Не ресторан - гадюшник!

Юрий Небо

Не ресторан - гадюшник!

Кристина сидела в углу ресторана за любимым столиком и увлечённо работала. Перед ней лежала книга в броской глянцевой обложке, а рядом раскрытая старая папка с пожелтевшими листами. Девушка сосредоточенно переводила взгляд с типографских страниц на рукописные черновики, пробегая строчку за строчкой, выискивая совпадения и уверенно, даже с каким-то злым остервенением подчёркивала целые фрагменты прямо в книге. В её груди всё ещё тлел упрямый огонь, надежда что справедливость — это не эфемерное понятие и она всё-таки существует, за неё лишь нужно бороться.

Какой-то шум из прохода в подсобные помещения недалеко от её укромного места заставил девушку оторваться от своих изысканий и всмотреться вглубь коридора.

Там долговязый администратор распекал молоденькую официантку, не особо стесняясь в выражениях. Внезапно мужчина резким движением выбил из рук испуганной девушки поднос. Посуда с оглушительным звоном разлетелась по кафельному полу на мелкие осколки. Официантка вздрогнула и сжалась, а администратор угрожающе навис над ней:

— Я же говорил, руки у тебя непонятно из какого места растут! Вычту всё из зарплаты! Будешь ещё тут дерзить мне!

Несчастная официантка открыла зажмуренные глаза, и Кристина поймала её затравленный испуганный взгляд. Внутри Кристины поднялась волна негодования от и так обострённого чувства правды, звенящего в последние дни как натянутая струна. Это чувство оторвало её от стула и заставило сделать решительный шаг в проход.

— Да как вы с девушкой обращаетесь, молодой человек! Прекратите это немедленно! –оборвала она администратора. – Вы что её запугиваете?

Мужчина повернулся и уставился на неожиданно возникшую клиентку. Он за долю секунды окинул её взглядом, и, вероятно, поняв по неброскому наряду, что ему ничего не угрожает холодно ответил:

— Посторонним вход воспрещён. Покиньте служебный коридор, допивайте свой кофе и не вмешивайтесь в дела, которые вас не касаются. А будите бузить, вас выпроводят тотчас.

Но Кристина не дрогнула.

— Что вы себе позволяете! — твёрдо произнесла она. — Я пожалуюсь на вас руководству! Вас камеры пишут, и это видео станет отличным поводом для вашего увольнения!

Администратор вдруг издевательски ухмыльнулся.

— Пишут? — он отпустил несчастную официантку и надвинулся на Кристину. — Мы в слепой зоне, эта камера давно не работает. И здесь я решаю.

Он сделал пару шагов, выглянул в зал и громко крикнул:

— Жорж! Подойди сюда!

Не успела Кристина рта раскрыть, как в проёме служебного коридора выросла массивная фигура охранника. Так называемый «Жорж» посмотрел на Кристину угрюмым взглядом. Долговязый администратор кивнул на клиентку:

– Жорж, дружок, выведи гражданку на улицу проветриться. Она нарушает порядок, шныряет по служебным помещениям.

Не говоря ни слова, охранник выразительно указал пальцем сначала на столик, где остались лежать книга, папка и бумаги, а затем — на выход.

Кристина разозлилась от такого неслыханного хамства, но понимая, что её выведут в любом случае, она двинулась к столику собирать вещи. Жорж сопровождал её тяжёлым, пристальным взглядом конвоира.

После того, как Кристина натянула на себя куртку, охранник молча открыл дверь, и девушка с гордо поднятой головой прошествовала на выход, не глядя ни на ухмыляющегося администратора, ни на его вышибалу.

На улице моросил мелкий противный октябрьский дождь. Но даже сырой промозглый воздух всё равно не остудил её пыл. Кристина просто не могла уйти молча и оставить последнее слово за наглецами. Ей отчаянно хотелось сбить с них спесь. Задержавшись на крыльце, она на мгновение обернулась и бросила им хлёсткую, полную презрения тираду:

— Знайте! Ваше заведение превратилось в гадюшник! А ведь когда-то оно было одним из лучших мест в нашем городе!

Она с удовлетворением отметила, как лицо администратора перекосило. Уже отворачиваясь, девушка успела ухватить краем глаза, как долговязый стремительно вынырнул из-за широкой спины безмолвного охранника, и затем ощутила чувствительный тычок в плечо.

Этого толчка она не успела заблокировать. Каблук Кристины поехал по скользкому от дождя граниту ступени. Она споткнулась, едва удержав равновесие, чтобы не упасть, но папка выскользнула из-под мышки. Пожелтевшие листы разлетелись по ступеням крыльца.

Кристина услышала за спиной ехидный голос администратора:

— Клиентка с прибабахом. Сезонное обострение, не иначе.

Дверь захлопнулась, отсекая неприятный смех. Девушка осталась один на один с сырым октябрьским вечером. Было обидно. Мелкие едва заметные капли попадали на бумагу, и Кристина стала поспешно собирать разбросанные черновики.

Она уже собрала почти всё, когда кто-то присел рядом и стал помогать. Кристина подняла глаза и увидела мужчину. На вид ему было около сорока. Он молча подхватил несколько листов и протянул ей. На ворсинки его добротного светло-коричневого пальто оседали мелкие невесомые капли.

— Держите, — негромко произнёс он, дотянувшись до очередной страницы у самого края ступени. — Скажите, а почему вы назвали это место гадюшником. Мне казалось, кухня и сервис здесь всё ещё держат марку.

Кристина, запихивая листы в папку, мельком глянула на его спокойное интеллигентное лицо. Хотелось выговориться, внутри всё ещё кипела злость на то, что её выставили на улицу.

— Кухня, может, и держит, — ответила она, сдувая с лица мокрую прядь волос. — А вот люди — нет. Администратор у меня на глазах подставил девчонку-официантку, сделав её виноватой. Если позволять такое отношение в коллективе, любое место превратится в гадюшник, куда людям больше не захочется заходить.

Незнакомец внимательно посмотрел на девушку и протянул последний листок.

— И вы решили за неё заступиться? Я правильно понял?

— Да, не выдержала, — взяв лист, в сердцах бросила Кристина и поднялась на ноги. — Не выношу, когда сильные самоутверждаются за счёт тех, кто заведомо слабее. В общем я сюда больше ни ногой. И вам, мужчина, не советую. А вообще, вам-то какое дело?

Тот тоже поднялся. Взгляд его был задумчивым.

— Видите ли, уважаемая, я владелец этого ресторана. Меня зовут Александр. И мне так или иначе придётся переступить порог этого заведения.

Кристина удивлённо взглянула на незнакомца:

– Так вы видели, как со мной обошлись ваши сотрудники?

Александр помотал головой:

— Я шёл со стоянки, она у нас за углом, и слышал ваш голос. Но даже если вы всё это выдумали, я хотел бы уладить конфликт, пригласив вас на чашку кофе со мной. Я бы не хотел, чтобы вы уходили отсюда с обидой. Как вас зовут?

– Кристина.

* * *

Жорж угрюмо шагнул в сторону пропуская хозяина и промокшую Кристину обратно внутрь.

— И тебе, Георгий, доброго вечера, — спокойно произнёс Александр стряхивая капли дождя с пальто и поворачиваясь спиной к охраннику.

Тот помог стянуть мокрое пальто с шефа, а потом принял куртку у девушки. Александр наклонился к Кристине и по-товарищески шепнул, явно пытаясь растопить лёд между ними:

— Наш Жорж – молчун, каких поискать. За весь день слова не вытянешь, но человек верный, преданный как пёс. Вы на него не обижайтесь.

Девушка ничего не ответила. Но тут появился долговязый администратор. Конечно, он сразу узнал недавнюю скандалистку, но ни одним жестом не выдал себя. На его лице сияла угодливая улыбка.

— Александр Владимирович, добрый вечер. У нас всё в порядке. Отчитаюсь вам позже. Что прикажете подать?

— Нам просто два кофе, Никита. Горячего и покрепче, — оборвал его хозяин ресторана.

Их усадили за свободный столик в глубине зала. Администратор ещё какое-то время крутился рядом, вероятно, пытаясь услышать, о чём они будут говорить, и его взгляд зацепился за глянцевую обложку книги, которую Кристина положила сверху на папку.

— О, надо же, — заметил он. — Последний роман Всеволода Победоносцева. Все, кого я знаю, только о нём и говорят. Интересная книженция.

Александр заинтересованно приподнял брови.

— Да кстати. Я и сам начал её читать на днях. Слог действительно сильный, душевная книга, держит в напряжении с первых страниц. И вы, я вижу, взялись её читать.

Кристина посмотрела на яркую обложку и глухо сказала:

— Эту рукопись украли.

Александр вопросительно посмотрел на свою гостью, та мельком взглянула на рослого администратора, который, очевидно, догадался что он лишний, и поспешно откланялся.