Развод с мужем. После

— Я не держу вас за дуру, — быстро-быстро хлопает длинными накрашенными ресницами.

Сглатываю ком в горле. Зачем я вообще разговариваю с ней? С этой потаскухой. Но напоследок все же хочу задать один вопрос.

— И давно ты спишь с моим мужем?

Мне интересно, Матвей начал изменять после того, как у нас стали проваливаться все попытки забеременеть или раньше?

— Я не сплю с Матвеем Алексеевичем, вы что! Я же сказала, у меня есть жених! Как вы могли такое обо мне подумать?

— Действительно, как я могла такое о тебе подумать? — задаю риторический вопрос, глядя на ее выпирающую из декольте грудь.

Выйдя из офиса Матвея, еду домой. Собирать свои вещи и подавать на развод.

Глава 4. Доказательства

Я не вызываю такси, а ловлю попутку. Останавливается какая-то старая машина. Водитель вопросительно на меня смотрит, опустив окно.

— До дома довезете меня? В пределах Третьего кольца.

Согласно кивает.

Запрыгиваю на заднее сиденье и называю адрес. Водитель едет размеренно, не торопясь, и это раздражает меня еще больше. Мое лицо полыхает огнём, по венам вместо крови циркулируют злость, обида, ярость. В голове только одна мысль на повторе: «Муж изменяет мне, муж изменяет мне». Душа в клочья разорвана, выжжена. Сознанию сложно поверить и принять, что жизнь разделилась на «ДО» и «ПОСЛЕ». Но так и есть.

Мы женаты почти четыре года. Познакомились, когда нам обоим было 20 лет. Я была отличницей и в основном сидела дома. А на третьем курсе впервые в жизни согласилась сходить с однокурсниками в ночной клуб. Там ко мне подошёл симпатичный парень. Пытаясь перекричать музыку, представился Матвеем и пригласил на танец. Я засмущалась, но согласилась. Мы протанцевали несколько песен, а потом он без малейшего стеснения положил руки мне на попу и сказал на ухо:

— Хочу тебя. Поехали ко мне?

Меня сначала парализовало от шока, а потом в груди закипело возмущение. Я со всей силы дала наглецу пощёчину, развернулась и побежала в сторону гардероба. Не попрощавшись с друзьями, взяла пальто и выскочила из клуба. Не успела пробежать и двадцати метров, как услышала громкий голос за спиной:

— Да куда же ты? Подожди!

Матвей догнал меня и остановил за руку.

— Ты за кого меня принимаешь!? — набросилась на него. — Я похожа на проститутку?

— Нет.

— Тогда на каком основании ты мне такое говоришь? Это оскорбительно. Это… — я аж не могла подобрать слов. Чувствовала себя униженной.

— Извини, пожалуйста, я не хотел тебя обидеть, — выпалил, пока я подбирала слова.

— Не хотел обидеть!? Но именно это и сделал!

— Прости. Просто ты очень понравилась мне.

— Когда девушка нравится, ее сначала приглашают на свидание, а не сразу в постель!

— Тогда я приглашаю тебя на свидание.

Фыркнув, я развернулась и быстро зашагала по тротуару, стуча каблуками ботильонов. Матвей поспевал за мной.

— Ты даже не дашь мне шанса?

— Ты его уже упустил.

— Ну пожалуйста, — опять схватил меня за руку и остановил. — Одно свидание. Вот увидишь, я тебя не разочарую.

Я смотрела на него и сомневалась. В темных глазах Матвея читалась мольба. И я решила дать ему шанс. Только один.

— Ладно, — нехотя согласилась. Все-таки Матвей тоже мне понравился. Высокий брюнет с карими глазами, хорошо и со вкусом одет.

— Вон круглосуточное кафе, — кивнул головой чуть в сторону. — Пойдем?

— Сейчас?

— Ну да. Зачем откладывать?

Я немного иначе представляла себе свидания, но все же согласилась. Мы зашли в круглосуточное кафе. Зал был практически пустым, мы сели на диваны в самом конце и заказали по кофе. Матвей моментально увлёк меня разговором. Он спрашивал про меня, рассказывал про себя, шутил. Я много смеялась и сама не заметила, как потеряла счет времени. Когда в шесть утра мы вышли из кафе, я была полностью и бесповоротно влюблена в Матвея.

Мы начали встречаться. Он студент медицинского, а я экономического. Виделись каждый день после пар в институтах. Матвей стал у меня первым. Наша любовь становилась сильнее и глубже, нам совсем не хотелось расставаться даже на несколько часов, поэтому через три месяца отношений Матвей предложил мне переехать к нему. У него тоже была своя квартира.

Матвей — сын очень богатых родителей, но не относился к категории мажоров, которые прожигают жизнь. С таким я бы не стала встречаться. Я согласилась жить вместе с Матвеем и переехала из своей однушки в спальном районе в его трехкомнатные апартаменты в модной новостройке возле Третьего транспортного кольца. Через два месяца совместной жизни Матвей сделал мне предложение.

Все было хорошо, но мне категорически не нравились друзья Матвея. У них одна радость — пойти в клуб и снять кого-нибудь на ночь. До встречи со мной Матвей занимался тем же самым. А когда мы решили пожениться, дружки Матвея и вовсе стали над ним смеяться и обзывать подкаблучником.

На четвёртом курсе отец Матвея подарил ему бизнес — компанию по поставкам в Россию медицинского оборудования. Это быстро переросло в серьёзное прибыльное дело, поэтому в ординатуру Матвей не пошел, оставшись врачом общей практики. Я после окончания экономического устроилась работать бухгалтером, но мне категорически не повезло с начальницей. Старая неудовлетворенная жизнью грымза тиранила весь коллектив. Сотрудники с кредитами и детьми были вынуждены терпеть к себе скотское отношение, а кто был более независим, увольнялся.

Я поначалу мужественно терпела. Мне нравился принцип работы сам по себе, плюс было приятно получать зарплату, хоть и небольшую. Но каждый вечер я была настолько замученной и выжатой, что однажды Матвей потребовал: «Увольняйся». Сначала я сопротивлялась, мы даже ругались, но когда начальница довела меня до нервного истощения, я поняла: свое здоровье дороже. Я уволилась и стала искать новую работу. Мне попалась хорошая вакансия, я прошла собеседование и уже готовилась выйти в новое место, как Матвей заявил, что не хочет, чтобы я работала.

— Я хочу ребенка, — ошарашил меня.

О детях мы тогда совсем не думали. Ну я так точно не думала. А Матвей, оказывается, думал.

— И хочу, чтобы ты встречала меня с борщом и в сексуальном белье, — добавил, обжигая ухо горячим шепотом. — Зачем тебе эта работа? Опять будет дура-начальница, опять нервотрёпка.

— Там начальник, и он хороший, — поправила Матвея.

— Начальник? — выгнул бровь. — Мужчина?

— Да.

Матвей нахмурился.

— Я не хочу, чтобы ты работала с мужчиной.

Я закатила глаза.

— Он старый.

— Ну и что.

Пожалуй, это был первый и единственный раз, когда Матвей меня приревновал. Мне стало до ужаса приятно. До этого со стороны Матвея ревности не было совершенно. Он знал, что до него я даже на свидания ни с кем не ходила, поэтому чувствовал себя абсолютно уверенно: я никуда от него не денусь. Иногда меня это даже обижало. Особенно когда я слушала рассказы подруг про ревность их парней. Мне казалось, что ревность — это доказательство любви.

И вот Матвей приревновал меня к будущему начальнику. Старому и женатому. Но это не важно. Главным было — Матвей ревнует. Я моментально растаяла и согласилась на просьбу мужа встречать его с работы в белье и с борщом.

Первое время мне даже нравилось. Я была счастлива заглядывать Матвею в рот, когда он после работы ел мою еду. А потом мне стало не хватать внимания мужа. Я жила от встречи до встречи с ним, а он жил работой. Я стала для Матвея удобным приложением к дому. Только ребенок не получался. Я сначала не придавала этому значения, а потом поняла: Матвей сильно переживает. Он очень хотел ребенка, а у меня не получалось забеременеть. Появился страх, что Матвей уйдет от меня к другой.

Я стала замечать, что Матвей теряет ко мне интерес. Он снова начал видеться с университетскими друзьями, хотя долгое время после свадьбы не общался с ними. Они тогда смеялись над ним, мол, идиот и подкаблучник, женишься в двадцать лет на девушке, которую знаешь всего пять месяцев. Матвей воспринимал это просто как подколы друзей и в ответ, смеясь, показывал им фак. А меня задело до глубины души. Я потребовала от Матвея, чтобы он больше не общался с этими аморальными типами, у которых на уме только одно. И он действительно перестал с ними общаться. А потом снова начал.

И пошло-поехало. Его бесконечная работа сутками, посиделки с друзьями, другие женщины. Они, типа, контрагенты и партнеры по бизнесу. Но почему-то все красивые как на подбор. И не замужние. По крайней мере без колец на пальцах. А еще в фирме Матвея почему-то был преимущественно женский коллектив. Мне стало казаться, что Матвей специально берет на работу только девушек. Я начала внимательно рассматривать рубашки мужа. Иногда находила на них розовые или красные пятна. Первое, что приходило на ум, — это женские помады.

Я стала проверять телефон Матвея, читать его смски и электронную почту. Однажды он застал меня за этим занятием, и у нас разразился скандал. Матвей утверждал, что не изменяет мне, а я не верила. Мы стали постоянно ругаться. Минимум несколько раз в неделю. Потом, конечно, мирились в постели, но проблемы сексом не решались. Я упорно искала доказательства того, что Матвей мне изменяет, снова и снова залезала в его телефон, пока он не поставил пароль. И вот, наконец-то, я нашла эти доказательства…

Глава 5. Руины

Домой я влетаю как разъяренная фурия. Меня не просто штормит, меня адски колбасит. Каждая вещь Матвея, которая попадается на глаза, вызывает бурю гнева и ярости.

— Предатель! Предатель! Ненавижу! — кричу, бросая в стену его дорогие часы, что лежат в прихожей на тумбе с зеркалом.

Забегаю в спальню, достаю из шкафа чемодан и принимаюсь кидать в него свои вещи. Слезы душат меня, дерут горло. Я задыхаюсь от всхлипываний. Вещи Матвея как бельмо в глазу. Его рубашки, брюки, пиджаки. Я их так старательно настирывала и наглаживала, а он… А он…

Со злостью срываю с вешалки одну его рубашку и разрываю по шву. Не знаю, откуда во мне берётся столько силы. Обычно я даже банку с маринованными огурцами открыть не могу. А тут с легкостью порвала рубашку. Потом вторую, третью.

— Ненавижу! Ненавижу! Предатель! Ненавижу!

Я рву и топчу его вещи. Когда рубашки заканчиваются, в ход идут брюки и пиджаки. Последние разорвать руками не получается, поэтому хватаюсь за ножницы.

— Как ты мог? Как ты мог так со мной поступить? Ненавижу! Ненавижу!

После одежды Матвея я принимаюсь за мебель. Колочу светильники, посуду, зеркала. Меня невозможно остановить. Я вымещаю ярость от предательства мужа на всем, что попадается на глаза. Даже какие-то свои вещи бью. Они мне больше не нужны. Я не буду здесь жить.

Не знаю, сколько проходит времени. Много, наверное. Я потеряла счет. Прихожу в себя, только когда без сил падаю на пол в руины, которые сама же устроила. Слезы закончились, а дышать по-прежнему тяжело.

«Надо разводиться, надо разводиться», звучит в голове.

Но мысль о разводе приводит меня в животный ужас. В еще более сильный, чем измены Матвея. Когда я думаю, что вот он конец нашей семьи, мозг отказывается это принимать.

«Нет, нет, нет», вопит сознание.

Перед глазами проносятся наши четыре года вместе. Первое свидание, первое признание в любви, первая ночь, первый отпуск, свадьба. Мы были такими счастливыми, мы так любили друг друга. Что же произошло потом? Почему все сломалось? Где мы оступились?

И неужели нельзя все исправить? Неужели стало совсем поздно?

Я тянусь рукой к разорванной рубашке Матвея и утыкаюсь в нее носом. Легкие моментально заполняет любимый запах мужа. Тихо скулю от боли и безысходности.

Ну неужели нет никакого решения!?

Надо пробовать, надо бороться. Мы ведь можем обратиться к семейному психологу? Говорят, это помогает. У меня подруга с мужем ходила, когда у них наступил кризис в отношениях. Психолог помог им преодолеть его. Может, и нам с Матвеем сходить?

Просто Матвей слишком погряз в работе, а я слишком засиделась дома. Мы перестали нормально разговаривать. Потому что мне неинтересно слушать про бизнес, а Матвею неинтересно слушать про сериалы. У нас банально нет тем для разговора. Но ведь все в наших руках. Мы справимся, мы все наладим…

— Юля! — вырывает меня из мыслей злой голос мужа.

Я подскакиваю на ноги, растерянно оглядываюсь. Матвей влетает в спальню, но тут же резко тормозит. Осматривает ее. Затем меня. Его глаза расширяются до размера пятирублевых монет. Лицо искажается гримасой ярости.

— Какого хрена ты тут устроила? — цедит.

Снова перемещает взгляд с меня на руины вокруг. Чем дольше смотрит, тем злее становится. Казалось бы, злее уже некуда. Боже мой, я никогда не видела Матвея таким! Его буквально перекосило от ярости.

— Матвей… — только и могу виновато вымолвить.

Муж простреливает меня свирепым взглядом. Мне кажется, ему стоит больших усилий не сорваться на ор. Я прямо вижу, как Матвей стискивает челюсть.

— Я прождал тебя в кинотеатре гребанный час, — голос супруга звучит едва слышно. Только мне от этого становится еще страшнее. По телу прокатывается волна ужаса. Потому что я понимаю: это нарочитое спокойствие — предвестник настоящий беды. — Ты не брала трубку, не отвечала на сообщения. А когда я зашёл домой, увидел настоящий погром. Какого хрена ты устроила, Юля?

От плохого предчувствия у меня пропал голос. Я не могу вымолвить ни слова. Только смотрю на Матвея и одно понимаю: люблю его безмерно.

А может, он и правда не изменяет мне? Ну зачем ему? Если бы хотел других девушек, то давно бы развёлся. Нас ведь ничего не связывает, если так подумать.

Я продолжаю молчать. Матвей тоже. Ярость в его взгляде сменяется болью. От такой перемены у меня тут же сжимается сердце.

— Я сейчас скажу две вещи, — у меня ощущение, что каждое слово даётся Матвею с большим трудом. Он будто выдавливает их из себя. — Скажу их один раз и больше повторять не буду. Слушай внимательно.

Мне хватает сил только на то, чтобы кивнуть.

— Первое — я тебе не изменяю и никогда не изменял. С того дня, когда я впервые увидел тебя, у меня не было других девушек. Я никогда, никогда не изменял тебе, Юля, — делает акцент на слове «никогда».

Я верю. Смотрю мужу в глаза и верю каждому слову. Он не лжет. Сейчас я точно это понимаю. Матвей искренен.

В груди загорается огонек радости. Не изменяет! Матвей мне не изменяе и никогда не изменял! Ну как я могла быть такой дурой?!

— А второе? — спрашиваю с придыханием.

— А второе — я решил с тобой развестись.

Глава 6. Бездушный

Слова Матвея оглушают меня. Поначалу мне даже кажется, что я ослышалась.

— Развестись? — переспрашиваю, чувствуя, как задрожали колени.

— Да, я принял решение развестись с тобой.

Сказал — как отрезал. Матвей выглядит уверенным в своих словах и непоколебимым. Как бизнесмен, который принял решение, которое не подлежит изменению.

— Подожди, — лепечу. — Но только сегодня днем ты говорил, что не хочешь разводиться. И вчера говорил…

— Не хочу, но не вижу в нашей ситуации иного выхода. У нас не получается нормальной семьи, Юля. Мы только мучаемся. Причём оба. Лучше отпустить друг друга.

Каждое слово мужа прилетает мне словно кирпич по голове. Я отказываюсь принимать это.

— Нет, Матвей, ну ты же не серьезно? — делаю к нему шаг, но спотыкаюсь о колючий взгляд, поэтому торможу. — Да, у нас есть некоторые проблемы в отношениях, но неужели мы не можем их исправить?

— Не можем.

— Давай пойдём к семейному психологу? — мой голос дрожит. Я думала, выплакала все слезы, но оказалось, что нет. Глаза наливаются новыми.

— Мне некогда ходить к психологу. Я много работаю, Юля.

— Матвей, ну что ты такое говоришь!? — я срываюсь на плач. Муж безразлично смотрит, как по моему лицу заструились слезы. Не подходит успокоить меня, хотя обычно делает это. — Ну какой развод? Мы же любим друг друга. Или… — запинаюсь в страхе от своей догадки. — Или ты разлюбил меня? Но еще вчера ты говорил, что любишь…

— Я люблю тебя, Юля. Но я больше не могу с тобой жить. Ты меня высосала. Дошло до того, что я просто не хочу приходить домой, потому что здесь меня ждут только истерики и претензии. Это, — он обводит рукой погром в спальне, — последняя капля. Так невозможно дальше жить.

Матвей как робот. Бездушно чеканит каждое слово. Разве он не понимает, что убивает меня этим? Меня бросает в озноб. Обхватываю себя руками, начинаю дрожать. Что же он такое говорит? Высосала… Я ведь люблю его. Люблю.

Матвей безразлично выходит из спальни, оставляя меня одну. Выбегаю за ним в коридор. Хочу что-то крикнуть вслед, но слов не нахожу. Спина мужа скрывается в кабинете. Дверь плотно закрывается, а в ней поворачивается замок. Неужели Матвей просто сядет работать? Вот так бесчувственно? После того, как принял решение развестись.

Приваливаюсь спиной к стене и сползаю по ней на пол. Опускаюсь лицом в колени и тихо подвываю. Матвей не выходит, хотя не может не слышать моего плача. Каждой клеточкой своего тела я ощущаю наступивший в моей жизни Армагеддон. Жизни больше нет. Ее просто больше нет…

В нос проникает тошнотворно-сладкий запах. Как те духи, которыми пах Матвей, когда вернулся из бара. Откуда он в квартире? Отрываю заплаканное лицо от коленей и осматриваюсь. Запах становится сильнее. Меня начинает тошнить. Быстро подскакиваю на ноги и мчусь в ванную. Там меня моментально выворачивает над унитазом.

Открываю кран с холодной водой и умываюсь. Это немного приводит меня в себя, освежает мысли. Чищу зубы, промокаю лицо полотенцем. И тут мой взгляд падает на стиральную машину. На ней лежит упаковка от теста на беременность. Рука автоматически опускается на живот.

Я же беременна. Я беременна! Господи, как я могла об этом забыть? Картина с секретаршей в кабинете Матвея выбила у меня из головы, зачем я вообще поехала к мужу. Я же собиралась сказать ему про беременность, что у нас будет малыш.

У нас будет малыш! Долгожданный! Матвей ведь так хотел!

Выбегаю из ванной и тороплюсь к кабинету мужа. По дороге отмечаю, что тошнотворно-сладкий запах уже испарился.

— Матвей! — громко стучу в дверь. — Матвей, открой, пожалуйста!

До меня доносится звук шагов. Дверь открывается. Муж все такой же сухой и бездушный смотрит на меня с непроницаемым лицом.

— Я подал на развод через госуслуги. Зайди в свой аккаунт и подтверди, пожалуйста.

Заявление супруга про развод снова больно бьет меня по щекам. Он все-таки решил… Проглатываю обиду.

— Я беременна, Матвей, — тихо говорю. — У нас будет ребенок.

Глава 7. Принятое решение

Лицо Матвея застывает, ни один мускул не дергается. Глаза становятся стеклянными, отрешенными.

— Я беременна, — повторяю чуть громче. — Поэтому я поехала сегодня к тебе на работу. Хотела сказать. У меня задержка неделю, я сделала тест. Он положительный.

Матвей все еще стоит как истукан, и это уже начинает меня пугать. Он не рад? О Господи, Матвей не рад! Он больше не хочет со мной детей.

Осознание жестокой действительности вонзается мне в сердце острым клинком. Инстинктивно отхожу на шаг назад. Мир рушится. Прямо на моих глазах рассыпается по кирпичикам. Сжимаю руки в кулаки. Боль пронзает меня с головы до ног. Это самый сильный удар, который Матвей мог мне нанести.

Когда я думаю, что уже все кончено, уголки губ мужа медленно ползут вверх. Он улыбается. Первые несколько секунд даже не верю. Вокруг темно-карих глаз Матвея собрались маленькие мимические морщинки от улыбки: она стала еще шире.

— Это прекрасная новость, Юля. Я рад.

С души падает тяжёлый камень. Отхожу еще на пару шагов назад и приваливаюсь к стене. Облегченно выдыхаю. От нервного перенапряжения у меня взмокла спина. Матвей продолжает стоять в дверях своего кабинета. Улыбается, но не подходит ко мне, чтобы обнять, порадоваться вместе.

В сердце закрадывается неприятное предчувствие. Страх ползёт под кожей и обволакивает внутренности. Интуиция не обманывает меня, потому что в следующую секунду Матвей выносит мне смертный приговор:

— Ребенок ни в чем не будет нуждаться. За это не переживай. Я всем его обеспечу. Эту квартиру оставлю вам, твоя ведь совсем маленькая, тебе там будет тесно с ребенком. Я бы хотел видеться с малышом в любое время. Мы же не будем доходить до абсурда и устанавливать дни моих встреч с ребенком через суд?

Я аж теряю дар речи на мучительно долгие несколько секунд. Глотаю ртом кислород, отказываясь верить в услышанное.

— Что!? Ты все равно собираешься развестись со мной!?

Счастливая улыбка на лице мужа от известия о беременности медленно меркнет. Матвей снова становится сухим и бескомпромиссным.

— Я принял решение, Юля. Да ты и сама хочешь развестись, ведь уже целый год почти каждый день мне об этом кричишь. Так будет лучше для всех, особенно для ребенка. Я не хочу, чтобы наш малыш рос в токсичной атмосфере и каждый день видел скандалы родителей. Он не будет от этого счастлив. Никто не будет. В итоге мы все равно разведемся, но перед этим изрядно пошатнём психику ребенка.

Мне дурно.

— А от того, что ребенок будет расти в неполной семье с воскресным папой, его психика не пошатнётся?

— Если ребенок будет так жить с рождения, то не думаю. А вот если мы решим сохранить брак ради ребенка, а потом все равно разведемся, то ребенку будет плохо.

Я отказываюсь верить в услышанное. Мне это снится. Мой любимый муж, мой Матвей, которого я знаю четыре года, не может говорить такие вещи. Это просто невозможно! Я скоро проснусь, расскажу обожаемому супругу, какой ужасный сон мне приснился, и мы вместе посмеемся.

Вот только время идет, а я не просыпаюсь. Матвей стоит в паре метров, не уходит. Сейчас смотрит на меня не то с грустью, не то с тоской. А я с ужасом понимаю, что это не сон. Матвей всерьёз намерен развестись со мной. Несмотря на ребенка.

— Юля, я повторяю: вы ни в чем не будете нуждаться. Ни ты, ни ребенок. Если будет тяжело, я найму тебе в помощь няню.

— Боже мой, Матвей! — взрываюсь криком. Эмоции снова берут надо мной верх. — Ты себя слышишь!? Ты хоть понимаешь, какой бред ты несёшь!? У нас будет ребенок! Между прочим, ты хотел его больше меня! А теперь ты бросаешь меня беременной!?

— Я не бросаю тебя, Юля, — отвечает спокойно. После моего ора на всю квартиру контраст в интонациях сильно режет слух. — Я буду все для вас делать.

— Да подавись ты своими деньгами! Они мне не нужны!

— Юль, успокойся. Тебе нельзя нервничать.

Последняя фраза звучит как издевательство. Бросает меня беременной и говорит, чтобы не нервничала. Меня трясёт. В голове не укладывается, как он так может. Это просто уму непостижимо. Содержать он нас будет. Ни в чем не будем нуждаться. Как вообще язык поворачивается говорить о разводе после того, как я забеременела?

— Как ты можешь, Матвей? — мой голос осип от крика и слез. — Как ты так можешь?

— Я не вижу другого выхода, Юля. Наши отношения зашли в тупик. Ребенок не исправит ситуацию, а только усугубит ее. Ты будешь злой и уставшей, истерик и скандалов станет больше.

— Но еще ночью ты говорил, что любишь меня.

— Я не отказываюсь от своих слов. Я люблю тебя, но своего будущего с тобой не вижу.

Обхватываю себя руками. Меня зазнобило. Это какой-то фильм ужасов, а я в нем главная героиня. Как Матвей может быть таким бездушным? У него камень вместо сердца, что ли?

— Да что я тебе такого сделала? — мой вопрос звучит совсем жалко.

— Ты задушила меня, Юля. Это стала не жизнь, а каторга.

— Я обещаю тебе, что больше не буду скандалить.

Матвей с грустью качает головой.

— Ты уже обещала раньше. Ничего не изменится.

— Хочешь сказать, мои скандалы были совсем беспочвенны? Ты пропадал с друзьями, сутками работал, летал в командировки. А сегодняшняя сцена в твоем кабинете? Даже если секретарша и правда делала тебе массаж, ты считаешь это уместным? А если мне будет делать массаж грудной зоны мужчина, ты нормально к этому отнесёшься?

— Если у этого мужчины будет сертификат массажиста, то да. Я ничего не имею против того, чтобы ты ходила к врачам-мужчинам. Даже к гинекологам. Это, помнится, ты устроила скандал, когда узнала, что я иду к урологу-женщине. Кстати, она была сильно пожилой, но тебя это не остановило.

Да, было такое. Это когда не получалось забеременеть, и мы пошли к врачам. Но зачем идти к урологу-женщине, если можно пойти к урологу-мужчине? Из этих же соображений я не хожу к гинекологам-мужчинам.

— А что касается моих друзей, — спокойно продолжает дальше, — то вижусь я с ними, хорошо если раз в месяц. Но, по-твоему, я должен прекратить с ними общение вообще только лишь потому, что они не женаты.

— Не поэтому. А потому что они сторонники свободных отношений и подбивают на это тебя.