Мой сумасшедший новогодний Роман

Рома застывает как статуя. Его наглое симпатичное лицо вытягивается в изумлении. Он открывает рот, порываясь что-то сказать, но тут же захлопывает его. Потом снова открывает. Снова закрывает. Сводит брови на переносице.

— Какого…? — и замолкает.

— А твоя мама мне час назад сказала, что ты нормально отреагировал. Твои родители встречают Новый год у нас дома. И я тоже должна была с ними праздновать, но ушла.

— Блядь! — хватается за голову. — Они это с твоими родителями…?

Рома, наверное, хотел сказать «трахались» или «занимались групповым сексом», но заменил на слово «это».

— Да.

Реакция Ромы — как бальзам на душу. Он не знал. Вернее, не знал, что его родители с моими родителями. Возможно, теперь мы сможем стать с Ромой командой, объединиться, чтобы вставить родителям мозги на место. Кто-то же должен донести до них, что они тронулись умом. Это будем мы с Ромой.

Пока я пребываю в мечтах, Самохин берет себя в руки и перестает удивляться.

— Знаешь, если честно, мне по хуй.

Что?

— В смысле, тебе по хуй?

— В прямом, — пожимает плечами. — Я не знал, что они с твоими родителями. Хотя мне было известно, что они дружат. Но, знаешь, все равно по хуй.

Я аж разеваю рот. Стремительная перемена в поведении Самохина. Минуту назад он сокрушался и хватался за голову, а теперь нацепил на свою физиономию безразличное выражение и стоит со скучающим видом.

— Рома, ты в своем уме!? Мы должны отговорить их! Мы должны вправить им мозги! Да это же полный бред! Это же… Это же… — я не нахожу подходящих слов. — Да они гребанные извращенцы!

Рома с безразличным видом скрещивает руки на груди и приваливается к комоду.

— Мне по хуй.

— Ты не знаешь других слов, кроме «мне по хуй»!? — взрываюсь криком. Теперь я снова ненавижу Самохина и готова выцарапать ему глаза.

— Слушай, отстань от них. Пусть делают, что хотят. Это их жизнь.

Нет, это совершенно точно чокнутая семейка. Теперь я в этом не сомневаюсь. Родители Самохина загипнотизировали моих родителей. Или что-то подсыпали им в стаканы. Или укусили их. У них все семейство, включая их сыночка, не дружит с головой. Иначе я не могу объяснить безразличие Ромы, еще и эти пафосные словечки, как будто он после сеанса с психологом: «Пусть делают, что хотят», «Это их жизнь» и бла-бла-бла.

— Рома, у тебя с головой все хорошо?

Только что умерла моя последняя надежда. Я так надеялась, что Рома согласится вразумить наших родителей.

— Власова, у меня с головой все в порядке. А вот у тебя не очень. Я тебе этот салат оливье еще припомню. А теперь шуруй вниз и убирайся с моей вечеринки восвояси.

Ах вот как он заговорил!

— Ты первый начал! Зачем ты оскорбляешь меня прилюдно?

— Как я тебя оскорбляю?

— Классная попка с английского.

— Вообще-то это комплимент!

Последнее заявление Самохина обезоруживает меня. Комплимент?

— Это не комплимент, а издевательство и унижение, — шиплю и делаю грозный шаг к Самохину.

— Я тебе на голову салаты не переворачивал. Короче, Власова, я сочувствую твоей трагедии по поводу родителей. Однажды ты дойдешь до стадии принятия. А сейчас, пожалуйста, убирайся восвояси и не порти мне праздник своим присутствием.

У меня внутри все опускается. Рома выгоняет меня? За то, что я вывалила ему на голову салат? Или из-за наших родителей?

— Мне некуда пойти, я ушла из дома, — растерянно бормочу.

Слезы колют глаза. Я надеялась встретить Новый год тут, а потом поехать в аэропорт. Неизвестно, когда будет ближайший вылет в Сочи по нормальной цене. Как назло, на карте денег не очень много. А просить родителей докинуть не буду.

— В смысле ушла из дома!?

— Ну, не навсегда ушла. А только до конца праздников. Мне надо где-то провести новогоднюю ночь, а потом я уеду в другой город. Просто родители вывалили на меня это все, а потом к нам пришли твои родители… В общем, я высказала им все, что я о них думаю, показала им в лицо фак, собралась и ушла.

Рома закатывает глаза.

— Чем ты думала, а? Видимо, не головой, а своей классной попкой.

— Хватит так меня называть! — рявкаю. — Сейчас еще один салат окажется у тебя на голове!

— Ладно, так уж и быть, оставайся на празднование. Но чтобы с первого января и до экзамена по английскому я тебя больше не видел.

Нет, ну вы только посмотрите. Он мне еще условия ставит. Но я не в том положении, чтобы выбирать. Встречать Новый год на вокзале или в аэропорту мне не хочется. Да и такси сейчас будет стоить бешеных денег, а мне надо поэкономить. Завтра днем доберусь до аэропорта общественным транспортом.

Но Самохин все равно вызывает во мне крайнюю степень раздражения.

— Кстати, у тебя маленький член, — небрежно бросаю напоследок, подходя к двери. И это, конечно, ложь. Но я хочу задеть Рому побольнее. А парни же сильно загоняются по поводу своих размеров. — Извини, что говорю это, — берусь за дверную ручку и опускаю ее, — но кто-то же должен сказать тебе правду, а то ты так и будешь думать, что ты неотразим и девушки от тебя в восторге. На самом деле нет. Просто ты из богатой семьи, поэтому ради денег они терпят твой маленький член, — подмигиваю. — Не расстраивайся, однажды ты дойдешь до стадии принятия.

Глава 5. Девушка

Я возвращаюсь в кухню-гостиную и плюхаюсь на свободный диван рядом со столом с бокалами алкоголя. Здесь не так шумно, как в другой гостиной у входа, к тому же меньше людей. Беру со стола бокал с шампанским, делаю глоток и оглядываюсь по сторонам. Я чувствую себя такой уставшей, как будто разгрузила вагон.

Только сейчас замечаю двух молодых людей в униформе, убирающих с поверхностей грязную посуду. Надо же, у Самохина тут официанты работают. Может, и повара нанял? Кто-то же приготовил закуски. И тот пресловутый салат оливье.

Кстати, о салате.

Встаю с дивана и вытягиваю шею, чтобы заглянуть за кухонный остров. Следов моего преступления нет. Уже кто-то убрал. Видимо, тут и уборщица имеется.

Я возвращаюсь обратно на диван. На меня почти никто не смотрит, ну и прекрасно. Среди присутствующих узнаю несколько человек из своего университета, это друзья Самохина. Но есть и незнакомые мне люди. Они кучкуются на втором диване в конце гостиной. О чем-то говорят и смеются.

Рядом со мной кто-то садится. Поворачиваю голову. Незнакомая девушка. Она робко улыбается мне и тянется через мою голову взять бокал со стола. Пригибаюсь, чтобы ей было удобнее. Когда она делает маленький глоток из бокала, рассматриваю ее краем глаза.

Незнакомка не вписывается в антураж вечеринки Самохина. Слишком скромная. На девушке черное платье, закрывающее все интересные места. И сама она почти без макияжа, а черные волосы разбросаны по спине.

— Плохой день?

Я не сразу понимаю, что она обратилась ко мне. До меня доходит, только когда она снова одаривает меня робкой улыбкой.

— Если честно, да. Весь год был прекрасным, но сегодняшний день перечеркнул все то хорошее, что было за весь год.

Я делаю новый глоток шампанского. Мне определенно требуется выговориться. Я сейчас буду, как те сумасшедшие из поездов, которые изливают душу попутчикам, зная, что никогда потом их не увидят.

— Это всего лишь один день из трехсот шестидесяти пяти, — успокаивает меня ровным безэмоциональным голосом психолога.

Я залпом допиваю шампанское и беру новый бокал.

— Я поругалась с родителями и ушла из дома, — воооот, я уже это начала. Прям как в плацкартном вагоне поезда. — Ну, не навсегда ушла, а только до конца праздников. Хотя хотелось бы уйти навсегда. Если бы у меня была своя квартира и работа, я бы так и сделала.

— Рома как-то в этом виноват? Извини, что спрашиваю. Просто я видела, как ты перевернула ему на голову салат.

— Нет, конкретно в этом Рома не виноват. Хотя я рассчитывала на его помощь с решением проблемы. Он мог бы мне помочь, но не захотел, — произношу с обидой. — А салат я перевернула на него, потому что он меня все время оскорбляет.

— Как? — округляет темно-карие глаза.

— Классная попка с английского.

Девушка прыскает от смеха. А вот мне не смешно.

— Ты разве не слышала? Он назвал меня так, когда я сюда вошла.

— Нет. Видимо, я с друзьями разговаривала, не слышала. Я заметила вас, только когда ты перевернула на Рому салат.

Мне теперь интересно, кто эта девушка. С виду милая, но она тут с друзьями. А значит, ее друзья — это друзья Ромы. А у него нормальных нет.

— Как тебя зовут? — спрашиваю.

— Влада. А тебя?

— Кира. За знакомство? — предлагаю тост, поднимая свой бокал вверх.

Мы чокаемся и отпиваем по глотку.

— Значит, ты подруга Ромы? — спрашиваю.

— Нет, — мотает головой. — Я только сегодня с ним познакомилась. Я здесь со своей лучшей подругой. Нас сюда привел ее парень, а он друг Ромы.

— Да? Это кто?

— Артур Градов, — Влада указывает головой на второй диван в конце комнаты.

Я снова поворачиваю туда голову. Артура Градова я знаю. Он считается главным мажором в нашем универе. У него отец депутат Госдумы. Он учится на два года старше нас с Самохиным, в новом году выпускается. Я ни разу с ним не общалась, только знаю, что он чуть ли не самый богатый в нашем универе. А еще по Артуру сохнет добрая половина девчонок универа, включая мою лучшую подругу Вику.

— У Артура есть девушка? — удивленно переспрашиваю.

И ровно в этот момент к Градову подходит блондинка с тарелкой закусок и садится ему на колени. Берет пальцами маленький ломтик какого-то бутерброда и кормит Артура с рук.

— Да, это Юля, моя лучшая подруга.

Я борюсь с желанием достать из сумочки телефон и сфотографировать картину, как Градова кормит с рук стройная блондинка. Ведь если я словами скажу Вике, что у Градова есть девушка, она мне не поверит и потребует доказательств.

С другой стороны, не хочется портить лучшей подруге настроение в новогоднюю ночь. Она не то что бы прям влюблена в Артура, но он ей очень нравится. Как и многим девушкам в универе. Следует отдать Градову должное: я ни разу не видела, чтобы он с кем-то заигрывал. Значит, хранит верность своей блондинке.

— А вы не из нашего универа, верно? — возвращаю внимание к Владе.

— Да, мы с Юлей учимся в другом вузе.

— И давно твоя подруга с Артуром?

Вика потребует от меня подробностей.

— Несколько месяцев. А что? — с подозрением прищуривается.

— Да так, ничего, — отмахиваюсь. — Просто вдруг поняла, что никогда не видела Артура с девушкой. В смысле, девушек-то вокруг него как раз много, но я не видела, чтобы он с кем-то из них заигрывал или флиртовал.

Влада пожимает плечами.

— Юля и Артур недавно познакомились.

— И у них уже серьезные отношения?

— Эм, даже не знаю. Ну, мне кажется, они влюблены друг в друга. По крайней мере Юля точно влюблена.

Ну да, если девушка кормит парня с рук, то это однозначно по любви.

— А что насчет тебя? — резко перевожу тему на Владу, чтобы она не заподозрила моего повышенного интереса к Градову. — Ты одна или есть парень?

— Нет, я ни с кем не встречаюсь. А ты?

— У меня есть парень, но он сейчас в Сочи с другими моими друзьями. Представляешь, я не поехала с ними, потому что родители попросили меня остаться. Они хотели сообщить мне какую-то невероятно важную новость, — тут я вспоминаю про свингерство, и мне снова требуется выпить. Делаю глоток шампанского. — А в итоге их новость оказалось настолько дерьмовой, что я с ними поругалась и ушла из дома. Теперь мне надо где-то провести новогоднюю ночь. Рома великодушно разрешил мне сделать это у него дома. Ну а завтра уже буду смотреть билеты в Сочи. Денег у меня не очень много. Если я не улечу к друзьям, то даже не знаю, где буду до десятого января.

Я заканчиваю длинную речь и залпом осушаю бокал.

— Мы тоже летим в Сочи кататься на лыжах, — внезапно говорит. — Только не завтра, а второго января. У Артура есть свой частный самолет. Ну, вернее, не у Артура, а у его родителей. Мы полетим на нем. Я ни разу не видела этот самолет, но Юля рассказывала, что он достаточно большой. Если у тебя проблемы с деньгами на билет, ты могла бы полететь с нами, — неуверенно предлагает. — Хочешь, я попрошу Юлю, чтобы она спросила у Артура, будет ли место для еще одного человека?

Эту девушку мне послал сам Господь Бог…

Глава 6. Как Новый год встретишь…

До Нового года остается сорок минут. В кухню-гостиную потихоньку сползается народ из второй гостиной у холла. Официанты выставили столы с едой и напитками, поставили стулья, включили телевизор. Рома тоже пришел. Сидит в джинсах и рубашке во главе стола и общается с двумя блондинками. Флиртует с ними, заигрывает. Как будто его родители не развелись неделю назад и не занимаются свингерством с моими родителями. А блондинки так и заглядывают ему в рот и чуть ли не на колени к нему лезут. Обе одновременно.

Фу, смотреть противно, как они перед ним лебезят.

Я не хочу пересаживаться за стол, но Влада меня уговаривает. У меня складывается ощущение, что она на этом празднике жизни одна, как и я. Она пришла сюда с подругой Юлей, а та кроме своего парня Артура Градова никого больше не замечает. Владе неуютно за столом в незнакомой компании, поэтому я решаю поддержать ее и сажусь за стол рядом с ней.

Каждый увлечен общением со своими друзьями. Нет праздничного единства, когда все ведут общую беседу. По телевизору идет старый новогодний фильм, но его никто не смотрит. Я периодически бросаю взгляды на Рому. Жду, что, может, он тоже на меня посмотрит и прочтет по моим глазам мольбу о помощи. Мы должны вразумить наших родителей, донести до них, что они совершают чудовищную ошибку.

Но Рома слишком занят двумя блондинками. Он так с ними флиртует, ей-Богу, как будто собирается заняться сексом с обеими одновременно.

Не успеваю додумать эту мысль, как Рома и девушки встают из-за стола. Никому ничего не говоря, они уходят из кухни-гостиной. А все остальные настолько увлечены собой, что не замечают исчезновения хозяина праздника.

У меня начинается резкая головная боль. Я должна была быть сейчас в Сочи с Максимом, Викой и другими друзьями. Мы сняли большой дом на Красной поляне до конца праздников. А я поддалась на уговоры родителей и осталась. В итоге поругалась с ними, ушла из дома и сижу на празднике Самохина, который исчез в неизвестном направлении с двумя блондинками.

Что-то долго они не возвращаются. Старый год закончится через десять минут. Не собирается же Самохин заниматься с ними групповым сексом, в самом деле.

У Артура Градова звонит телефон. Он встает из-за стола, чтобы отойти к окну и поговорить. В этот момент Юля наконец-то обращает внимание на Владу. Короче, понятно. Юля из тех самых девушек, которые бросают своих подруг ради мужика. А если потом с мужиком расстаются, приползают обратно к подругам. И так до следующего мужика. Печально.

— Юль, познакомься, это Кира, — представляет меня Влада. — Она учится вместе с Ромой.

— Очень приятно, я Юля, — одаривает меня улыбкой. Но глаза ее не улыбаются. Не потому что она зло ко мне настроена, а потому что ей в принципе наплевать на меня.

— Взаимно.

— Кира тоже собирается в Сочи, — продолжает Влада. — Но у нее пока нет билета. Она могла бы полететь с нами? Спросишь Артура? У него же большой самолет.

Юля моментально меняется в лице, как будто ее просят подарить мне миллион. Она смеряет Владу взглядом «ты-в-своем-уме?». Выдавливает из себя сдержанно.

— Я не знаю… Нас и так много. А самолет не такой уж и большой…

— Вы о чем? — Артур возвращается на свое место. Сначала смотрит вопросительно на свою девушку, затем вскользь мажет по мне и останавливается с немым вопросом в глазах, глядя на Владу.

— Эм… Я спросила у Юли… — Влада неуверенно мнется.

Короче, понятно. Юля не хочет брать меня на борт, а Влада боится идти против желания подруги. Но наглость — второе счастье. К тому же за спрос денег не берут.

— Артур, в твоем самолете не найдется для меня местечка? Мне тоже надо в Сочи.

Кажется, это первый раз в моей жизни, когда я заговорила с Артуром. Я даже не уверена, знает ли он меня. Вика сойдет с ума, если узнает, что я разговаривала с Градовым.

— А мы знакомы? — всматривается в мое лицо.

Как я и думала, он понятия не имеет, что мы учимся в одном универе и на одном факультете, просто с разницей в пару лет. И то, что мы почти каждый день обедаем в одной столовой за соседними столиками, ему тоже неизвестно.

— Кира учится вместе с Ромой, — отвечает за меня Влада. — Вы в одном университете. Ей тоже нужно в Сочи, поэтому я подумала, что, может… — Влада замолкает, поймав на себе тяжелый взгляд Юли.

Мне уже неудобно, что подруги из-за меня поссорятся.

— Да, конечно, — внезапно отвечает Артур. — Одно место точно найдется. Мне нужны данные твоего паспорта.

Я не верю своему счастью!

— Да-да, конечно. — Снимаю со спинки стула свою сумочку и достаю удостоверение личности.

Пока Артур не передумал, сую ему под нос первую страницу своего паспорта. Игнорирую недовольную Юлю. Иди в задницу, ревнивая сучка. Мне твой Артур на фиг не сдался. Мне только нужно бесплатно долететь до Сочи.

Градов делает снимок первой страницы.

— Прямо сейчас отправлю ответственному за организацию полетов, чтобы добавил тебя в список пассажиров.

— Спасибо большое, Артур! — восклицаю на радостях.

Вика умрет, когда узнает, что я полечу в Сочи вместе с Градовым на его самолете.

— Детали вылета будут известны первого числа вечером. Влада тебе передаст.

Еще мне очень хочется обнять Владу и чмокнуть ее в щеку. Но меня сдерживает недовольная физиономия Юли. Она сверлит меня недобрым взглядом. Боже мой, какая стерва. Что я ей сделала? Можно подумать, я ей с Артуром романтическое свидание обломала. И без меня в самолете, насколько я понимаю, будет полно людей.

До Нового года остается три минуты. Ромы нет. Двух блондинок, с которыми он удалился, тоже. Ко мне закрадывается догадка.

Семейка извращенцев!

Сыночек недалеко от родителей ушел.

Я вскакиваю со стула и под недоуменный взгляд Влады выбегаю из кухни-гостиной. Мчусь к лестнице на второй этаж, пролезаю под красной лентой и взлетаю вверх по ступенькам. За несколько секунд преодолеваю расстояние по коридору. Запыхавшись, торможу у двери в комнату Ромы.

Прислушиваюсь.

Но слышны только работа телевизора на первом этаже и голоса гостей. Подставляю к замочной скважине ухо. Ничего.

А потом вдруг громкое:

— О, да, Рома!

Не успев обдумать свои действия, распахиваю дверь и вламываюсь в комнату. Но тут же резко столбенею.

Картина маслом.

Самохин лежит на кровати голый, а по бокам от него две блондинки. Обе в одних стрингах-ниточках, трутся о Самохина неестественно большими сиськами. Увидев меня, вскакивают с криком, как ужаленные:

— АААААА, — и судорожно хватают свою разбросанную одежду.

Самохин подпрыгивает на кровати.

— Власова, блядь! Какого хера!?

Он схватил с пола свои джинсы и пытается их натянуть. А я снова залипаю, глядя на его член. Он стоит колом, из кончика сочится смазка.

Увидеть член Самохина дважды за вечер — это слишком.

Девушки, продолжая визжать, напяливают на себя платья и выбегают из комнаты. Мы с Ромой остаемся вдвоем.

Он злой.

Я тоже.

— Извращенец гребанный! — набрасываются на него. — У вас это семейное, да!?

Рома натянул джинсы, но не застегнул их. Из ширинки выглядывает кончик его члена.

— Власова, ты вконец охренела! Тебе никто не разрешал сюда заходить!

— Ты серьезно собирался заняться сексом с этими двумя?

— Да! Потому что как Новый год встретишь, так его и проведешь!

— Вы семейка извращенцев! — верещу. — Я напишу на вас заявление в полицию!

— Урааа! С Новым годом!!!! — доносится снизу. Мы с Ромой замираем. Наступил Новый год? — Россия священная наша держава… — поет снизу гимн.

— Ну охуеть! — Рома хватается за голову. — Я хотел встретить Новый год с двумя офигенными девушками в своей постели. А в итоге встречаю его с обломанным сексом, со стояком и с тобой, Власова!

— Как Новый год встретишь, так его и проведешь, — дразню ехидно.

Глава 7. Шампанское и сигарета

На улице начинается фейерверк. Из окна Роминой комнаты хорошо видно, как небо озаряется разноцветными искрами. Рома застегивает джинсы до конца и без сил падает на кровать. Смотрит в потолок, подложив под голову руки. На секунду мне становится его жаль. Не надо было так вламываться.

Но раз я здесь, решаю предпринять еще одну попытку достучаться до Самохина. Закрываю плотно дверь и поворачиваю в ней замок. Кстати, мог бы и сам закрыться, когда уединился с блондинками. Кто вообще занимается сексом с открытой дверью, когда в доме полно посторонних людей?

Вытаскиваю из-за стола стул, разворачиваю его к кровати и сажусь.

— Чего тебе, Кира? — спрашивает уставшим обреченным голосом.

Вау. Рома назвал меня по имени. Значит, он все же знает его.

В груди теплится надежда.

— Ром, пожалуйста, мы должны отговорить наших родителей. Мы должны донести до них, что они совершают ошибку.

Он брезгливо морщится. Не понимаю, что это значит.

— Пускай делают, что хотят. Тебе не по фиг?

— Конечно, не по фиг! Это мои родители! Как вообще может быть по фиг!?

— От чего ты собираешься их отговорить? Уже все произошло.

— Нет, еще не все произошло. Как минимум, их можно попытаться отговорить от женитьбы.

— Ну если они уже перевлюблялись друг в друга.

— Это не любовь, а помутнение рассудка!

Рома переводит взгляд с потолка на меня. Тишину комнаты прерывает только звук фейерверка за окном. Я люблю смотреть салют. Но сейчас мне совсем не до него. А еще мой взгляд медленно сползает в лица Ромы на его торс. Голый.

Силой заставляю себя вернуться обратно к лицу.

— Кира, мой тебе совет: отстань от них. Это их жизнь, пускай живут как хотят.

Качаю головой.

— Рома, ты спятил точно так же, как твои родители. Ты не понимаешь, что ты несешь.

— Представь ситуацию наоборот: ты любишь парня, хочешь за него замуж, а твои родители вмешиваются и не дают вам пожениться. Тебе бы понравилось?

— Это совершенно разные ситуации, их даже сравнивать нельзя. У меня нормальный парень, не извращенец и не свингер! И я не занимаюсь групповым сексом, — последнее произношу с толикой яда, намекая на Рому и блондинок.

Рома пристально на меня смотрит, сведя брови на переносице.

— Нормальный парень? Это вот этот придурок, с которым ты обжимаешься в коридорах универа?

— Максим не придурок, — вспыхиваю. — Эй, выбирай выражения, когда говоришь о моем парне.

— Да у него на лбу написано, что он придурок.

— Это у тебя на лбу написано, что ты придурок, — рычу.

Самохин смеется.

— Кстати, а почему ты не со своим парнем?

— Потому что он в Сочи. Я тоже собиралась лететь, но родители уговорили меня остаться, потому что хотели сообщить мне нечто очень важное. В итоге я встречаю Новый год с тобой, — брезгливо морщусь.

Рома садится на кровати и смотрит в окно, за которым продолжает сиять фейерверк. Затем, вздохнув, встает с постели, поднимает с пола футболку и надевает. Ура! Наконец-то он оделся!

При все при том, что Самохин ужасно бесячий тип, нельзя отрицать: он хорошо сложен. И да, теперь я понимаю, чем он цепляет девушек.

Рома подходит к комоду, берет с него бутылку шампанского. Видимо, принес сюда для блондинок. Отодвигает верхний ящик и вынимает пачку сигарет с зажигалкой.

— Не знала, что ты куришь, — удивляюсь.

У нас на потоке есть несколько курящих компаний. Их видно за версту. Постоянно между парами кучкуются у входа в универ и курят. Когда их оттуда прогоняют, уходят дымить на лавочки во внутреннем дворике.

— Я не постоянно, а только по особым случаям.

— Сегодня — особый случай?

— Ну да. Ты обломала мне секс с двумя офигенными девушками. А еще пристала ко мне, как банный лист, с дурацкой просьбой вразумить родителей. Чем не повод закурить и выпить?

Рома садится на край кровати возле окна. Снимает фольгу с шампанского и с тихим хлопком открывает бутылку. Делает глоток с горла и протягивает мне:

— Будешь?

Я секунду медлю. Пить с Самохиным из одной бутылки? Без стаканчиков?

А впрочем, я дважды за вечер видела его член. Так что выпить с ним из одной бутылки — это уже не самое страшное.

Беру из его рук шампанское и тоже делаю глоток. Холодные пузырьки приятно взрываются во рту. Я медленно глотаю игристый напиток, чувствуя, как голова начинает слегка кружиться.

Рома отодвигает от окна занавеску и открывает одну створку. Достает из пачки сигарету и прикуривает. Я делаю еще глоток и смотрю, как он глубоко затягивается. Оранжевый огонек на кончике папиросы ярко загорается, сжигая табак, завернутый в бумагу. Подержав секунду дым в себе, Рома медленно выпускает его в окно. Порывом ветра его заносит обратно в комнату. Я глубоко вдыхаю и тут же кашляю. Сделав еще глоток шампанского, возвращаю бутылку Роме.