Опасный министр

— Извините.

— Я не могу пропустить вас, девушка. Может, министр уже занят. Вам было назначено на 22:00.

Я стою и улыбаюсь, как дурак.

Она все-таки пришла…

Глава 23.

ЯРОСЛАВ

— Пропустите девушку, — громко говорю охраннику.

Он и Алена одновременно поворачивают головы ко мне.

— Да-да, Ярослав Викторович, конечно, — спешит заверить меня мужик, возвращая Алене паспорт.

На ней строгая юбка, блузка и плащ. Длинные волосы собраны в прическу. Алена, не спеша, убирает паспорт обратно в сумку и с лицом, не выражающим никаких эмоций, медленно направляется ко мне, едва слышно постукивая по ковру каблуками.

Я настолько рад ее приходу, что продолжаю улыбаться, как дурак. А вот охраннику надо будет потом высказать. Даже подумать страшно, что он мог попросту не пропустить ко мне Алену.

— Привет, — говорю первый, когда она подходит вплотную. Обдает меня шлейфом своих умопомрачительных духов, что хочется зажмуриться от наслаждения.

Она все-таки пришла…

— Привет, — говорит безэмоционально, даже не приподнимая уголки губ.

Открываю дверь кабинета, пропуская Алену вперед. Она бегло оглядывается, может, ищет изменения с ее последнего прихода сюда. Но я не успел ничего тут поменять после Савельева. Даже портрет президента продолжает висеть на стене, хотя я категорически не приемлю сотворение себе кумиров. Надо будет снять его.

— Здесь все такое же прокуренное. Как ты тут работаешь? — Алена снимает с плеча объемную сумку и ставит ее на стол для переговоров, следом бросает плащ. — Не будешь делать ремонт после Савельева?

— Буду.

— Спасибо, что сказал. Отслежу потом твой тендер на госзакупках. «Новый министр экономики делает ремонт за -тцать миллиардов бюджетных рублей» — как тебе такой заголовок? А именитых дизайнеров приглашать будешь?

Смеюсь. Подхожу к ней. Хочу обнять и поцеловать, но лучше не надо, поэтому просто смотрю.

— Я очень рад, что ты пришла, — честно говорю. — Я ждал тебя.

— Вау! Какая честь! Меня ждал сам министр!

Дерзит. Ей идет эта уверенность в себе.

— Прошла всего пара недель с нашей первой встречи в этом же кабинете, — замечаю. — Но ты разительно изменилась.

— Внешне?

— И внешне тоже.

Да, тогда ко мне пришла стриптизерша, а сейчас деловой журналист. Но эта строгая юбка почти до колен и блузка, застегнутая на все пуговицы, заводят меня куда сильнее, чем то мини-платье, едва прикрывающее задницу.

— Что ты подумал обо мне, когда увидел первый раз?

— Честно?

— Конечно.

— Что ты недалекого ума.

Она заливисто смеется, слегка откидывая голову назад.

— Так я и предполагала. Да уж, видок у меня тогда был соответствующий.

— Но уже через десять минут после начала интервью мое мнение о тебе кардинально изменилось. Ты очень умная, Алена. Но почему ты так оделась на интервью с министром?

— Видишь ли, когда я так одевалась, я не планировала брать интервью у министра.

— А что ты планировала?

Она медлит с ответом. На ее лице появляется слегка грустное выражение.

— Да так… собиралась на одно мероприятие.

Что ж там за мероприятие такое, для которого надо было одеваться, как на стриптиз.

Я все-таки не выдерживаю и опускаю руки ей на талию. Слегка притягиваю к себе и целую в щеку.

— Я ждал тебя, — шепчу на ухо, а сам поглубже вдыхаю ее запах.

— Ты уже говорил.

Девчонка — ходячий афродизиак. Снова хочу разложить ее прямо на этом столе. Целую тонкую кожу на шее, спускаю ладони к ее ягодицам.

Алена делает шаг назад, снимая с себя мои руки.

— Я пришла за письмом нефтяников.

— Я знаю, зачем ты пришла, — мне кажется, горечь сочится из моего голоса.

Черт, мне обидно, что ей нужна от меня только информация. Познакомься мы при других обстоятельствах, я бы все равно захотел ее. А она пришла бы ко мне, не будь я для нее источником?

Алена делает шаг в сторону и снова принимается рассматривать мой кабинет. Савельев почти ничего отсюда не забрал, а мне некогда выбрасывать его вещи, поэтому две недели работаю в окружении старого хлама.

— Я не была раньше в кабинете министра экономики, — говорит, подходя к большому шкафу со стеклянными дверцами. На полках стоят какие-то книги, статуэтки, вазочки… Я их не смотрел. — И ты коллекционируешь антиквариат?

— Нет, я не коллекционирую. Это добро мне от Савельева осталось. Некогда было выбросить.

Алена открывает дверцу и достает небольшую вазу.

— Какая милая вазочка! — наигранно восхищается. — 19 века из Италии?

— Понятия не имею.

Алена выпускает ее из рук, и вазочка громко бьется на мелкие осколки.

— Упс…

Я удивленно таращусь на девчонку.

— Что ты делаешь?

— Извини, я случайно, — невинно хлопает глазами. — Это проблема? Эта вазочка была важна для тебя?

— Нет, мне вообще на нее по фиг. Но у уборщицы закончился рабочий день, а завтра в 8 у меня тут совещание. Я не против, чтобы ты разнесла весь этот хлам, но давай не сейчас.

— Хорошо, — довольно улыбается, топчась туфлями на осколках.

Что с ней происходит?

— У тебя тонкая подошва, Алена. Проткнешь ее и поранишь ноги. Уйди с осколков.

Алена послушно делает шаг вперед. Подходит к другому шкафу и принимается рассматривать, что в нем.

Она какая-то странная сегодня. Не то что бы я возмущен тем, что она разбила вазу, нет, этот хлам я и так собирался выбросить, но все-таки поведение девчонки мне пока непонятно.

— О, тут шахматы! — восклицает с удивлением. Открывает стеклянную дверцу и достает их.

— Алена, я понятия не имею, что в этих шкафах.

— Шахматы, — вертит в руке, демонстрируя мне.

— Хочешь поиграть? — спрашиваю в шутку.

Пожимает плечами.

— Почему бы и нет?

— А ты умеешь? — вскидываю бровь.

— Умею. А ты?

— Умею.

Постукивая шпильками, возвращается ко мне.

— Сыграем?

Смеюсь.

— Алена, — снова опускаю ладонь ей на поясницу и притягиваю к себе. На каблуках она почти одного роста со мной. Ее губы практически на уровне моих губ, и мне до одури хочется их поцеловать. — Я, конечно, совсем тебя не знаю, но почему-то мне кажется, что с тобой что-то происходит. Ты точно в порядке?

Внимательно смотрю в ее лицо, пытаясь прочитать по нему мысли. Замечаю покраснения вокруг глаз, старательно замазанные тональным кремом. Она плакала, догадываюсь.

— Со мной все хорошо.

— Не похоже.

Крепче обхватываю девчонку за талию и прижимаю к себе. Ее бедра упираются в мои. Опять снимает с себя мою руку и отходит на шаг в сторону.

— Так поиграем? — кладет на стол в шахматы.

— Ты же пришла за письмом, — напоминаю.

— Я о нем помню.

— Просто так мне играть не интересно.

Смотрю на коробку с шахматами на столе. Очень дорогое дерево, фигуры внутри наверняка резные. Наверное, Савельеву их кто-то подарил.

— Давай поиграем на желание? — предлагает.

Снова непроизвольно смеюсь.

— Алена, ты правда умеешь играть в шахматы?

— Да.

Удивительно. Когда я последний раз встречал двадцатидвухлетнюю девчонку, которая бы умела играть в шахматы? Никогда не встречал.

— Если ты знаешь, как ходят фигуры, это еще не значит, что ты умеешь играть.

— Я умею играть, Ярослав.

— Где ты научилась?

— У меня был хороший учитель, — загадочно отвечает.

Чувствую укол в самое сердце.

«У меня был хороший учитель» — так девушки говорят про своих первых парней.

Алена открывает коробку и высыпает на стол фигуры. Кладет доску и принимается расставлять белые и черные. И только сейчас я понимаю, что девчонка настроена очень серьезно. До этой секунды мне казалось, что она просто прикалывается, но нет. Девчонка реально почти в 11 вечера хочет сыграть со мной в шахматы.

— На желание, говоришь? — задумчиво уточняю, не сводя глаз с ее длинных тонких пальцев, продолжающих раскладывать на доске фигуры.

— Да. Победитель загадывает проигравшему любое желание.

— И тебе не страшно, что я выиграю и загадаю тебе что-то такое, что тебе не очень понравится?

Черт возьми, у меня только одно желание — разложить ее на этом столе.

— Я знаю, чего ты хочешь, — иронично замечает, стреляя взглядом на мою ширинку. — Нет, мне не страшно.

— А чего хочешь ты, Алена?

— Ты тоже знаешь, что я хочу.

— Информацию? — догадываюсь.

— Да.

Она закончила расставлять фигуры и сейчас смотрит ровно на меня. Я изучаю ее несколько секунд.

Как далеко готова зайти эта девчонка ради получения сенсации? Молоденькая, хрупкая, до умопомрачения сексуальная, но с очень крепким стержнем внутри. С каждым днем она удивляет меня все больше и больше.

— Сыграем, — наконец-то соглашаюсь. — Но не на желание.

— А на что?

— На раздевание.

— На что!?

Отодвигаю стул и сажусь за стол.

— Раз мы оба знаем, чего хочет каждый из нас, то играть на желание не интересно. Давай сыграем в шахматы на раздевание.

Алена от удивления приоткрывает рот.

— Когда ты мне проиграешь, в качестве утешительного приза я отвечу на три любых твоих вопроса, — добавляю.

— С чего ты взял, что я тебе проиграю? — возмущается.

— Иначе быть не может.

— Да что ты говоришь! А если это я сейчас оставлю тебя в прямом смысле без трусов?

— Сильно в этом сомневаюсь, но даже если вдруг окажется, что ты играешь лучше меня, то я давно не стесняюсь находиться при девушке без трусов.

Девчонка обескураженно хлопает ресницами. Не может решиться.

— На пять любых твоих вопросов отвечу, — соблазняю ее еще больше. Поворачиваю шахматы черными к себе. — И у белых право первого хода.

Она задумчиво смотрит на доску. Я даже чувствую, как двигаются шестеренки в ее голове. Просто поразительная девчонка.

— Ладно, — берет со стола свой плащ и снова надевает его. Открывает сумку, достает из нее шарф и закидывает на шею. — Ты тоже поверх пиджака надень что-нибудь. — предусмотрительно мне советует. — А то слишком быстро голым останешься.

— Не останусь.

— Какая самоуверенность!

Девчонка отодвигает стул и садится напротив меня.

— Одна убитая фигура — это одна снятая вещь, — говорю.

— Шестнадцать фигур у каждого. То есть, надо будет снять шестнадцать элементов одежды, если будут убиты все фигуры. — Снова проходится по мне взглядом. — На тебе точно есть шестнадцать элементов одежды?

— За меня не беспокойся.

— Как скажешь, — хмыкает.

— Ты первая ходишь.

Не передать словами, как меня забавляет эта ситуация. Я же обыграю ее за пятнадцать минут. В моей биографии было написано только про бейсбол. А вот про свои школьные победы на соревнованиях по шахматам, я почему-то нигде не указываю.

У девчонки нет шансов, самодовольно думаю.

Но ровно до тех пор, пока она не делает первый ход пешкой.

— Ты решила разыграть со мной ферзевый гамбит? — простреливаю ее взглядом.

Алена откидывается на спинку стула, скрещивая на груди руки.

— Забыла сказать: мой дедушка тридцать лет преподавал шахматы, — ехидно улыбается. — Даю тебе минуту на то, чтобы накинуть на себя еще одежды, Ярослав.

Глава 24.

ЯРОСЛАВ

Девчонка вышла за пределы моего понимания. Несколько секунд я в растерянности гипнотизирую ее белую пешку, которую она выставила в центр доски. Сделав такой ход, Алена открыла своего ферзя, его же еще зовут королевой.

— Жарковато, — капризно тянет девчонка и машет ладонью, будто веером, возле шеи.

— Потерпи чуть-чуть, я тебя скоро раздену.

Издает саркастичный смешок.

— Тебе когда-нибудь говорили, что ты слишком самоуверенный? Я давала тебе минуту на то, чтобы ты накинул на себя еще одежды. Она вышла. Так что все, Ярослав. Что там на тебе?

Подается вперед и принимается меня рассматривать.

— Пиджак, галстук, рубашка, брюки… — привстает со стула и заглядывает ко мне вниз. — Ремень есть?

— Есть.

— Ремень, носки, туфли, трусы, — заканчивает перечислять мой перечень одежды. — Итого на тебе десять элементов одежды.

— Десять моих фигур ты не убьешь, — отвечаю, продолжая смотреть на доску.

— Пожалуй, я отмечу этот день в своем календаре: день, когда я оставила министра без трусов!

Наконец-то делаю ход черной пешкой. Ставлю ее ровно напротив пешки Алены. Девчонка тут же серьезнеет и возвращает внимание к шахматам.

От дальнейшего шага девчонки зависит, смогу ли я ее обыграть. Если она пойдет так, как я жду, что она пойдет, победа у меня в кармане.

Мне не удается сдержать триумфальной улыбки, когда она ставит свою вторую пешку рядом с первой. Точно, как я предполагал.

Теперь у меня выбор: принять ее ферзевый гамбит, убив только что поставленную Аленой пешку, или отклонить его. Поднимаю взгляд на девчонку. Она все еще расслаблена.

— Я отвергаю твой ферзевый гамбит, — делаю объявление и двигаю новую пешку на клетку вперед.

Девчонка вмиг напрягается. Не ожидала, что я отвергну. Смотрит на доску, пытаясь принять дальнейшее решение. Она может убить мою пешку на е5, тогда я следом убью эту же ее пешку, и мы оба снимем по одному элементу одежды. Или же она может сделать другой ход любой из своих фигур.

Пока Алена размышляет, жарко становится и мне, но не от температуры в кабинете, а от того, какая девчонка сексуальная, когда усердно думает. Поставила под подбородок руку, сморщила лоб, прищурила глаза и поджала губы. Да, определенно мозги плюс сексуальность — лучшее, что может сочетать в себе девушка.

Обычно мне попадаются только красивые и сексуальные, но абсолютно без мозгов. С одной стороны, с ними удобно. Но с другой — скучно. Наверное, поэтому я всегда так быстро терял к ним интерес. С Аленой все по-другому. Девчонка не только красивая и с мозгами, но еще умеет удивлять. С каждым днем мой интерес к Алене растет в геометрической прогрессии.

Спустя минут пятнадцать размышлений, Алена делает ход конем. Я зеркалю ее ход.

— Я думал, ты все-таки убьешь мою пешку, чтобы побыстрее оставить меня без трусов.

— Я, безусловно, хочу оставить тебя без трусов, но сейчас мне важно самой остаться в них.

Смеюсь. А тем временем Алена снова погружается в размышления о следующем ходе. Часы на стене показывают, что с начала игры прошел почти час. И тут я понимаю, что партия не будет легкой. Я думал, что обыграю девчонку за каких-то пятнадцать минут, но не тут-то было. И мы оба все еще не сняли с себя ничего из одежды.

— Жарко, — теперь уже я сетую.

— Подожди, я тебя сейчас раздену, — отвечает, не отрываясь от доски.

— Знаешь, а я не возражаю, чтобы ты меня раздела.

Она никак не реагирует на мой комментарий, продолжает гипнотизировать фигуры.

— Будешь чай или кофе? Или воды? Еще есть шампанское.

— Шампанское я выпью, когда выиграю, а сейчас кофе.

Встаю со стула и подхожу к своему рабочему столу. Нажимаю кнопку на телефоне.

— Лидия Ивановна, два кофе, пожалуйста.

— Да, Ярослав Викторович, сейчас, — бойко отвечает моя секретарша.

Когда я возвращаюсь к Алене, она делает ход слоном, угрожая убить моего коня. У меня сейчас не может быть другого выбора, кроме как пойти вперед крайней пешкой.

Не долго думая, Алена убивает своим белым слоном моего черного коня, делая один шаг вперед по диагонали.

— Стриптиз в студию, господин министр! — довольно улыбается.

Чертовка. Таки она первая открыла счет.

Принимаюсь стягивать с себя пиджак, как вдруг Алена меня останавливает:

— Подожди! — выставляет вперед ладонь. — Я хочу, чтобы ты сделал это красиво и под музыку. Я сейчас найду трек.

— Чего??? Сейчас сюда зайдет моя секретарша с кофе.

— То-то она удивится, чем ее начальник в столь позднее время занимается, — хихикает, быстро тыкая в айфоне. — Как тебе такая?

На весь кабинет начинает играть мелодия, которая хоть отдаленно и кажется мне знакомой, но все же заставляет меня сморщиться.

— Что за ужас?

— Эй! Это моя любимая песня! — возмущается.

Американская песня продолжает играть, я все еще не решаюсь снять под нее пиджак, как дверь кабинета открывается и заходит секретарша с двумя кружками кофе на подносе.

Лидия Ивановна — женщина лет около шестидесяти — сначала в удивлении замирает на пороге, но через пару секунд продолжает движение с подносом к нашему столу. Меня начинает разбирать смех, когда я понимаю, как все выглядит со стороны: в 12 ночи министр и девчонка сидят за шахматной доской и слушают американскую песню.

— Спасибо, Лидия Ивановна, — отвечаю, стараясь подавить в себе смех.

— Не за что, Ярослав Викторович, — цедит сквозь зубы.

Бросаю взгляд на Алену. Она не выключает песню и тоже явно пытается сдержать в себе приступ хохота.

Обратно Лидия Ивановна уходит в три раза быстрее, чем шла к столу. Как только за женщиной закрывается дверь, мы с Аленой одновременно прыскаем от смеха.

— Почему твоя секретарша еще тут? — спрашивает Алена, отсмеявшись.

— Она не может уйти, пока я не ушел.

— И ты в 12 ночи держишь ее на работе!? — ужасается.

— Если я сам еще на работе, то конечно.

— Но это же не гуманно!

Закатываю глаза. Невыносимая девчонка.

— Выключи на секунду музыку, — песня глохнет, а я снова иду к рабочему телефону. — Лидия Ивановна, можете уходить домой.

— Я вам точно больше сегодня не понадоблюсь? — спрашивает, скорее, для вида.

— Точно. До завтра, Лидия Ивановна.

— Спасибо, Ярослав Викторович. До завтра.

Возвращаюсь на место.

— Ну-с, Ярослав Викторович, попрошу вас снять пиджак. Медленно, красиво и под музыку!

Дурацкая песня начинает играть с начала и, смотря Алене ровно в глаза, я медленно и максимально красиво снимаю с себя пиджак.

Сейчас я своим ферзем убью слона девчонки, так что медленно, красиво и под музыку раздеваться передо мной будет уже она.

Глава 25.

ЯРОСЛАВ

— Какой у нас талантливый министр экономики! — выдыхает девчонка, ставя песню на паузу. — Умный, — принимается загибать пальцы, — красивый, в бейсбол играть умеет, в шахматы играть умеет, стриптиз танцевать умеет…

— Талантливый человек талантлив во всем, — вешаю пиджак на спинку соседнего стула. — Ну а теперь, Аленушка, жду стриптиз в твоем исполнении.

И я убиваю своим ферзем ее слона.

— Ты же не думал, что это стало неожиданным для меня? — кивает на доску, имея в виду ликвидацию ее фигуры.

Алена снимает с себя шарф и отбрасывает его в сторону.

— Ну нет, так дело не пойдет, — протестую. — Давай медленно, красиво и под музыку.

— Это всего лишь шарф, его не получится снимать медленно.

— У меня тоже был всего лишь пиджак.

— Пиджак можно снять эротично, шарф — нет.

Противная девчонка. Ладно, она еще мне станцует.

Алена делает глоток кофе и опускает внимательный взгляд на доску. Снова прищуривает глаза, и я понимаю, что это надолго. Девчонка над каждым ходом размышляет не меньше десяти минут. Это характеризует ее как очень терпеливого человека, умеющего ждать. Обычно молодежь хочет все и сразу, но это, видимо, не про Алену. Похвально.

Девчонка пускает в ход второго коня, хотя, на мой взгляд, лучше бы пошла одной из пешек, которые сейчас закрывают пути ладьям и оставшемуся у девчонки слону.

Если я сейчас не предприму меры, то Алена убьет этим конем мою пешку, которая продолжает стоять в центре доски ровно напротив ее пешки, следом уберет моего ферзя и поставит мне шах.

— Ну это слишком легко, — отпиваю кофе. — Неужели ты думаешь, что я не вижу на три шага вперед?

— Я не сомневаюсь в том, что ты прекрасный стратег.

Сейчас мне надо подумать над следующим ходом. Естественно, я не дам девчонке так быстро поставить мне шах.

Минут через пять размышлений я решаю выпустить на поле слона. Такой ход позволит мне в дальнейшем совершить рокировку: поменять местами короля и ладью. Придвигаю слона вплотную к ее коню, угрожая его убить и поставить девчонке шах.

— Неужели ты думаешь, что я позволю тебе так быстро поставить мне шах? — хмыкает.

Девчонка тоже видит на несколько шагов вперед, молодец.

— Ну что ты, нет, конечно.

— А то у нас игра закончится быстрее, чем мы успеем раздеться.

Я не успеваю удивиться такому комментарию, как Алена пускает в игру своего ферзя. Придвигает его к моему слону, угрожая убить.

Девчонка снова заставляет меня внимательно думать над следующим ходом. И жарко становится уже в прямом смысле, поэтому я слегка ослабляю галстук. Конечно, Алена не может не вставить едкий комментарий:

— Тебе так не терпится передо мной раздеться?

— Мне не терпится перед тобой раздеться с тех пор, как я тебя первый раз увидел. Но сейчас мне просто жарко.

Чувствую на себе ее пристальный взгляд, но не поднимаю глаза в ответ, потому что мне надо хорошо поразмыслить. Сейчас начинается самая интересная часть игры.

Я могу все-таки убить ее коня своим слоном, но тогда она тут же уберет моего слона своим ферзем (его же еще называют королевой). Королева — это самая важная шахматная фигура, не считая короля, которого всю игру нужно защищать. Королева может ходить, куда захочет: вперед, назад, вбок, по диагонали. Если я сейчас пойду слоном на одну клетку вперед по диагонали и уберу Алениного коня, то девчонка пойдет королевой на одну клетку вправо и уберет моего слона.

Я готов пожертвовать слоном?

Наверное, пока нет.

У меня не много вариантов, как сейчас защититься. И да, есть соблазн отступить. Но пока я не готов доставить девчонке такое удовольствие, поэтому всерьёз размышляю над тем, чтобы пустить в игру коня. Он сможет защитить моего слона. А если Алена все-таки решится убить его своей королевой, то тогда мой конь ее накроет. Вот и проверю, настолько ли девчонка отчаянная, чтобы так быстро лишиться самой важной фигуры.

— Конь на с6, — делаю объявление и передвигаю фигуру.

— Ммм, — удивленно тянет.

— Неужели ты не предвидела этот ход?

— Предвидела, конечно, но все-таки думала, что ты захочешь убить моего коня и посмотреть, как я буду снимать с себя медленно и под музыку плащ.

— Я еще обязательно на это посмотрю.

«И не один раз», добавляю про себя.

Меня вдруг посещает неожиданная мысль о том, что я не готов быстро попрощаться с Аленой. Впервые за долгое время мне хочется задержаться рядом с девушкой. Пока не понимаю, насколько долго, но совершенно точно одного секса с ней мне будет мало. Даже если он окажется посредственным. Даже если девчонка вовсе девственница и ничего не умеет.

Снова прикипаю к ней взглядом. Мысленно я уже давно ее раздел и разложил. Алена гипнотизирует доску, а я гипнотизирую ее. Хочу. Вот просто хочу ее и все.

— Ты сейчас прожжешь во мне дыру, — говорит, не отрываясь от шахмат.

— Хочу смотреть на тебя.

— Пешка на а3, — Алена игнорирует мой комментарий и выдвигает вперед пешку перед своей ладьей, уже с двух сторон атакуя моего слона.

— Пока отступлю, — двигаю слона на одну клетку назад по диагонали.

— Сдаетесь, Ярослав Викторович? — вскидывает бровь.

— Я никогда не сдаюсь! — закидываю руки за голову и опускаюсь на спинку стула.

Хочу любоваться девчонкой. Мне нравится, как она задумчиво морщит лоб, щурит глаза, образовывая вокруг них мимические морщинки. Нравится, как то поджимает губы, то кусает их. Нравится, как теребит кулон на шее. Обращаю внимание, что на ее пальцах нет колец. Обычно девушки носят хоть какое-нибудь ради украшения. У Алены только сережки и кулон.

Мне все равно, выиграю я или проиграю, я в любом случае уже для себя решил, что никуда этой ночью не отпущу Алену. Вчера в машине я дал ей сбежать. Сегодня не дам.

Обстановка на шахматной доске с каждым новым ходом накаляется все больше и больше. Алена подолгу раздумывает над каждым шагом, я тоже. Она двигает на одну клетку вперед пешку, которая стояла прямо перед ее королем. Я наконец-то провожу рокировку своего короля с ладьей. Алена пускает в ход слона, который до этого всю игру стоял на месте, и тоже готовит рокировку короля и ладьи.

Да, Алена, несомненно, очень хорошо играет в шахматы. Не просто знает, как ходить, а именно умеет играть. Она видит на несколько шагов вперед и умеет беречь каждую фигуру, что очень важно. Многие игроки не дорожат пешками и разменивают их направо и налево, думая, что пешка — это неважный элемент. Как же они ошибаются.

Время идет, а мы оба по-прежнему в одежде. Я снял с себя только пиджак, а Алена только шарф.

— Тебе не жарко? — спрашиваю.

— Жарко, — поднимает на меня взгляд. — В прямом смысле.

— Мне тебя уже жалко в этом плаще.

— Открой окно.

— Нет, я лучше сниму с тебя плащ. Пешка на е5.

И я совершаю провокацию, двигая пешку на одну клетку вперед.