Я (не) буду твоей

Обреченно взмахиваю руками.

— У нас заканчивается контракт с покупателями из Аргентины, — продолжает пояснять отец. — Две недели назад они заявили, что не будут его продлять. Марату и всей нашей юридической службе пришлось срочно лететь в Буэнос-Айрес, чтобы обсудить условия, на которых клиенты готовы остаться.

— Почему нельзя было сказать мне об этом раньше? Мы могли бы перенести помолвку на другой день!

— Марат до последнего надеялся, что уладит все разногласия к помолвке. Но не успел. Это не его вина, а клиентов. Они слишком долго думают. Вчера вечером Марат должен был вылететь в Россию, чтобы утром быть здесь, но пришлось пропустить самолёт.

— Почему на эти переговоры не мог отправиться кто-нибудь, кроме Марата? Ты, например? Или его отец?

— С самого начала этих клиентов вел Марат.

Ни одна из отговорок отца не кажется мне достаточно убедительной для того, чтобы жених пропустил помолвку.

— Успокойся, Дарья, — папа хоть и продолжает говорить доброжелательно, но я уже чувствую металл в голосе. — Твои обиды и истерики ни к чему. Держи себя в руках и сохраняй лицо. Поверь, никому из нас не нравится, что так получилось. Но Аргентина — важнейший рынок сбыта для нас. Мы не можем потерять эту страну.

Не хочу больше ничего слушать. Должно быть, все, что говорил отец, неимоверно важно, вот только почему-то меня не торкают эти отговорки.

Пришло время спускаться в банкетный зал. Когда мы заходим, несколько сотен гостей больше увлечены едой и алкоголем, чем нашим появлением. Организаторы уже перенесли стол жениха и невесты в самый неприметный угол и убрали отовсюду даже малейшее упоминание помолвки.

Почти все присутствующие мне не знакомы. Это какие-то чиновники и бизнесмены с семьями, приглашённые отцом и Керимовым. Мои друзья — одноклассники и однокурсники — занимают три больших круглых стола. Едят, смеются, веселятся.

Полина опустила голову на плечо Стаса, он ее обнимает и что-то шепчет на ухо, от чего подруга светится счастьем. Соседний со Стасом стул, предназначенный для Вити, пустует. Ухмыляюсь. Как наивно с моей стороны было полагать, что он придёт.

Накалываю на вилку помидор черри и отправляю в рот. Запиваю глотком шампанского. Ведущий старается максимально дистанцироваться от темы помолвки. А по сценарию слова «жених и невеста» планировалось произносить чуть ли не каждую минуту.

Время идет, гости уже наелись и напились, стали чаще выходить из-за столов. Шутки ведущего сменяются музыкой диджея. Гости молодого возраста вываливают на танцпол. Полина и Стас танцуют в обнимку и, не стесняясь, целуются. Вот кто сегодня похож на жениха и невесту.

— Даша, — возле меня возникает папа. — Нам с Керимовым надо уехать.

Прекрасно.

— Езжайте, — безразлично отвечаю.

Отец делает небывалое: целует меня в макушку и приобнимает за плечи. Надо полагать, это мой утешительный приз.

Затем уезжают и остальные Керимовы. Напоследок не забывают наградить меня сочувствующими взглядами и какими-то тупыми приободряющими словами.

Чем дальше вечер, тем траурнее мое настроение. Хочется остаться одной и разрыдаться. А когда начинает играть медленная песня, под которую должен был быть наш с Маратом танец, я все-таки не выдерживаю и позволяю одной слезинке скатиться по щеке.

Не могу больше здесь оставаться и смотреть, как вместо меня и моего жениха танцуют другие. Пользуясь тем, что погас свет, выхожу в сад и бреду по дорожке вглубь деревьев. Здесь огромная территория, надеюсь затеряться и не встретить никого из гостей. Впрочем, я все равно не знаю их в лицо, а они меня.

Уйдя подальше от людей, опускаюсь на лавочку и, не сдерживаясь, всхлипываю.

— Помолвка не задалась? — раздается сбоку мужской голос, от которого мигом все нервы оголяются. — Или ты от счастья плачешь? И что-то я не понял: а где твой жених?

Витя стоит в расслабленной позе, засунув руки в карманы брюк, и всем своим видом показывает, как его забавляет ситуация.

Глава 16. Жизнь необычного человека

Я одновременно испытываю и радость, и разочарование от появления Вити.

Радость — потому что ужасно по нему скучала. А разочарование, потому что он будет надо мной насмехаться и стебаться.

Мой жених не приехал на нашу помолвку. Ха-ха-ха.

Вытираю мокрые щеки и гляжу прямо перед собой.

— Что тебя сюда привело? — интересуюсь прохладно.

— Ты же меня пригласила.

— А ты вроде как отказался приезжать.

— Вспомнил, что у меня где-то валяется костюм. Не надевал его со школьного выпускного. Вот решил выгулять.

— Ммм, — тяну. — Ну это, конечно, уважительная причина.

Замолкаем. Я смотрю прямо, а Витя смотрит на меня. Мне не по себе. Я хотела остаться одна без лишних глаз, чтобы не надо было ни с кем разговаривать. А вместо этого пришел человек, по которому я пролила не один литр слез за последние несколько недель.

— Рада была тебя повидать.

Поднимаюсь с лавочки и направляюсь по дорожке в сторону Вити, чтобы обойти его и вернуться в банкетный зал. Но как только я равняюсь с Виктором, он тут же перехватывает меня рукой и вжимает в свое тело.

Замираю, не шевелюсь, чувствуя, как легкие наполняются его запахом. Наркотическим для меня. От этой зависимости потом будет не отделаться.

Витя не просто держит, он меня обнимает: одной рукой за талию, второй за плечи. Прижимает крепко к себе, проводит носом по волосам.

— Даша… — шепчет.

К горлу подступает ком. Я начинаю дрожать, изо всех сил стараясь сдержать слезы, но в итоге не выдерживаю. Всхлипываю прямо в его белую рубашку.

Слезы льются ручьём, я плачу и плачу, не имея сил успокоиться. Вся моя боль выходит наружу, все мои страдания. Витя продолжает крепко меня держать, ни на секунду не ослабляет объятие. Даёт мне выплакаться, выплеснуть все, что копилось внутри.

— Я испортила твою рубашку, — произношу севшим от слез голосом, когда наконец-то отрываю лицо от его груди. На белой ткани красуется огромное разноцветное пятно от поплывшей косметики.

— Ничего страшного.

Витя нежно гладит меня по волосам, давая понять, что все в порядке. Успокаивающими движениями водит вверх-вниз.

— Он не приехал, — тихо произношу. Боюсь поднять на Витю глаза, поэтому смотрю в сторону. — Не приехал на нашу помолвку.

Молчит. Я кожей чувствую, в каком Витя шоке.

— Значит, у тебя больше нет жениха? — спрашивает с надеждой.

Горько ухмыляюсь и качаю головой.

— Есть.

— Но если он не приехал на помолвку.

— Мы уже пять лет помолвлены. Он сын папиного партнера по бизнесу. Я должна выйти за него замуж.

— Должна? — уточняет одно конкретное слово.

— Да. Должна.

— Почему?

— Потому что так решил мой папа.

— Даша, ты себя слышишь?

Обычные люди никогда меня не поймут. Полина тоже не понимает, почему я не могу послать отца на три буквы. У обычных людей все просто: они делают, что хотят, и искренне не понимают тех, кто не может делать, что хочет.

А я никогда не жила жизнью обычного человека. И дело здесь не в чувстве вины или в благодарности за то, что приёмный отец не отправил меня в детский дом после гибели матери и ее любовника. А просто потому, что я знаю своего отца. Я знаю, на что способен этот человек с теми, кто ему перечит.

Я не могу, как советует Полина, уйти из дома и устроиться на работу, чтобы перестать зависеть от папы. Он меня везде найдёт. Отцу надо, чтобы я вышла замуж за Керимова, и точка.

Правовое государство и демократия? Это не про страну, где все решают связи. А у моего отца их достаточно и в правоохранительных органах, и в прокуратуре. Так что качать права и размахивать паспортом, где написано, что мне больше 18 лет, не выйдет.

— Да, я себя слышу. Я должна выйти замуж за жениха, которого мне выбрал папа. Можешь смеяться, можешь недоумевать, можешь считать меня странной.

— А что будет, если ты скажешь в загсе «Нет»?

— Не хочу проверять.

Когда погибла мама, прислуга еще кое-что болтала помимо того, что Григорий Вершинин отдаст меня в приют. Горничные шушукались, а не была ли подстроена авария. Экспертиза выявила неисправность в автомобиле. Мол, не странно ли, что автомобиль олигарха неисправен?

Возможно, это просто сплетни прислуги. Но я не хочу проверять их на себе.

Сопротивление уместно тогда, когда в нем есть смысл. В противном случае, сопротивляться — это значит только навредить себе. Куда полезнее найти в сложившейся ситуации плюсы, что я и сделала. Я нормально живу, ни в чем не нуждаюсь и не испытываю на себе какие-то особенные тяготы. После свадьбы с Маратом будет то же самое. Не самая плохая жизнь, я считаю.

— Я не буду смеяться, недоумевать и считать тебя странной.

— Спасибо.

Витя опускает ладонь мне на щеку и поднимает лицо на себя. Ох зря это. У меня и так дрожь по телу от объятий с Витей, а тут еще и в его глазах тонуть.

Снова появляется ужасное желание: чтобы Витя меня поцеловал. Хочу почувствовать его губы на своих. Это неправильное, неуместное, постыдное желание пожирает меня с головой.

Витя хочет того же самого?

Да, хочет. Я чувствую это. По тому, как смотрит, по тому, как держит в своих руках. Нас тянет друг к другу, как магнитом.

Магию между нами прерывают приближающиеся громкие голоса. Резко делаю шаг назад, выбираясь из рук Вити. Мимо нас проходит пьяная компания. Понятия не имею, кто это. Они тоже не узнают во мне невесту. Ну и отлично.

— Я бы хотела пойти в номер, привести себя в порядок, — говорю Вите, когда люди отходят на достаточное расстояние, чтобы не слышать нас. — Сходишь со мной?

Кивает.

Устремляюсь к замку. Витя шагает следом за мной. Хорошо, что гостям вход туда воспрещён. Замок был предназначен только для меня и Марата. Мы должны были провести в нем несколько дней.

— Я быстро, — говорю Вите, когда мы заходим в нашу с Маратом спальню.

Скрываюсь в ванной. То, что сейчас изображено на моем лице, больше подходит для грима на Хэллоуин. Тени, тушь, румяна, помада — все размазано. Даже платье на груди испачкалось.

Тщательно смываю с себя косметику и снимаю наряд. Вместо него надеваю сарафан, в котором и приехала в замок. Вити нет в спальне, он вышел на балкон. Останавливаюсь посреди комнаты, чтобы полюбоваться его сильной спиной.

«Я совершаю ошибку, находясь к нему так близко», проскальзывает в голове.

Но я не могу совладать с собой. Ноги сами ведут меня на балкон к этому парню. Становлюсь рядом, облокотившись на перила, и смотрю на горящий разноцветными огнями сад. Затем поднимаю голову к небу. Уже стемнело, а нет ни звездочки.

— За что я не люблю Москву, так это за то, что здесь нет звезд на небе, — прерываю молчание первой.

— Ты просто не знаешь мест.

— В Москве есть места, где видны звезды?

— В Подмосковье есть.

— Где? — удивляюсь.

— Где-то километров пятьдесят отсюда.

Видимо, Витя читает что-то в моем изумленном взгляде, потому что говорит:

— Если хочешь, можем съездить.

— Когда? — цепляюсь за предложение.

— Сейчас.

Это неожиданное предложение выбивает у меня почву из-под ног.

— Сейчас?

— Да, как раз нет туч на небе. Будет хорошо видно.

— Но сейчас у меня помолвка… — мямлю и замолкаю.

Витя тяжело вздыхает.

— Даша, твой жених вообще на эту помолвку не явился.

Мне нечего ответить на столь резонное замечание. По правде говоря, я не знаю, должна ли оставаться в банкетном зале до самого конца. Папа со своей женщиной уехал, Керимовы тоже. Моим друзьям весело и без меня. А остальных людей я не знаю.

— Давай сейчас, — решительно соглашаюсь.

Глава 17. К звездам

Это безумие. Я сбегаю с собственной помолвки с малознакомым парнем, которого видела всего несколько раз.

Захожу в банкетный зал и выискиваю Полину. Они со Стасом медленно крутятся на танцполе и целуются. В обычном сарафане и в полумраке помещения мало кто узнает во мне невесту, поэтому пересекаю зал и подхожу к подруге. Трясу ее за плечо.

Нехотя Поля отрывается от Стаса и переводит на меня пьяный взгляд. Но пьяный отнюдь не из-за выпитого алкоголя, а от состояния, в котором она находится рядом с этим парнем.

— Полин, я ухожу. Вот ключ от замка и от номера, можете провести здесь со Стасом выходные. Я предупредила персонал, что вместо меня и Марата будет другая пара, — протягиваю ей в ладонь карточку.

Подруга хоть и удивлена, но ключ берет.

— А куда ты уезжаешь? Мы со Стасом тоже собирались уходить.

— Не уходите, оставайтесь здесь на все выходные. В замке есть спа, бассейн, тренажерный зал, сауна, хаммам, можно заказать прогулку на лошадях, — перечисляю все прелести, которыми должны были воспользоваться я и мой жених.

Полина хоть и была в курсе моей программы на ближайшие дни, а все равно в шоке от ее насыщенности. Ну или от того, что это все теперь достанется ей и ее новому парню.

— Эм… — сомневается. — А нам точно можно? А вдруг твой папа будет против?

— Помолвку оплачивал Марат. А ему все равно.

— Но ты его предупредила?

— Да, — вру, чтобы Полина поскорее согласилась.

— А куда ты уезжаешь? Почему сама не хочешь провести тут выходные?

— Я уезжаю с Витей.

Произношу это и прикусываю язык, понимая, как двусмысленно звучит. Глаза Полины загораются таким знакомым мне за годы нашей дружбы любопытством.

— С Витей? Куда?

— К звездам! Все, Поль, мне пора, — целую ее в щеку. — А вам со Стасом приятно провести выходные.

Не дожидаясь новых вопросов, выбегаю из зала и стремительно направляюсь к Виктору, который ждет меня у ворот на улицу.

— Все ок? — спрашивает, когда приближаюсь.

— Да, я попрощалась с Полиной.

Мы выходим за пределы территории замка, Витя берет меня за руку и переплетает наши пальцы. Не боясь, что кто-то увидит меня уходящей с собственной помолвки с другим парнем, уверенно направляюсь к машине. Витя открывает передо мной переднюю дверь Мустанга, и я залезаю в салон. Рассматриваю его. Мне здесь нравится. Всего второй раз сижу в этой машине, а такое чувство, что она мне, как родная.

— Уверена? — спрашивает Витя, заводя мотор.

— А ты нет?

— Я никогда не сомневаюсь в том, что делаю.

— Сейчас я тоже не сомневаюсь.

Больше не спрашивая, Витя трогается с места.

Это чувство свободы. Которой у меня никогда не было. Совершить что-то безрассудное, что-то неправильное, но такое классное.

Почти ложусь на переднем сиденье, опускаю наполовину окно и вытягиваю руку. Теплый летний ветер приятно ласкает пальцы. Он попадает в салон, треплет мои волосы. Поворачиваю голову к Вите. Он делает вид, что сосредоточен на дороге, но выражение его лица выдает, какой он довольный.

Непроизвольно любуюсь этим парнем. Рядом с Витей с моим телом происходит что-то странное. Жар волнами гуляет от головы до ног, а потом концентрируется внизу живота. Между ног становится влажно и начинает ныть, хочется сжать бедра.

Хоть я и девственница, но прекрасно понимаю, что эти чувства — не что иное, как сексуальное возбуждение. Я хочу этого парня. И не только как друга.

Витя чувствует мой взгляд, поворачивает голову. В темноте салона его глаза блестят. Несколько секунд мы не прерываем зрительный контакт, гипнотизируем друг друга. Витя отрывается от моего лица, скользит ниже. У сарафана приличный вырез. А еще он задрался на ногах, как тогда платье во время нашего первого свидания.

Я умираю, как хочу, чтобы Витя дотронулся до меня. И он делает это. Опускает горячую ладонь мне на колено, ведет ее немного вверх по ноге. Гладит, ласкает. Его прикосновения провоцируют во мне маленькие взрывы. Я хочу, чтобы Виктор пошел дальше, к самой чувствительной пульсирующей точке. Хочу почувствовать взрыв там.

Но мы наезжаем на яму, и Витя резко поворачивается обратно к лобовому, а руку возвращает на коробку передач. С губ срывается стон разочарования. Не знаю, слышит ли его Виктор. Даже если и слышит, я не стесняюсь. Ведь сегодня ночь смелых поступков? Я хочу быть смелой. Хотя бы сегодня.

— Думаю, мы приехали, — говорит минут через десять.

Поднимаю глаза к небу: оно усыпано звездами.

— Вау, — выдыхаю.

Витя останавливается и глушит мотор. Мы в каком-то поле, не знаю, где именно, Виктор ехал без навигатора. Вылезаю из машины и задираю голову. Звезд действительно много. Они большие и яркие.

Сзади раздаются звуки. Оглядываюсь. Витя захлопнул багажник.

— Ложись на капот, — расстилает на нем плед.

— Ты возишь плед в машине? — смеюсь.

— Так случайно получилось. Но, видишь, пригодился.

Я не знаю, как аккуратно забраться на капот автомобиля. Тогда Витя подхватывает меня за талию и сам сажает. Но не убирает руки сразу, замирает. Кожу жжет там, где он продолжает держать ладони. Снова зрительный контакт. Снова сумасшедшее желание. Снова пульсация между ног.

Но Витя прерывает эту магию. Отпускает меня и запрыгивает на капот рядом. Аккуратно ложусь на спину. Хочу глядеть на небо, но взгляд то и дело перемещается со звезд на Виктора. Рассматриваю его затылок, сильную шею, слегка ссутуленные плечи. Хочу прижаться к его спине сзади. Или чтобы Витя лег рядом. Хочу почувствовать его ближе.

Будто ощущая на себе мой взгляд, он оборачивается.

— Как ты нашел это место? — спрашиваю.

— Однажды у меня была гонка недалеко отсюда. Мы праздновали допоздна. Стемнело, и я обратил внимание, что в этой местности много звезд.

— Я хочу побывать на твоей гонке.

— Без проблем. Через два дня ближайшая.

— Я буду, — уверенно заявляю. — Буду за тебя болеть.

Мне все равно нечем заняться. Учеба закончилась, Марат не приехал. Сразу после помолвки предполагалось начало подготовительных мероприятий к свадьбе, но еще надо уточнить, в силе ли она. А то у меня уже нет уверенности, что Марату это нужно.

Витя наконец-то ложится рядом на капот. Слегка касается своими пальцами моих, играет с ними. Нервные окончания мигом оголяются, словно провода. Эти невесомые прикосновения снова провоцируют разлив сладкой патоки между ног. Тело простреливает, соски напрягаются.

Боже, так всегда будет рядом с Витей? Это же ненормально!

Или нормально?

Виктор не предпринимает попыток сократить между нашими телами расстояние. А я уже вся горю от вожделения! Дыхание стало тяжелым, прерывистым. Он слышит, как надрывно я дышу?

Не знаю, сколько проходит времени. В какой-то момент Витя перестает играть с моими пальцами, а просто накрывает ладонь своею.

— Красиво, — шепчу. — Очень. Часто бываешь в этом месте?

— Вообще не бываю.

— Почему? — удивляюсь.

— Не с кем сюда ездить.

— Хочешь сказать, что не возишь сюда девушек, чтобы соблазнить? — шутливо интересуюсь.

Витя поворачивает ко мне голову и выгибает бровь.

— Хочешь сказать, что я привез тебя сюда, чтобы соблазнить?

Неопределенно веду плечами. На самом деле я так не думаю, но мне хочется подразнить Витю.

Он смеется.

— Вообще не думал о соблазнении тебя, когда предложил сюда поехать.

— А о чем ты думал?

— О том, чтобы ты развеялась и отвлеклась от грустных мыслей.

Он даже не пытался как-то специально меня соблазнить, а я все равно соблазнилась, судя по пожару, что бушует внутри. В горле пересыхает, хочется пить.

— У тебя есть вода?

— Да, на заднем сиденье бутылка.

— Как пробраться на заднее сиденье, если машина двухдверная?

Витя спрыгивает с капота, я следом. Открывает переднюю пассажирскую дверь, отодвигает вперед кресло.

— Пролезай.

Забираюсь назад.

— А тут прикольно. Мне кажется, я никогда раньше не ездила в двухдверных автомобилях. Давай тут посидим? Тоже небо видно.

Витя снимает с себя пиджак и бросает его на водительское кресло. Садится рядом со мной, захлопывает дверь, и… мы будто сразу остались отрезаны от внешнего мира.

— Держи, — протягивает бутылку.

Делаю несколько жадных глотков, но они не помогают остыть. Ошибкой было предлагать Вите посидеть в машине. Салон наполнен его запахом, он действует на меня, как афродизиак. Откидываюсь на кресло, чувствуя на себе непрерывный мужской взгляд. Мы слишком близко друг к другу в столь тесном пространстве.

Воздух накаляется за считанные секунды, начинает искрить. Витя снова кладет ладонь мне на колено, ведет руку вверх, забирается под сарафан.

— У тебя такая гладкая кожа, — хрипит.

Глаза в глаза — и в следующее мгновение одновременно подаемся друг к другу. Наши губы встречаются. Делаю жадный глоток кислорода перед тем, как утонуть в поцелуе. Крепком, сладком.

Какой же он сладкий!

Обеими руками обвиваю Витю за шею, прижимаюсь. Он не целует меня, а пьет до дна. И я его пью. До последнего глотка, до последней капли.

Сама не замечаю, как оказываюсь на нем сверху. На мгновение прерываем пьянящий поцелуй, соприкасаемся лбами, шумно дышим. Ловлю губами его дыхание. Подаюсь вперед на несколько миллиметров и снова касаюсь мужских губ. Усиливаем поцелуй, переплетаем языки. Каждая клетка моего тела взрывается, словно фейерверк. Это чистое ни с чем несравнимое удовольствие.

Разве поцелуй может доставлять столько удовольствия?

Обе руки Виктора пробираются под сарафан, идут вверх. Я вжимаюсь бедрами ему между ног, чувствую сквозь брюки вставший твердый член. Это заводит меня еще больше. Бесстыже трусь о него промежностью. Витя сжимает мои ягодицы, вдавливает в свой член.

Одежда мешает. На ощупь принимаюсь расстегивает пуговицы на рубашке, Витя перемещает ладони с ягодиц на мою грудь. Трогает ее через ткань, отчего соски твердеют еще сильнее, а потом спускает лямки сарафана. Под ним нет лифчика.

Прерываем поцелуй, чтобы сумасшедшими от желания глазами полюбоваться друг другом. Я вожу кончиками пальцев по крепкому торсу и прессу. Витя гладит мою грудь, трет соски.

«Что я творю?», проносится в голове мысль, но я отгоняю ее подальше.

«Я впервые в жизни творю то, что мне хочется, и с тем, с кем мне хочется».

— Какая ты красивая, — произносит севшим голосом, гуляя руками по моему телу.

Сарафан упал, я обнажена до пояса. Ни на йоту не стесняюсь, не сжимаюсь, не краснею. Наоборот, распаляюсь еще сильнее под восхищенным взором Виктора. Кожа горит. Я горю. Мне нравится, как этот парень на меня смотрит, как любуется. Хочу нравиться ему, хочу возбуждать его, хочу, чтобы его член стоял на меня.

Никогда еще в моей голове не было таких грязных пошлых мыслей. Никогда еще я не сидела верхом на мужчине голая по пояс и не терлась о его член.

Витя подается вперед, целует сосок, проводит по нему языком. Стону. Ощущения — запредельные. Я будто парю над небом. Хочу, чтобы Виктор ласкал меня, целовал, доводил до исступления. Он играет с моей грудью, я ускоряю движения бедрами. Витя чувствует через брюки, какая я мокрая?

— Вить, — тихо зову.

Он поднимает на меня лицо. Глажу его ладонями, целую в губы и шепчу:

— Я хочу, чтобы ты стал моим первым мужчиной.

Глава 18. Лучшее в жизни

Кажется, Витя не очень понимает, о чем я говорю. Смотрит на меня и молчит. Слегка прищуривается.

— В смысле первым? — наконец-то подает голос.

— В прямом. Я девственница.

Лицо Виктора вытягивается в таком изумлении, как будто я сказала что-то страшное и ужасное. Например, призналась, что пью кровь младенцев, не меньше.

— То есть, как ты девственница?

Магия и волшебство, что окутывали нас с того момента, как мы сели на заднее сиденье автомобиля, вмиг улетучиваются. Я чувствую себя глупо и нелепо, сидя полуголой верхом на парне и признаваясь в своей невинности.

— Вот так. Я девственница. Почему ты так удивляешься? Никогда не встречал девственниц?

Мой тон немного резковат. Хочу слезть с Вити и вернуть на место сарафан. Предпринимаю попытку это сделать, но Виктор останавливает меня, крепко схватив за талию.

— У тебя ж