакет с гербом, настроение дворянина скатилось ниже некуда.

Он вырвал из рук растерявшегося молодого человека в форме, посылку, буркнул неразборчивую формальность и громко топая, ушёл в кабинет. Не проронивший ни слова курьер, встретился удивленным взглядом со старым лакеем и тот ему важно, медленно кивнул. Весь вид слуги выражал тотальное спокойствие и давно выработанную привычку философски сносить прихоти хозяина. Положение графа и его богатство, позволяли вытворять подобные вещи. Сам король знал о характере одного из своих самых богатых придворных и относился благосклонно. Пока фермы семейства Дарнау приносили в казну приличные деньги, он молчал.

Тем временем, в двухэтажном каменном особняке, расположившемся на отвесном берегу моря, страсти накалялись. Граф, распечатавший послание и мельком пробежавшийся по тексту, яростно смял дорогую бумагу и бросил на пол. Пушистые домашние тапочки остервенело затоптали королевскую грамоту, но сильно навредить ей не смогли. Подобные вещи делались с применением Эприта. Чтобы их уничтожить, требовалось приложить меры куда серьёзнее тапочек.

Уняв первую волну эмоций и выпустив пар, граф с неудовольствием поднял свиток и уселся с ним за письменный стол. Внимательнее вгляделся в красиво выведенный шрифт и принялся думать, нашептывая отдельные слова. Король требовал вывести три корабля к берегам острова Красной Розы, в помощь соседнему королевству для защиты от пиратов.

-

Ишь чего выдумал! Корабли ему подавай! Мальчишка вертлявый, так и глядит, чтобы подвести старого слугу под разоренье. Ферть! Где ты, каналья?

В кабинет бесшумно просочился старый лакей и застыл на вытяжку.

-

Не дозваться тебя, ходит и ходит где-то. Иди, найди мне Джерри. Тут он?

-

С вечера не возвращались.

-

Вепрь бы его побрал! Хоть кто-то в этом доме будет меня слушаться? Что графиня?

-

У себя. К ней пожаловали.

-

Тётки?

-

Особы приятные, из знакомых.

-

Понятно. Ладно, иди. Нет, постой, пошли кого-нибудь за Джеральдом. Голову на отсечение, он сейчас в трактире. Ты всё понял?

-

Да, ваша светлость.

-

Ну всё, иди.

Лакей ушел и граф остался наедине с ненавистным ему письмом. Жадность и обязанность раздирали его. С одной стороны, долг, с другой - прямая угроза к трате больших денег. Три корабля в полной оснастке, да с командой, да с провиантом, в обе стороны выходили в тысячу золотых Торий. При том, что обычный человек в их стране живёт на двадцать серебряных монет в месяц! А теперь придётся их потратить и на что? Удостовериться, что Кадиш справился с пиратами! Сами не доглядели, а ему, бедному графу, велено разребать. Да кого пошлёшь? Фердинанд, на которого на единственного, граф мог положиться, в походе и вернётся не скоро. Под рукой оставался Джеральд, но этот распутник целыми днями утопал в праздности и разгильдяйстве. Тратил отцовы деньги без всякой совести. А у самого ни жены, ни детей, ни дня на службе не состоял. Невесту ему нашли и с той сладить не может. Одно слово - младшенький.

Граф печально покачал лысеющей головой и взялся писать ответ. Не теряя времени, составил послание в порт для капитанов с указанием какие суда наряжать для плавания, когда выходить и прочие детали. Запечатал и кликнул слугу.

В то время, как курьер садился на лошадь, готовый нести послание во дворец, юный Джерри, рвал на себе рубаху, доказывая собственную правоту. Подвыпившие оппоненты вторили ему громогласным рёвом и битой об пол посудой. Трактирщик метался между красных, брызжащих слюной, моряков, пытаясь удержать их от разламывания оставшейся утвари и мебели. Джерри запрыгнул на стол, срывая с оголившейся груди крупный розовый камень на толстой золотой цепочке. Глаза его налились кровью и пьяным бешенством.

-

Ну?! Кто? Кто?! Вру, говоришь? Я вру?! С-собаки! - Он протянул последнюю “с” особенно долго, пытаясь выказать глубокое презрение к неблагодарной публике. Втянувший его в спор матрос, потрясал жирным кулаком, то и дело косясь на азартно орущих товарищей. Даже под хмелем, он побаивался разошедшегося дворянина. - Что, хотите, а? А?! Так бахнет, никто живым не выйдет!

-

Слезайте ваше благородие, будет.

-

Ну?! Бахать?!

Джерри яростно раздувал ноздри, обводя с высоты колышущийся строй лиц. Количество выпитого, мешало стоять твёрдо и человеческое море качалось, как настоящее. Волны рук и пена стаканов взметались и оседали, словно дело происходило не на земле, а на палубе. Вторя ассоциации, за кружением накатила дурнота и падение. Темнота на короткий миг утащила сознание юного графа, после чего Джерри обнаружил себя в своей комнате, заботливо укрытый одеялом. Пространство больше не качалось. Из-за дверей доносились знакомые голоса.

-

Что он, проснулся уже?

-

Никак нет, в забытьи ещё.

-

Всё равно, гляну. Авось, уже и поднялся.

Двери скрипнули, отворяясь. В комнату вошла графиня. Джерри повернул голову на звук, но тут же отвернулся, не желая смотреть в глаза матери. С громким сопением, вперился в узор украшавшего стену гобелена. Прошуршало платье. Кровать прогнулась с краю. Тёплая волна духов, смешанная с узнаваемым, успокаивающим запахом, ласково накрыла тяжёлую с похмелья голову.

-

Ну как ты?

-

Нормально. - Он буркнул, против воли заливаясь стыдливым румянцем.

Мать никогда не ругала его за проступки, за хулиганство, за веселую беззаботную жизнь. Джеральд родился значительно позже братьев, рос медленно, ни красотой, ни умом не выделялся. Часто болел и много времени проводил под неусыпной материнской опекой. Книги выбирал с картинками, лишнего не заучивал, одежду носил по моде. Любил прихвастнуть семейным богатством, а то и потратить из него крупную сумму. Отца это злило и он грозился лишить “злосчастного иждивенца” наследства. Но мать всегда принимала сторону сына и всё обходилось.

-

Выпил лишнего, вот и сглупил. Меня Ферть забрал?

-

Да. Батюшка твой послал.

-

Не сомневаюсь. Отец снова на меня злиться? За пьянку? Я ему уже говорил, что не маленький и могу делать, что захочу. Хочу пить и буду! Что ж в этом, а? Что? - Джерри, распалился от собственных слов, мелко подергивая слегка выдвинутой нижней челюстью.

-

Погоди ежиться. Зол граф, да не на тебя. Курьер королевский сегодня жаловал. Стало быть, его послание гнев вызвало, а до тебя волной докатилось. Сходишь к отцу, узнаешь, что он хотел. - Мать улыбнулась и ласково дотронулась до груди сына, прикрывая её краями разорванной рубашки. Раскуроченная цепь с круглым розовым камнем лежала тут же, на подушке. - Осторожнее с медальоном. Эприт детям не игрушка.

-

Мам.

-

Ладно, не дуйся. Просто шучу. - Глаза её улыбались, вместе со всем немного полноватым лицом. Из-под шейного выреза домашнего платья, выглядывал фиолетовый край квадратной пограничной печати. Глядя на неё, Джеральд вспомнил, что хотел спросить.

-

А ты никогда не хотела вернуться в свой мир? Помню, рассказывала, что он хорош.

Графиня повременила с ответом, опустив глаза и как бы выцветая. Голос её сделался тише и глуше. Большой палец правой руки привычно прокрутил золотое обручальное кольцо, как делалось всегда при душевной заминке или сердечном волнении.

-

Отчего ж не хотеть? Все хотят. Я девочкой совсем была, в школу ходила, сестру и брата имела, родителей любящих. Машина у нас была красивая, новая. У отца даже телефон был с кнопочками. Он его любил, звонить мне давал.

-

Расскажи про телефон. Что это?

-

Да так и не ответишь. Навроде коробочки для общения.

-

Как голубь почтовый?

-

Да-да. Как голубь, только не живой, да и не птица вовсе. А…

-

Тоже с эпритом?

-

Хе-хе. Да уж и нет.

-

Как так? - Джерри, привычный к чудесам, производимым за счёт магического камня, не мог понять иного способа колдовства. - Без камня?

-

Видишь ли, не было в моём мире колдовства. Только наука. И всё-то через неё делалось: и мосты строились, и самолёты летали.

Графиня замолчала, углубившись мыслями в воспоминания. Крутила кольцо и тяжело вздыхала. Джерри отвернулся к стене. В красно-белом узоре ему мерещились таинственные самолеты, телефоны и кнопочки. Образованные люди в шляпах, совершали невероятные чудеса без помощи магии. Жизнь чужого мира текла в его воображении с ленивой неспешностью сытого человека. Без эпритовых ферм, магии и рабства.

Скрипнула дверь. В открывшемся проёме появилась голова прислуги. Девушка в чепце не успела ничего сказать, графиня сама встала ей навстречу.

-

Что, зовут?

-

Точно так. Дядюшка Фертий послал поторопить.

-

Хорошо, ступай.

Дверь за прислугой затворилась и мать обернулась к сыну.

-

Переоденься. В таком виде к отцу не ходи. Да медальон в карман спрячь, не говори, что сломан. Мне потом отдашь, починят его. Всё понял?

Джерри промолчал, громче при этом засопев. Графиня немного постояла в тишине и вышла. Джеральд не шевельнулся. Он всё рассматривал узор. Губы его дрожали, глаза блестели, а пальцы скрючивались от злобы. Зверь в клетке! Зверь! Зверь! Губят, душат, отбирают силы! Что сделал? За что мука? За что презрение? Младший и всё тут. Как будто выбирал. Как будто виновен. Сравнивают и убивают не за что. А я ничего. Ничего. Место пустое. Зачем живу? Что мучаюсь? Где спасенье?

Дольше тянуть время не получилось. Нетерпеливый стук в дверь, заставил встать с кровати и начать переодевания. Умылся, причесался, с помощью прислуги облачился. Спрятал розовый камень в карман. Посмотрел в зеркало на стене и криво улыбнулся.

-

Ненавижу зеркала.

-

Что?

Джерри проигнорировал вопрос и вышел.

Утро этого дня не сложилось не только у старого графа, но и у его самого любимого среднего сына. Фердинанд Дарнау, статный сорокалетний мужчина, имел к своим годам жену, двоих детей и шесть поместий по всему королевству. Пошёл второй месяц плавания, а новых месторождений их экспедиция так и не открыла. Алчность до поисков завела его каравеллу дальше нужного. И вот, проблемы не заставили себя ждать. Граф стоял на носу корабля, напряженно вглядываясь вдаль. Капитан судна, находившийся рядом, напротив, выглядел спокойным. Лёгкие волны принуждали обоих мужчин слегка покачиваться.