Манго

Глава 13. Вилла человека без возраста

За двое суток до аукциона им требовался образец крови Вельта. Он жил на вилле над казино, и каждый вечер закрытый бассейн подсвечивался снизу бирюзовым светом — будто в доме держали взаперти кусок моря, чтобы старость не забыла, как оно выглядит. Там он и плавал.

Лею выбрали не из-за внешности. По гостевым спискам она восстановила привычки Вельта, заметила, что персонал менялся каждый четверг, и подделала рекомендацию единственного массажиста, которому он доверял. Адриан мог добыть образец силой; только Лея могла войти так, чтобы Вельт сам остался без охраны.

Лея вошла туда под видом массажистки. Адриан остался в фургоне, слушая через серьгу-передатчик.

— Если он коснётся тебя…

— Массаж подразумевает прикосновения.

— Я имел в виду иначе.

— Ревнуешь?

— Профессионально беспокоюсь.

— Очень убедительно, муж.

Вельт лежал на столе, тело молодое, кожа без единого пятна. Но когда Лея провела ладонью по спине, почувствовала под лопатками жёсткие старые узлы и следы десятков портов для инъекций.

— Сильнее, — сказал он.

— В вашем возрасте осторожность полезнее.

Он повернул голову.

— Каком возрасте?

Лея улыбнулась и продолжила. Ей нужно было достать волос с корнем или кровь. На столике лежала бритва. Она сделала вид, что открывает масло, и порезала палец Вельта краем стекла.

— Простите.

Капля появилась яркая, молодая на вид. Лея промокнула салфеткой и спрятала в рукав.

Вельт схватил её запястье.

— Вы не массажистка.

В серьге голос Адриана стал холодным:

— Лея, северное окно. Сейчас.

Она вывернулась, ударила Вельта локтем и побежала. Охрана перекрыла коридор. Лея прыгнула в бассейн, проплыла под стеклянной стеной и выбралась на террасу.

Адриан ждал внизу на мотоцикле. Она спрыгнула со стены прямо ему за спину, мокрая, в прилипшем белом халате.

— Едем!

Мотоцикл сорвался вниз по серпантину. Лея обняла Адриана, прижалась грудью к спине. Погони пока не было, но он не сбавлял.

— Ты специально едешь быстро?

— Профессионально беспокоюсь.

В старом тоннеле они остановились. Лея достала салфетку с кровью. Адриан посмотрел на её мокрое тело, потом заставил себя смотреть на образец.

— Получилось.

— И всего один мужчина трогал меня голой.

— До аукциона ещё есть время. Не провоцируй.

Она сняла халат и выжала. Под ним осталось тонкое бельё. Адриан отвернулся и протянул куртку.

— Девяносто лет дисциплины, — сказала Лея. — Какая скука.

— Дисциплина существует только рядом с тем, чего очень хочется.

На вилле, которую Адриан больше тридцати лет держал под чужим именем на случай именно такой ночи, не было семейных фотографий. Только картины, книги и предметы разных эпох: авиационные очки, граммофон, первый мобильный телефон, афиша концерта 1936 года. В воздухе стоял ровный запах пыли и воска, как в музее, который никто не открывал для посетителей.

Лея ходила по комнатам, как по музею одного тела.

— Где твоя жизнь?

— Перед тобой.

— Это вещи. Где люди?

Он открыл шкаф. На внутренней стороне двери были приклеены снимки: Элен, Мира, солдаты, врачи, дети, которых он когда-то спас. Все старели от фотографии к фотографии. Адриан — нет.

— Я прятал их не от чужих, — сказал он. — От себя. Каждое утро молодое лицо убеждает, что можно начать сначала. Эти люди напоминают: нельзя.

Лея нашла фотографию Даниэля в палате. На обороте рука Адриана написала: «Не извлекать. Перенос».

— Ты спас его раньше, чем встретил меня.

— Да.

— Почему?

— Он называл твоё имя. Я вспомнил Элен.

Лея прижала снимок к груди. Гнев и благодарность смешались так тесно, что невозможно было выбрать одно.

Ночью она пришла в его комнату. Не разделась. Легла рядом поверх покрывала.

— Я не прощаю.

— Знаю.

— И не обещаю.

— Знаю.

— Просто не хочу сегодня быть одна.

Адриан погасил свет. Они лежали рядом, не касаясь, пока во сне Лея сама не нашла его руку. Утром пальцы оставались переплетены — маленькая неправда тела, которое выбрало близость раньше сознания.

Она надела куртку на голое тело. По дороге к гостинице сидела впереди, между его руками, и чувствовала, как каждое переключение скорости становится обещанием вечера.

* * *

По дороге к гостинице мотоцикл заглох под ливнем. Они укрылись в домике смотрителя маяка на самом мысу. Внутри были печь, стол и кровать под толстым шерстяным одеялом; крыша кое-где пропускала воду, и шторм запирал их здесь надёжнее любого замка.

Лея дрожала в мокром белье, завернувшись в шерстяное одеяло. Адриан вышел под дождь за дровами и вернулся с волосами, прилипшими к лицу, дрожащий сильнее, чем позволяла погода, — дрожь без препарата выдавала слабость, которую он обычно скрывал.

— Салфетка с кровью цела? — спросил он, прежде чем заняться собой.

Лея достала из внутреннего кармана. Образец не намок.

— Тогда операция успешна.

— А пациент замерзает.

— Сними всё, — сказала она. — Заболеешь.

— Очень поздняя забота о здоровье.

Он разделся у печи. Тело было крепким, но дрожь не проходила. Лея подошла, растёрла ему плечи полотенцем — запах мокрой кожи, дыма и моря наполнил тесную комнату.

— Ты опять дисциплинирован? — спросила она, отступая на шаг раньше, чем прикосновение стало бы вопросом, а не заботой.

— Ты только что позволяла другому мужчине касаться себя ради задания. Не хочу, чтобы наша близость стала способом стереть его руки.

— Вельт не оставил на мне ничего, кроме отвращения.

— Тело не всегда различает смысл прикосновения.

Лея сняла куртку. Огонь лёг на кожу золотом.

— Тогда помоги ему различить.

Адриан смотрел долго. Потом медленно провёл ладонью от плеча до запястья.

— Это моё прикосновение, — сказал он. — Ты можешь остановить в любой момент.

— Не хочу.

Он целовал места, где лежали руки Вельта, не как собственник, стирающий чужое, а как человек, возвращающий ей ощущение выбора. Лея закрыла глаза. Гром погасил лампу. Дождь бил по крыше, печь гудела.

Они легли под одеяло. Близость началась нежно, но страх погони ещё жил в крови и быстро превратил нежность в голод. Лея захотела вести, Адриан позволил, затем одним движением поменял их места. Она рассмеялась, потом смех исчез в дыхании.

— Скажи, если слишком, — попросил он.

— Слишком мало.

Домик пах шерстью, дымом и мокрой кожей. Лея чувствовала каждую щель старой кровати, каждый порыв ветра, его ладони, холодную каплю, упавшую с потолка на спину. Наслаждение пришло не как побег от отвращения, а как доказательство, что тело всё ещё принадлежит ей и может выбирать удовольствие.

После Адриан лежал у её живота, слушая сердце.

— Ты считаешь удары?

— Привычка врача.

— И сколько?

— Достаточно для ещё одной ошибки.

— Это ошибка? — спросила она уже сама, тише.

— Ошибка — слово для того, что хочется отменить.

— А ты хочешь?

— Сейчас нет.

Они заснули. Утром шторм ушёл, и море лежало ослепительно спокойным. На пороге лежала мёртвая птица, разбившаяся о стекло ночью. Адриан молча похоронил её под маяком, прежде чем Лея успела спросить зачем. Позже она подумала, что за этим быстрым, будничным жестом крылась целая жизнь: человек, который слишком много раз хоронил тех, кого любил, разучился медлить с прощанием.

— Ты хоронишь всех? — спросила она вслед.

— Не всех успеваю.

Лея вышла босиком и обняла его сзади.

Глава 14. Закрытая баня

После шторма одежда не высохла. В деревне они нашли старую баню, закрытую на ремонт. Хозяин пустил за деньги и предупредил: воду отключат через час.

Внутри пахло эвкалиптом, горячим камнем и мылом. Пар спрятал стены. Лея сняла мокрую одежду за полотнищем и вошла в бассейн.

Адриан остался у двери.

— Ты снова дисциплинирован?

— После домика мне нужно восстановить репутацию.

— У кого?

— У себя.

Лея нырнула. Вода была горячей, волосы разлетелись вокруг. Она подплыла к краю, протянула руку.

— Иди. Я не прошу обещаний.

Он разделся и вошёл. Шрамы в паре казались светлыми письменами. Лея провела по круглому следу над сердцем.

— Первая процедура?

— Порт ввода. Раньше иглы были крупнее.

— Ты говоришь о бессмертии как о старой сантехнике.

— Всё великое быстро становится обслуживанием.

Она поцеловала шрам. Адриан вздрогнул.

В бассейне близость была медленной. Вода поддерживала тела, пар скрывал лица. Лея позволяла ему вести, затем сама меняла движение. Без погони желание оказалось глубже, спокойнее, почти опаснее: нельзя было объяснить адреналином. Оказалось, что любовь без страха перед пулей пугает сильнее — тогда некого винить, кроме собственного сердца.

— Смотри на меня, — сказал он.

— Опять?

— Хочу знать, что ты здесь.

Она смотрела, пока удовольствие не заставило закрыть глаза. Он не потребовал открыть снова — просто держал, когда волна прошла.

После они лежали на деревянной скамье под одной простынёй. С крыши капала вода.

— Если бы Даниэль был жив, — спросила Лея, — ты рассказал бы ему?

— Если бы ты попросила.

— А сам?

— Я не имею права исповедоваться чужому мужу твоим телом.

Ответ понравился и испугал.

Дверь снаружи хлопнула раньше обещанного часа. Люди Восса вошли в баню. Лея и Адриан метнулись в парную — тела прижались между стеной и горячей печью, пар стоял настолько густо, что охрана видела только силуэты за стеклом.

Адриан держал ладонь у её рта. Лея поцеловала его пальцы. Его взгляд изменился. Простыня соскользнула с плеча.

Шаги остановились у самой двери. Лея чувствовала одновременно жар печи, холод страха, собственное сердце, бившееся громче, чем казалось безопасным, и его руку на талии. Поцелуй случился в этом густом паре — медленный, почти бесшумный, чтобы не вернуть охрану. Лея вела его ладони, выбирая прикосновения сама. Они остановились раньше полного соединения: опасность оставалась в двух шагах, а желание стало обещанием следующей безопасной минуты.

Когда патруль наконец ушёл, Адриан открыл клапан парной — облако вырвалось в коридор и сработала тревога уже для отвода глаз. Они выбежали через окно, завернувшись в простыни, и по улице шли босиком, мокрые, смеющиеся, пока хозяин бани кричал вслед о полотенцах.

— Добавь к счёту, — крикнул Адриан.

— На какое имя?

— На имя людей, которые наконец помыли совесть, — ответила Лея.

На выходе она успела заметить под лавкой в предбаннике забытый браслет клиента фонда. Внутри был зашит код нижней лаборатории.

* * *

Кабриолет им оставила Роза на условленном повороте прибрежной дороги — так же, как раньше документы и снаряжение. Жёлтый, неприлично заметный, пахнущий чужим дорогим табаком.

— Чей он? — спросила Лея, устраиваясь на пассажирском сиденье.

— Одного из водителей Вельта, — ответил Адриан, читая записку Розы на приборной панели. — Она пишет, что он слишком долго торговался о цене за молчание.

— Значит, не украла, а купила втридорога?

— Роза называет это «оптимизацией расходов клиента».

На заднем сиденье лежала сумка с сухой одеждой и деньгами — Роза не в первый раз забирала их из передряги в чужих полотенцах и простынях. Лея нашла в сумке платье цвета тёмного вина и переоделась, пока Адриан изучал дорогу.

До Монте-Розы оставалось сорок минут, когда дорогу перекрыли.

Адриан свернул на старую прибрежную трассу. Машина неслась между скалой и морем, колёса срывали мелкие камни в пропасть. Лея держалась за дверь, платье цвета вина было задрано выше колен, ветер бил по обнажённым бёдрам.

Погоня отстала у заброшенного тоннеля. Адриан заглушил мотор. В темноте слышались только их дыхание и остывающий металл.

— Ты нарочно угнал машину без крыши?

— Хотел, чтобы платье производило впечатление не только на меня.

Лея ударила его по плечу. Он поймал запястье, не удерживая, — задержал на секунду дольше необходимого.

— Отпусти.

Он разжал пальцы.

Страх ещё дрожал в крови, смешиваясь с чем-то более тёплым, но прежде, чем это тепло успело стать решением, в конце тоннеля вспыхнули фары.

Адриан завёл двигатель. Машина рванула вперёд. Ветер ворвался в тоннель, преследователи снова возникли позади. Из окна показалась рука с пистолетом.

— Пригнись!

Стекло заднего фонаря разлетелось. Лея нашла в бардачке сигнальную ракету.

— Это поможет?

— Если умеешь стрелять.

— После вчерашнего я быстро учусь.

Она встала коленями на сиденье. Ветер бил в лицо, волосы закрывали глаза. Лея прицелилась не в людей — в старую сетку над склоном, удерживавшую камни. Ракета ударила в крепление. Сетка лопнула, на дорогу посыпался щебень. Машина преследователей вильнула и остановилась поперёк трассы.

Адриан посмотрел на неё с восхищением, которое было откровеннее любого комплимента.

— Напомни никогда тебя не бросать.

— Поздно. Один мужчина уже попробовал.

Слова погасили смех. Лея отвернулась к морю.

Они остановились у заброшенной заправки. Адриан осмотрел машину, Лея купила у старика две бутылки лимонада и пакет засахаренных долек манго. Фрукт прилипал к пальцам, пах летом и слишком простой радостью. На вкус в нём не было ни заговоров, ни ампул — только сахар и солнце, украденные у обычной жизни.

— Попробуй.

— Не люблю сладкое.

Она вложила дольку ему в рот. Адриан послушно укусил, и сахар остался на его нижней губе. Лея сняла крупинку языком. Он замер.

— Ты жестокая женщина.

— Почему?

— Машина сломана, гостиница далеко, а ты продолжаешь репетицию.

— Можно закончить здесь.

За заправкой стоял старый гараж. Внутри пахло маслом, нагретой резиной и сухой травой. Адриан закрыл дверь, но не подошёл.

— Лея, я хочу услышать это не после выстрелов.

Она почувствовала раздражение — и уважение. Он мог воспользоваться её дрожью, но требовал ясности.

Лея медленно сняла серьги и положила на верстак. Потом расстегнула одну пуговицу его рубашки.

— Я хочу тебя не потому, что за нами гонятся. Они просто научили меня не откладывать.

Адриан провёл пальцами по её щеке.

— А завтра?

— Завтра я могу пожалеть.

— Это честно.

Он поцеловал её, но телефон в кармане завибрировал. На экране высветилось изображение из казино: Вельт выходил через служебный вход вместе с Серафиной.

Адриан прислонился лбом к её лбу.

— Ненавижу работу.

— Я тоже. Особенно твою.

Они снова оделись, не закончив начатого. Прежде чем сесть в машину, Адриан откупорил забытую в бардачке бутылку шампанского — трофей прежнего хозяина — и протянул ей отпить первой.

— За что пьём? — спросила Лея.

— За плохие планы, которые почему-то работают.

Тёплое шампанское отдавало металлом и чужой удачей, но в ту минуту это было лучшее, что пробовала Лея за долгие месяцы страха. Они выпили по глотку прямо из горлышка. Адриан вытер горлышко большим пальцем и передал бутылку Лее ещё раз.

Глава 15. Первая любовь Даниэля

ДО ГИБЕЛИ ДАНИЭЛЯ

На курсы Лея пришла раньше всех, когда в аудитории ещё пахло мелом и вчерашним воском для полов. На столе лежала тетрадь, купленная на распродаже, и ручка с логотипом отеля Армана. Она долго смотрела на золотые буквы, блестевшие, как последний след прежней жизни, потом закрасила их чёрным маркером.