Метка Хорса

Женщина покачала головой, а другая, постарше, сжала сухие губы, подошла к печи и бросила туда несколько поленьев. Затем они вышли из жилища охотника, оставив входную дверь немного приоткрытой.

Прошло полдня. Из дома охотника Любомира лишь единожды раздался плач убитой горем жены. Все знали, что плакать и горевать, пока не предадут земле, нельзя. Душа умершего может задержаться в этом мире, чувствуя, что ее не хотят отпускать и может напугать живых. Жители понимали, что переход из одного мира в другой — это радость, продолжение путешествия, переход в вечность. Но, к сожалению, личную привязанность к ушедшему никто не отменял...

Настало время прощания. Перед жилищем охотника собралось все поселение. Мужчины подошли к окну жилища, открыли деревянные ставни и начали вытаскивать Любомира ногами вперед.

— Батюшка, почему через окно, а не через дверь? — спросила Зоряна у старосты деревни.

— Чтобы душа умершего не нашла обратную дорогу до своего дома, дочь моя, — Светозар с грустью обнял Зоряну за плечи. — А чтобы путь не запомнила от могилы до жилища, нужно нести ногами вперед. Иначе душа захочет вернуться и может до смерти напугать живого или вовсе забрать его с собой.

Зоряна поежилась и плотнее закуталась в свою шубку.

Когда вынесли Любомира, из жилища вышла его жена. Она полностью была в белой одежде, прошитой белыми нитками — траурном цвете. Все лицо женщины исцарапано, но шла она тихо и не показывала никаких чувств.

Все жители деревни направились через реку, к месту обряда перехода души в следующий мир и захоронения останков. Впереди несли умершего. Позади шла жена, жрец и староста поселения, а за ними все остальные жители.

Дойдя до места, все подошли к Кроде — большому будущему ритуальному костру, который был сложен из бревен, высотой с человека. Рядом горело огневище — священный костер. Недалеко возвышался высокий идол.

Мужчины поместили тело охотника на ложе, которое находилось на самом верху Кроды. Жрец ножом прочертил круг вокруг сложенных бревен и начал свое обращение к Богам. Все жители деревни, вместе с Пересветом, запели ритуальные песни.

Подношения Богам оставили на большом плоском камне.

Жена Любомира подошла к своему мужу с его луком и копьем в руках. Положила их рядом с ним на ложе и в последний раз поцеловала мужа в холодный лоб.

Любимые вещи умершего следовало отдавать при переходе в другой мир вместе с ним, чтобы душа его не решила вернуться за ними.

После завершения прощания, жрец Пересвет со специальным ритуальным факелом подошел к священному огневищу, зажег факел и направился к Кроде поджечь бревна.

Все было пропитано смолой, но погребальный костер не зажигался. По толпе прошлись шепотки. Жрец нахмурил брови. Он читал молитву и пробовал зажечь вновь. Но ничего не происходило. Огонь с факела только облизывал бревна и вновь пропадал.

Зоряна почувствовала внезапную жалость к жрецу и искреннее желание помочь умершему в отделении на костре его души от тела. Она сделала шаг вперед, но ее остановили, схватив за руку. Девушка обернулась. На нее смотрел батюшка Светозар и неодобрительно качал головой. Не принято было влезать в ритуалы жреца.

— Я помогу, — прошептала она.

Староста, немного поколебавшись, разжал пальцы и отпустил руку дочери.

Зоряна подошла к удивленному жрецу. Они стояли спинами к остальным жителям деревни. Жрец что-то нашептывал и смотрел на горящий факел в своей руке.

Зажечь погребальный костер нужно было как можно скорее. Солнце садилось. Считалось, что оно поможет душе, разъединенной от тела костром, попасть в загробный мир в долину своих предков. Но костер все не загорался...

Зоряна молча протянула Пересвету свою правую руку. Жрец коснулся ее свободной рукой и с удивлением взглянул на Зоряну. Ладонь девушки была неестественно горячей, как в прошлый раз на капище, когда она была еще совсем ребенком.

— Давайте попробуем вместе, — Зоря кивнула Пересвету и положила горячую ладонь на его руку, которой он держал факел.

Огонь тут же вспыхнул еще ярче, а сзади послышались удивленные вздохи.

Зоряна и жрец двумя руками поднесли факел к Кроде. Огонь колыхнулся, лизнул бревна и быстро расползался в разные стороны. Девушка со жрецом сделали несколько шагов назад. Огонь начал пожирать всю постройку, и почти сразу загорелась вся Крода. Тело охотника Любомира скрылось за пеленой огня и дыма.

Пересвет взял Зоряну за руку. Они вместе подняли руки к небу и провожали душу охотника к Богам и прародителям. Позади них то же самое сделали все жители поселения, они смотрели на витиеватый дым, поднимающийся к небу.

Жрец Пересвет озвучил свое обращение к Богам:

— Богиня Морена! Прими наши Требы, — жрец показал рукой на большой камень, на котором были разложены съестные дары Богам и духам. — Встреть душу охотника Любомира! С добротой своею и любовью проводи ее в мир предков наших! Представь его пред Всевышним Создателем! Пусть Бог Род определит дальнейшую судьбу Любомира по земным делам его в мире Яви!

Недалеко от погребального костра располагалась поляна для ритуальных проводов души умершего.

Горевать было не принято. Провожали с танцами и песнопениями. А так как Любомир был охотником, то в честь усопшего между мужчинами устраивались небольшие поединки. Разъединенная костром душа должна была видеть, что ее провожали с радостью и лучшими пожеланиями, чтобы уйти с этого мира с полным спокойствием.

Погребальный костер горел почти половину ночи. После того, как все потухло, жрец Пересвет собрал в специальный глиняный горшок пепел, сожженные останки охотника и запечатал сверху глиной.

Все направились в «долину мертвых», где похоронены умершие жители этого славянского поселения. Несколько мужчин заранее вырыли там небольшую яму, в которую жрец аккуратно поставил горшок с прахом и кинул сверху горсть земли. То же самое сделала жена и близкие друзья ушедшего.

Двое мужчин закопали яму и рядом с ней установили столб, на верхушке которого — домовина. Лицевой стороной она была направлена в сторону леса. Этот маленький домик с покатой крышей сделан из дерева умельцами деревни. Жена Любомира положила внутрь домовины его личные вещи. Две другие женщины — еду. А его друзья — топор и стрелы. Пересвет накрыл крышу домовины белой прямоугольной тканью с вышитыми на ней символами защиты души.

Прощание подходило к концу.

Зоряна смахнула слезу и отвернулась в сторону. Она подняла глаза и присмотрелась вдаль. У края леса стоял медведь. Она обернулась к людям, но все они были заняты прощанием с охотником. И лишь жрец Пересвет кивнул ей своей головой и тихо прошептал:

— Видимо тоже пришел попрощаться.

Зоряна обернулась к лесу, но там уже никого не было.

— Нам пора! — громко сказал жрец.

Все жители направились обратно через реку в свое поселение.

В большом длинном деревянном сооружении, для празднеств и поминаний, всех ожидало пиршество — Тризна, в честь усопшего охотника Любомира.

В помещении было шумно. Все начали гудеть, петь и плясать. Умельцы играли на музыкальных инструментах — глиняных обрядовых свистульках, деревянных и костяных дудочках, колокольчиках. Охотники рассказывали истории из жизни Любомира.

Жена покойного съела кусочек пирога с тыквой и сидела с безразличным видом. Выплакаться она могла только после окончания Тризны, когда уйдет в свое жилище. А сейчас не надобно теребить душу ушедшего.

Столы накрыты белыми скатертями с белой вышивкой. На них стояло много разнообразной еды: кутья — пшеничная каша с кусочками сушеной клюквы и яблок, гороховая каша, мясная похлебка с сушеными грибами, блины с разными начинками, лепешки, пироги, мягкий сыр. А еще жареная на огне речная рыба. Друзья-охотники, в честь своего ушедшего друга, к сегодняшней ночи заранее изловили тетерева и кабана. Из напитков были ягодный кисель, медовуха и травяные отвары.

Тризна начала заканчиваться под утро. Все присутствующие на прощание сказали последние слова благодарности всем ушедшим предкам и стали медленно расходились по своим домам.

На следующий день к Зорянке в жилище пришли жены спасшихся охотников. Они упали ей в ноги и, со слезами на глазах, стали благодарить за спасение своих любимых кормильцев.

— Пусть Боги хранят тебя и твоего медведя! — плакали они и цеплялись за ее руки.

— Но я ничего не сделала! И это не мой медведь! — стала девушка отрицать глупость несусветную.

Но женщин было не остановить.

Они высказали свои наилучшие пожелания и оставили угощения. Только после этого успокоились и ушли домой.

— Да что им всем там жрец Пересвет наговорил-то? — спросила Зоряна вслух, топнув ножкой и нахмурив светлые брови.

Глава 9. Первый шаг навстречу

Через несколько дней пришел к Зоряне в избу Колояр и предлагал разную помощь. Он думал, что девушке тяжело жилось одной. Парень хвалился силою своей, пригожестью и приставал к Зорянке.

Внезапно со стороны леса раздался громкий звериный рев.

— Кто это? — испуганно спросил парень.

— Это медведь. Царь всех зверей в нашем лесу, — с небольшим раздражением ответила девушка.

— Почему-то совсем рядом с нами. Зверь не подходит так близко к поселениям людей. Боязно им обычно, — рассуждал Колояр.

— Это не про него, — ответила Зоряна и поправила накидку на своих плечах. — Мне кажется, что тебе нужно уйти. Оберегает он меня, — пожала плечиком девушка. — Я не знаю этого, лишь чувствую. Лучше уйди, Колояр, от беды подальше, — слова Зоряны словно подтвердились вновь прозвучавшим медвежьим рычанием.

— Возможно ты права, Зоряночка! Не будем злить лесных духов. К тому же того, кто явно тебя без спроса присвоил! — обиженно сказал Колояр, повысив голос на последнем слове и раздраженно вышел из дома Зоряны.

Она же, в свою очередь, устало опустилась на лавку и, сдвинув брови, смяла в руках цветную ткань своей одежды. Девушка задумалась о брошенных ей словах Колояра.

Зоряна не могла отогнать от себя мысли о медведе, которые настойчиво лезли ей в рыжую голову с самой первой встречи. Уж и настои она пила травяные, для успокоения и сна хорошего, а все напрасно! Взгляд его янтарных глаз так и стоял перед ней, даже с закрытыми очами.

— Хватит! — сказала она сама себе и домовому. — Вот сейчас пойду и докажу, что зря эти сплетни в деревне плели про меня и этого медведя! Он, видимо, просто зверь ученый! Вон, как собака Тяпалай у охотников! Ну а если нет... То наверно сожрет... — задумалась Зоряна, одела шубку и застыла на пороге. — Ну и ладно! Зато бессонница прекратится!

Девушка решительно схватила обувь и варежки.

— А если я ему еду возьму, может не съест меня? — вновь заговорила она сама с собой.

Немного подумала, завернула несколько пирожков с капустой в белую льняную ткань и сунула себе за пазуху.

Зоряна вышла на улицу. Погода стояла безветренная, и ярко светило солнце. Осмотрелась по сторонам, чтобы ее никто не видел и не образумил, заставив отказаться от глупой идеи и побежала в лес. Там она долго ходила и всматривалась в чащу.

«Да где же теперь его найдешь-то? Леса у нас широченные! Неведомо мне, где этот мохнатый сейчас бродит», — подумала она, разглядывая мелких лесных обитателей.

Зорянке стало жарко, она сняла варежки и сунула их за пазуху.

За кустик прыгнул заяц. На ветке белка побежала и скинула на Зоряну снежок с елового дерева. От этого девушка рассмеялась и уже позабыла, зачем пришла. Она начала следить за белкой, весело хохотала и бегала вокруг дерева. А после того, как белка ускакала на другие деревья, отряхнулась от снега и повернулась, чтобы продолжить свой путь.

Зоряна так и застыла с беззаботной веселой улыбкой и растрепанными рыжими волосами, выбившимися из-под белой шапки.

Перед ее взором недалеко стоял огромный бурый медведь.

«А это кто кого еще нашел...» — пронеслось в голове у нее.

Улыбка медленно сходила с девичьих губ.

Медведь стоял и не двигался, смотрел прямо в глаза девушки. Зоряна медленно сделала шаг назад.

«История повторяется,» — подумала она, но не успела сделать второй шаг.

Медведь зарычал. Девушка поставила ногу на место. Рычание прекратилось. Она немного постояла. Медведь не двигался. Снова попытка шагнуть назад и опять рычание, пока она не вернула ногу на место.

— Я поняла, что не надо назад! Не рычи, пожалуйста, — произнесла девушка нерешительно.

Зверь плюхнулся на снег и отвернулся, как-будто вовсе не заинтересован человеком.

— Ты ученый? Почему себя так странно ведешь? Охотников спас и меня не съел тогда.

Медведь повернул морду к Зоряне.

— Нет-нет, я вовсе не против, что ты меня не съел! — тут же она поправила, а медведь тряхнул головой. — Я просто не пойму твоего поведения...

Зоряна потопталась на месте.

— А тут про нас невесть что болтают.

Медведь смотрел то на девушку, то в сторону.

— Говорят, спасибо, что ты охотников спас. Мне говорят! И угощения передали! Тебе тоже принесла. А они «твой медведь» — мелют! Я говорю, что не мой ты вовсе! Разве такой мохнатый громила из леса может быть моим?

Зверь фыркнул, поднялся и медленно пошел на девушку.

— Нет, я не хотела тебя обидеть вовсе! — пошла она на попятную.

Но эта огромная гора из шерсти продолжала двигаться к ней.

Зоряна, несмотря на рычание, отступила назад. Она споткнулась и, охнув, упала спиной в мягкий снег, поцарапав при этом свою ладонь. Зверь подошел к ее ногам. Огромные лапы медведя проваливались в снег слева и справа от тела девушки. Она закрыла лицо руками и замерла. Большая мохнатая голова зависла прямо над лицом испуганной девушки.

Зоряна почувствовала, как ее руки коснулся горячий шершавый язык.

— Не ешь меня, хороший мишка... — пропищала она. — Я невкусная!

Больше ничего не происходило. Рядом было слышно лишь дыхание большого зверя. Зоряна одним глазком выглянула между своими пальцами. Медведь смотрел на нее сверху и вновь лизнул ее ладонь. Она увидела на ней царапину.

— Ты меня не будешь есть? Или уже пробуешь?

Медведь качнул головой в сторону.

— Кажется мне или нет, что ты меня понимаешь? Такое возможно?

Ответа не последовало.

— Давай попробуем проверить? Можешь что-то сказать? — тишина. — Боги мои, я же разговариваю с диким зверем! Какая я глупая... А ты бы хоть отошел от меня, я же с миром к тебе пришла, а ты пугаешь меня, навис, как над косулей перед едой и... — Зоряна не успела договорить, как зверь попятился назад, отошел в сторону и сел.

— Не может быть! — воодушевилась Зорька и поправила меховую шапку.

Она поднялась и отряхнулась от снега.

— А может мы с тобой подружимся, мохнатый?

Зверь встал и снова пошел на нее.

— Ой-ой, стой! Не так быстро! — выкрикнула она и с испугу подняла палку под ногами, об которую поцарапала ладонь при падении. — Стоять!

Медведь подошел близко и недовольно прорычал. Зоряну окатило горячей волной. Она схватила палку двумя руками.

— Нет, стой! — верхняя часть сухой палки вспыхнула. — Ого! Это как? — Зоря вытянула перед собой ветку. — Даже так могу? Или шутишь ты надо мною, великий Хорс и чудится мне это?

Медведь отошел и сел к ней спиной, что-то бормоча на своем медвежьем языке.

Зоряна смотрела то на горящую палку, то на него.

— Ты что обиделся? Что забоялся огня, не похоже. Значит правда обиделся? — Зоряна залилась смехом.

— Рр-ра! — рыкнул зверь и отвернулся в сторону.

— Медведь может обижаться? А нечего на меня рычать! — веселилась она, но потом замолчала. — Ладно тебе! Негоже обижаться такому большому лохма...

— Рр-ра-а!

— Хорошо, хорошо, не лохматому. Упитанному. Хотя там точно не понятно...

Девушка смотрела на огромного отвернувшегося зверя и ей стало его жалко.

— Я выкидываю горящую ветку! Смотри!

Медведь повернул морду. Зоря отшвырнула подальше палку. Она воткнулась в снег и зашипела. Огонь на ней потух.

— Все, видишь? — показала она пустые ладошки. — У меня ничего нет! Только вот за сам огонь не могу ничего сказать... — нахмурила брови. — Я не понимаю, когда это со мной происходит. Но ты на всякий случай не пугай меня, хорошо?

Медведь снова отвернулся.

— Ты понимаешь меня, — улыбнулась она. — Я же вижу!

— Р-р..

— А я же тебе гостинцы принесла! — девушка полезла за пазуху и достала белый сверток. Развернула и взяла один пирожок. — Вот смотри! На! Это же тебя благодарили за спасение охотников. Куда тебе положить? А то еще оттяпаешь мне пальцы, как я потом ткать буду?

Но медведь не реагировал.

— Я ела! Это не отравлено, не бойся, — она отломила и сунула кусочек пирожка себе в рот. — Ммм, фкуфно! — дразнила она его.

Не успела она осмотреться в поисках какого-нибудь пенька, чтобы положить туда еду зверю, как он в два шага подошел к ней и слизал пирожок с ее ладони. Зоряна нервно сглотнула пережеванный кусочек, а медведь начал холодным черным носом тыкаться ей во вторую руку, держащую остальные пирожки.

— Сейчас, не спеши! Вооот, — достала она второй и уже сама скормила его с ладони. — Видишь, когда ты не рычишь на меня и не пугаешь, мы можем с тобою ладить!

Она продолжила его кормить.

— Может так и погладить себя дашь?

— Ра-мра... — что-то издал зверь, пережевывая пирожок.

— Да нет, я конечно не настаиваю, но честно говоря, она мне понравилась. Шерсть твоя. Я помню тогда... Она такая теплая, мягкая и густая.

А он лишь молча доедал пирожки.

Со стороны это смотрелось забавно. Огромный зверь стоял на четырех лапах и спокойно брал еду из рук рыжеволосой худенькой девушки. Она улыбалась. А у медведя от удовольствия даже уши ходуном ходили.

Она начала болтать с ним, как с новым другом. А он, словно все понимал и внимательно смотрел на нее своими янтарными глазами, в которые она уже давно влюбилась.

Зоряна села на пенек, а медведь лег рядом с ней. Она задавала ему вопросы, откуда он тут, такой большой, как ее понимает и почему зимой не спит, но зверь молчал. Лишь когда она сказала ему, что он неправильный медведь, то он тихо рыкнул и положил свою большую голову у ее ног.

Прошло почти половина дня, когда девушка вернулась в свое жилище.

Весь оставшийся день Зоряна была очень счастлива! Ей все-таки удалось погладить огромного бурого медведя!

Глава 10. День весеннего равноденствия

Зоряна часто бегала в лес на встречу с медведем. Об этом уже знала вся деревня. Жители удивлялись, матушка ругалась, батюшка злился, а жрец лишь загадочно улыбался.

Они вместе бродили с ним по лесу. Зоря в какой-то момент даже так осмелела, что на его спине до окраины леса доносила связанные охапки дров. Но сам медведь, видимо, и не возражал. Девушке казалось, что он чуял ее приход, потому, что стоило ей только ступить на границу леса, как мохнатая морда, прищурившись, уже поджидала ее между деревьев. Она привыкла к его рыкам и медвежьему бормотанию. Но так сильно, как при первых встречах, он на нее больше не рычал и не пугал.

Прошла зима - самое тяжелое время в поселении. В эти месяцы жители чаще всего хворали и страдали от лютого холода, а бывало, что и от голода.

В зимнее время славяне молились Морене — Богине зимы, ночи и смерти. У них не было безумного страха перед ней. Смерть человека воспринималась, как естественный переход из одного мира в другой. Богиню Морену не славили, как других Богов, боялись наоборот привлечь к себе ее внимание и навлечь беды. К тому же, тот Бог, которого много славили и молились ему, получал еще большую силу. А Морена могла нагнать длительные вьюги и сильные холода. Но, несмотря на это, ее всегда уважали и в тяжелые времена оказывали ей почести.

Весну все ждали с большой радостью! В это время все живое просыпалось от длительной зимней спячки. Впереди — время тепла, света и разнообразной еды, а так же много работы, чтобы вновь подготовиться к следующему зимнему выживанию.

Вся деревня справляла долгожданный праздник весеннего равноденствия — Комоедицу!

Все утро женщины пекли блины — символ солнца! А мужчины в это время делали высокое чучело Бога Морены. К столбу прибивали большие, специально сшитые, яркие одежды и набивали ее сеном или соломой. Девушки заплетали чучелу две косы из толстых веревок, добавляли туда цветные ленты и углем рисовали лицо на белой льняной ткани.

Красивое получилось чучело Морены!

Зоряна пекла блины в доме своего батюшки.

— Матушка, посмотри какой хороший получился! — похвалилась она Мирославе.

— Ох, Зорянушка, уж сколько зим прошло, а ты все такая же! Всегда светишься на праздники!

— Я дитя солнца! Мне так сам жрец Пересвет говаривал! Люблю солнце, огонь и тепло! И вот, — показала она на свои волосы, — поцелуй Хорса! — засмеялась девушка.

А матушка улыбнулась и погладила ее по голове.

Мирослава отложила стопку ровных тонких блинчиков на праздничную резную деревянную тарелку. Горка из блинов оказалась внушительного размера.

— Мы много с тобой напекли, дочь моя! Вот это — на празднество. А отсюда возьми себе домой, — показала на другую горку.

Зоряна отложила себе пять блинчиков, а потом подумала и доложила еще пять.

— Я блины люблю! — начала она оправдываться, увидев хитрый матушкин взгляд.

— Никогда не лукавь мне! Я же вижу по глазам твоим, не себе ты вовсе набираешь, а зверю дикому! — улыбнулась Мирослава, складывая дочери блины.

— И вовсе он не дикий... — засмущалась Зоряна. — С характером просто. Но очень умный!

— Да бери уж, бери! Не дикий. Я как увижу тебя с этим огромным зверем, так душа в пятки уходит! И как тебе не боязно? Ходишь с ним, как с домашним.

Зоряна улыбнулась, обняла Мирославу за плечи и поцеловала в щеку.

Все уже свыклись с ее необычным другом, но не переставали удивляться и пугаться, когда видели их вдали у кромки леса вдвоем — хрупкую девушку и огромного зверя.

На поляне рядом с поселением собиралось празднество. Стояли длинные столы и лавки. А недалеко — чучело Морены. Каждая семья приносила из своего дома разные угощения.

Праздник встречи весны обычно продолжался до самых сумерек. После чего, наевшиеся и наигравшиеся взрослые и дети привязывали ниточки к чучелу Морены. Этим самым они связывали свои хвори, а когда сжигали чучело — избавлялись от них.

До самого вечера вокруг были слышны звонкие песни и шумные пляски! Девушки водили хороводы и играли в ручейки, а юноши устраивали соревнования и кулачные бои.

На столах самое основное блюдо — блины! Они были с разными начинками или же просто в виде солнца, щедро смазанные сливочным маслом. И все это запивали горячими травяными настоями и взварами из сушеных яблок и ягод.

— Празднуйте от души уход правления Морены! — громко крикнул староста и поднял вверх свою деревянную чашу. — Мы пережили эту зиму! Да здравствует Леля — Богиня весны, жизни и пробуждения!

— Да здравствует Богиня Леля! — все подняли резные чаши к небу.

И продолжилось веселье.

— Зоряна! — крикнул жрец Пересвет. — Не забудь угостить своего друга блинами!

— Не забуду! — весело ответила девушка, кружась в хороводе.

— Сегодня пробуждение всех медведей! Надобно оставить им дары в лесу, чтобы Боги не гневались, а все медведи не трогали людей!

— Так спал бы еще кое-кто медвежьим сном-то! — крикнула Зоряна и с ближайшими девушками расхохоталась.

Жрец шутя погрозил ей пальцем и макнул блин в топленое сливочное масло.

Рядом хохотали и резвились дети. Мужчины для них соорудили качели, в виде солнца. На высоком столбе был закреплен круг с лучами в разные стороны, с которых спускались вниз веревочки, а к ним привязаны маленькие палочки. Дети хватались за них, разбегались вкруговую, приподнимали ноги, весело смеялись и пролетали над землей.

Раскрасневшиеся Зоряна и ее подруга Милуша, кружили в танце под веселую песню девушек про солнце и Бога Хорса. Звучали ритмичные звуки свистулек и дудочек.

— Ой, Зоря, кулачные бои начинаются! Пойдем скорее! — крикнула ей через шумное веселье подруга и потянула на специально отведенную площадку, вокруг которой собирался народ.

— Не люблю я эти драки, Милуша! — насупила носик Зоряна.

— Бой в честь огненной красавицы нашей деревни — Зоряны! — крикнул Колояр и поднял вверх сжатый кулак. — Сражусь с любым желающим!

«Вот неугомонный! Столько красивых и хороших девушек в нашем поселении, а он ко мне прилип, не оторвать!» — подумала Зоряна, недовольно сдвинула брови и посмотрела на собравшихся людей.

Староста улыбнулся, и оно понятно! Восхваляют его дочь. А вот жрец неодобряюще покачал головой.

Было бы некрасиво взять и уйти. Тем более жители бросали смешливые взгляды то на Колояра, то на Зоряну. Поэтому Зорька протянула ладошку Милуше, и они подошли к месту проведения кулачных боев.

Это было любимое занятие мужчин всех возрастов. Возможность потешиться, выпустить пар и показать другим свою силу. Была в этом и польза. Эти упражнения готовили мужчин к случайным стычкам с другими людьми, например, из чужих поселений или к неожиданным встречам с дикими животными в лесу.