Волковы. Книга 2. Чужая среди своих

— Или что она была влюблена в него, — сказала Катя. — И это может значить, что она знала о его расследовании. О том, что он искал. О том, что он нашёл.

Дмитрий взял её за руку.

— Мы узнаем правду, — сказал он. — Я обещаю тебе.

— Ты не можешь обещать этого, — сказала она. — Ты не знаешь, что мы найдём.

— Я знаю только одно: я не оставлю тебя одну с этим.

Она подняла на него глаза, и в них снова был тот же страх, что и вчера. Но теперь в нём было и что-то ещё — надежда.

— Ты правда хочешь быть рядом?

— Я никогда не хотел ничего так сильно.

Она улыбнулась — впервые за весь день.

— Тогда будем искать вместе.

Они провели остаток дня в архиве, перебирая старые бумаги. Катя чувствовала, как её страх постепенно уходит. Она была не одна. И это казалось важнее всего.

Когда наступил вечер, Дмитрий сказал:

— Я отвезу тебя домой. Тебе нужно отдохнуть.

— Я не могу отдыхать, — сказала она. — Я не могу думать ни о чём, кроме этого.

Он подошёл к ней, взял её лицо в ладони и заглянул в глаза.

— Мы узнаем правду, — сказал он. — Но сначала ты должна поесть и поспать. Я не позволю тебе разрушить себя.

Она хотела возразить, но в его глазах была такая забота, что она не смогла сказать «нет».

Она позволила ему отвезти её домой. Когда они подъехали к её дому, он вышел из машины и открыл ей дверь.

— Я позвоню тебе завтра, — сказал он.

Она кивнула, но когда он повернулся, чтобы уйти, она коснулась его руки.

— Дмитрий, — сказала она.

— Что?

— Ты правда веришь, что мы сможем это сделать?

— Я знаю, что мы сможем, — ответил он. — Потому что мы вместе.

Она улыбнулась и пошла к дому.

Но в душе она понимала: всё только начиналось.

Глава 6. Ожидание

Следующие две недели прошли в напряжении.

Дмитрий настоял на том, чтобы провести независимую экспертизу документов, которые они нашли. Катя согласилась — ей нужна была уверенность, что они имеют дело с подлинными бумагами, а не с чьей-то подделкой. Она не хотела снова оказаться обманутой.

Они продолжали работать вместе, но теперь между ними было что-то другое. Не только напряжение и притяжение, но и тишина. Тишина, в которой они оба боялись произнести то, что думали.

Катя стала тише, спокойнее. Она больше не шутила, не улыбалась той робкой улыбкой, которая заставляла его сердце биться быстрее. Она просто работала, перебирала бумаги, и Дмитрий видел, как она пытается справиться с тем, что узнала о своей матери.

Он хотел обнять её. Хотел сказать, что всё будет хорошо. Но он не мог. Потому что он не знал, что будет хорошо. Он не знал, что скрывается за письмом её матери и почему тот документ оказался на его столе.

На десятый день Дмитрий получил сообщение от эксперта.

«Результаты готовы. Вы можете забрать их в любое время».

Он стоял в своём кабинете, сжимая телефон, и чувствовал, как сердце колотится в груди. Всё, что он знал о своей семье, всё, что он строил, всё могло измениться в один момент.

Он набрал номер Кати.

— Результаты готовы, — сказал он.

На том конце повисла тишина.

— Я приеду через час, — сказала она. — Мы откроем их вместе.

— Хорошо.

Он положил трубку и выдохнул.

Она была единственной, кому он хотел доверить этот момент. Не Виктору. Не Софье. Только ей.

Они встретились у входа в экспертный центр.

Катя была бледной, её руки дрожали, когда она подошла к нему.

— Ты готов? — спросила она.

— Нет, — честно ответил он. — Но мы должны узнать.

Она взяла его за руку.

— Мы сделаем это вместе.

Они вошли в центр, забрали запечатанный конверт и вышли на улицу. Дмитрий держал конверт в руках, чувствуя его тяжесть.

— Открой, — сказала Катя. — Я не могу.

Он разорвал конверт и прочитал результат.

Эксперт подтвердил подлинность всех документов, которые они нашли. Подписи Сергея, Виктора и Елены были настоящими. Документы действительно были частью финансовой отчётности компании за 1998–1999 годы. И главное — письмо матери Кати было подлинным.

Дмитрий поднял на неё глаза.

— Всё настоящее, — сказал он. — Твоя мать действительно была близка к Сергею. Но не как любовница. Как доверенное лицо.

Катя замерла, потом её глаза наполнились слезами — слезами облегчения.

— Значит, она была его союзником?

— Да, — сказал он. — Она помогала ему собирать документы. Она знала о его расследовании. И она хотела защитить его.

Она упала в его объятия, и он обнял её, чувствуя, как её тело расслабляется, как она плачет в его плечо.

— Я так боялась, — прошептала она. — Я боялась, что она была частью того, что разрушило вашу семью.

— Она не разрушила, — сказал он. — Она пыталась спасти.

Он отстранился, взял её лицо в ладони и заглянул в глаза.

— Твоя мать была сильной женщиной, Катя. Она знала, что делает. И она доверяла Сергею. Это значит, что она была на стороне правды.

Она смотрела на него сквозь слёзы.

— Ты правда так думаешь?

— Я знаю это, — ответил он.

Она улыбнулась — впервые за две недели.

— Спасибо, — сказала она.

— За что?

— За то, что ты есть.

Он улыбнулся и притянул её ближе.

Они стояли на улице, обнявшись, и снег падал на их лица.

И Дмитрий знал: это был не конец. Это было начало.

Глава 7. Мечта

После подтверждения подлинности документов между ними что-то изменилось.

Катя больше не боялась, что её обманывают. Она не боялась, что Дмитрий использует её. Она просто была рядом. И этого было достаточно, чтобы он чувствовал себя целым.

Дмитрий хотел показать ей свою мечту.

Он не знал, почему это было так важно. Может быть, потому что она была единственной, кто видел его настоящего. Или потому что он хотел разделить с ней что-то, что принадлежало только ему.

— Куда мы едем? — спросила Катя, когда они выехали из города.

— Ты увидишь, — ответил он.

Она улыбнулась — тихо, по-своему. Дмитрий поймал себя на мысли, что любит именно эту её улыбку. Она снова улыбалась, и это было лучшее, что он мог видеть.

Они ехали около часа, пока Москва не осталась далеко позади. Снег всё ещё падал, покрывая поля и деревья белым покрывалом. Катя смотрела в окно и молчала, но её рука лежала на его руке, и этого было достаточно.

Когда они остановились перед старыми воротами, Катя замерла.

— Что это? — спросила она.

— Моя мечта, — ответил он.

Он открыл ворота, и они въехали на территорию старой усадьбы. Она стояла перед ними — заснеженная, с облупившейся лепниной и тёмными окнами, но всё ещё величественная.

Катя вышла из машины и замерла, глядя на неё.

— Это усадьба графа Шереметева, — сказал Дмитрий, подходя к ней. — Она стоит здесь уже больше ста лет. Её почти разрушили, но я хочу её восстановить.

— Ты хочешь восстановить это? — спросила она, поворачиваясь к нему.

— Я хочу, чтобы она стала чем-то живым, — сказал он. — Не просто памятником. Домом.

Она смотрела на него, и в её глазах было то же выражение, что и в тот вечер, когда они встретились в архиве. Восхищение, уязвимость и что-то ещё — что-то, что она, возможно, боялась показать.

— Почему ты показываешь это мне? — спросила она.

— Потому что ты — единственная, кому я хочу это показать, — ответил он.

Он взял её за руку и повёл к главному входу. Дверь была заперта, но он достал ключ и открыл её. Внутри было темно и пыльно, пахло старым деревом и временем. Но Катя вошла, оглядываясь, и в её глазах горел огонь.

— Это невероятно, — прошептала она.

— Это будет невероятно, — поправил он. — Если я сделаю это.

Она повернулась к нему.

— Ты сделаешь это, — сказала она. — Я знаю, что ты сделаешь.

Она подошла к нему, и он обнял её, чувствуя, как её тепло проникает в его холодное тело.

— Я хочу, чтобы ты была здесь, когда я это сделаю, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты была частью этого.

Она подняла голову и посмотрела ему в глаза.

— Ты хочешь, чтобы я была частью твоей жизни?

— Я хочу, чтобы ты была всей моей жизнью.

Она приподнялась на цыпочки и поцеловала его. В этом поцелуе было всё: их страх, их надежда, их общая мечта.

Когда они отстранились, она прошептала:

— Я никуда не уйду.

Он улыбнулся и прижал её к себе.

Они стояли в пустом зале старой усадьбы, и Дмитрий знал: это был первый шаг к их общему будущему. Будущему, которое он хотел построить не в тени семьи, а рядом с ней.

Глава 8. Следы Марины

После выходных они снова вернулись в архив. Катя разложила на столе карты, реестры и копии договоров.

— Я проверила всех, кто имел доступ к этой цепочке документов после 2001 года, — сказала она, проводя пальцем по списку. — Сначала я думала, что это была Марина. Но она не могла участвовать в схеме тогда. Ей было слишком мало.

Дмитрий нахмурился.

— Сколько ей было?

— В 1999 году — тринадцать, — ответила Катя. — Она не могла организовать финансовую схему. Но в 2005–2007 годах, когда она уже работала в компании и получила доступ к архиву, она поднимала старые дела.

Она показала несколько отметок в журнале.

— Она искала что-то конкретное. Знала, что в архиве есть документы, способные изменить расстановку сил. И когда нашла их, использовала.

— Значит, она не создала схему. Она получила доступ к её последствиям и использовала их в своей борьбе с Андреем.

— Именно.

Дмитрий перечитал её записи.

— Она знала о слабых местах Андрея. И использовала эту информацию, чтобы заставить его молчать и действовать в своих интересах.

В одном из писем, которое они нашли среди документов, Марина предупреждала неизвестного адресата:

«Я не хочу причинять боль. Но если ты расскажешь кому-нибудь о старых документах, я потеряю возможность защитить тебя».

Дмитрий перечитал строку дважды.

— Это уже похоже на шантаж.

— Или на попытку удержать того, кто знал слишком много, — сказала Катя. — Она не создавала схему, но она использовала её, чтобы контролировать людей.

Они решили пока не делать выводов о роли Марины. Имя появилось в материалах, но её реальное участие требовало проверки. Однако теперь у них было понимание: схему создали раньше, а Марина лишь получила доступ к её последствиям уже взрослой.