Полная версия
Забытые сокровища Москвы
— Я расскажу тебе, — сказал Архип. — Завтра. А сейчас иди спать. Твои родители уже, наверное, заждались. И лучше им пока не знать о нас.
Митя кивнул. Он аккуратно положил перстень на полку рядом с идолом вятичей. И поднялся по лестнице, оставив двух своих новых друзей в темноте подвала.
— Хороший мальчик, — сказал Архип, глядя ему вслед.
— Хороший, — согласился Васька. — Слушай, а у него случайно нет валерьянки?
Глава 4. Серебряная чешуя
Прошло три дня.
Митя каждое утро просыпался, завтракал и шёл «гулять во двор». Но на самом деле он спускался в подвал — в огромный зал с колоннами, где его уже ждали Архип и Васька.
Они рассказывали ему о разных временах. О том, как Москва росла, как строилась, как переживала пожары и войны. И каждый раз Митя чувствовал, как в груди разгорается интерес.
— А когда мы пойдём куда-нибудь ещё? — спросил он на четвёртый день.
Архип загадочно улыбнулся. Он сидел на старом сундуке, перебирая ключи в своей огромной связке. Васька дрых у его ног, прикрыв лапой нос.
— Ну что ж, — сказал Архип. — Ты готов. Сегодня мы отправимся в 1326 год.
— А что там? — Митя пододвинулся ближе.
— Иван Калита, — ответил Архип. — Самый хитрый и самый богатый князь московский. Он собирал дань для Орды, но умел оставлять часть и себе. На эти деньги он строил храмы. А ещё — он убедил митрополита Петра переехать в Москву. С этого момента Москва стала духовным центром Руси.
— А что мы там найдём? — спросил Митя.
— Монету, — сказал Архип. — Серебряную чешуйку. Маленькую, с ноготь. Но в ней — вся сила Калиты. Его богатство, его умение накапливать, сохранять, приумножать.
— Монета... — разочарованно протянул Митя. — Но она же маленькая. Как она нам поможет?
— Маленькая, да удаленькая, — усмехнулся Васька, не открывая глаз. — Ты, главное, не теряй её. А то будет как с той копейкой, которую я закатил под шкаф в 1887 году. До сих пор ищут.
Архип вздохнул:
— Васька, ну кто тебя просил?
— Никто. Я сам решил. Это был мой выбор.
Митя рассмеялся. Он уже привык к странным разговорам кота.
— Ну что, готов? — спросил Архип, вставая.
Митя кивнул.
Архип выбрал из связки ключ — старый, с узором в виде башенок и крестов. Он подошёл к дальней стене зала. На этот раз замочная скважина проступила на уровне груди Мити — на высоте, куда Архип едва доставал.
— Помоги, — сказал он Мите.
Митя взял ключ и вставил его в скважину. Повернул.
Стена вздрогнула. Кирпичи поплыли, складываясь в новую форму. Перед ними появилась дверь — не деревянная, а каменная, с полукруглым верхом. Такие двери были в древних соборах.
— Это дверь в 1326 год, — сказал Архип. — Год, когда Москва стала сердцем Руси.
Архип толкнул дверь.
Митя шагнул в свет...
...и оказался на берегу Москвы-реки.
Но каким другим был этот берег! Вместо высоких каменных зданий — деревянные избы. Вместо асфальта — утоптанная земля. Вместо шума машин — скрип телег и крики торговцев.
А на холме — Кремль. Но не тот, что Митя видел на картинках. Маленький, деревянный, с низкими стенами. Над ним возвышался только один каменный собор — белый, сияющий на солнце.
— Это Успенский собор, — сказал Архип. — Калита начал его строить. Первый каменный храм Москвы.
— Он красивый, — сказал Митя.
— Красивый, — согласился Архип. — Но нам не туда. Нам — на торг.
Они спустились к реке, где шумел рынок. Кричали торговцы, мычали коровы, блеяли овцы. Везде пахло рыбой, мёдом, кожей.
— Как мы найдём монету здесь? — спросил Митя. — Тут же так много людей!
— Ты должен почувствовать её, — сказал Архип. — Как чувствовал идола. Как чувствовал перстень. Монета Калиты — не простая. Она хранит его энергию.
Митя закрыл глаза. Вокруг шумел торг. Голоса сливались в единый гул. Но Мите нужно было сосредоточиться.
Он представил Ивана Калиту. Богатого, хитрого, умного. Он держит в руках мешок с серебром. Перебирает монеты. Каждая — маленькая, серебряная, с неровными краями.
Митя почувствовал тепло. Оно шло откуда-то справа, откуда-то из-за прилавков.
Он открыл глаза и пошёл на это тепло. Торговец мёдом. Рядом с ним — мальчик, чуть старше Мити, в бедной одежде. Он стоял и смотрел на медовые соты с таким голодным лицом.
— Купи! — кричал торговец. — Свежий мёд! Сладкий! Два гроша!
Мальчик опустил глаза. Он был беден. У него не было даже двух грошей.
Митя почувствовал, как в его руке что-то появилось. Он разжал ладонь. На ней лежала монета. Маленькая, серебряная, с неровными краями — настоящая чешуйка Калиты.
— Возьми, — сказал Митя, протягивая монету мальчику. — Купи себе мёду.
Мальчик удивлённо посмотрел на Митю. Потом — на монету. Его глаза расширились.
— Это... это же серебро?! — прошептал он. — Ты правда отдаёшь мне это?
— Правда, — сказал Митя.
Мальчик взял монету дрожащими руками и подбежал к торговцу:
— Мне мёду! Вон тот кусок!
Митя улыбнулся. Он почувствовал странное тепло в груди. Ему было хорошо от того, что он помог этому мальчику.
— Ты отдал артефакт? — удивлённо спросил Архип.
Митя обернулся. Архип смотрел на него с странным выражением лица.
— Он был голодный, — сказал Митя. — Я не мог иначе.
Архип улыбнулся:
— Ты понял главное, Митя. Сила не в том, чтобы копить. Сила в том, чтобы отдавать. Калита копил, но он отдавал на строительство храмов. На защиту людей. На то, чтобы Русь стала сильной. Ты отдал монету — и получил взамен нечто большее.
— Что? — спросил Митя.
— Понимание, — сказал Архип. — А это — самый ценный артефакт, который ты мог принести домой.
Вдруг мальчик с мёдом снова появился рядом. Он протягивал Мите что-то маленькое, блестящее.
— Ты спас меня, — сказал он. — Возьми. Это всё, что у меня есть. Это память о моём отце. Он был серебряником.
Митя посмотрел на подарок. Это был маленький серебряный крестик на простой верёвочке. Он был стёрт временем, но всё ещё сиял.
— Спасибо, — прошептал Митя.
Мальчик улыбнулся, сунул в рот кусок мёда и убежал.
Митя посмотрел на крестик. Он был тёплым. Совсем как идол и перстень.
— Это и есть наш артефакт? — спросил он Архипа.
— Да, — ответил Архип. — Крестик серебряника. Сделан руками человека, который ковал монеты для самого Калиты. Он помнит звон молота, горячий металл и дыхание мастера. Он будет охранять наш дом от бедности.
Митя сжал крестик в кулаке.
— А монета? Мы же её не забрали?
— Ты её отдал, — сказал Архип. — И это было правильно. Монета сделала своё дело. Она накормила голодного. А крестик... крестик теперь будет хранить нас.
Где-то вдалеке заржала лошадь. Крикнул торговец. Митя почувствовал, как воздух вокруг начал вибрировать.
— Пора, — сказал Архип. — Мы уходим.
Митя кивнул. Он прижал крестик к груди, закрыл глаза и шагнул в свет...
...и оказался в подвале.
Он стоял у тайной ниши, держа в руках серебряный крестик.
— Ну что, — послышался голос Васьки из темноты. — Вернулись? А я тут мышь поймал. Вернее, она сама поймалась. Я просто сидел.
Митя улыбнулся и положил крестик на полку рядом с идолом и перстнем.
— Как думаешь, — спросил он Архипа. — Сколько ещё артефактов нам нужно?
— Много, — ответил Архип. — Очень много. Чтобы наполнить весь этот зал. Чтобы дом стал настоящей крепостью. Но не спеши. Мы найдём их все.
Митя посмотрел на полку. Идол вятичей. Перстень Долгорукого. Крестик серебряника.
Три артефакта. Три эпохи. Три истории.
А впереди — целая Москва.
Глава 5. Золотой шлем
Митя стоял в огромном зале подвала и смотрел на полку.
Идол вятичей. Перстень Долгорукого. Крестик серебряника.
Три артефакта. Три эпохи. Три истории.
— Сегодня будет четвёртый, — сказал Архип, появляясь из темноты с Васькой на плече.
— Куда мы пойдём? — спросил Митя.
— В 1367 год, — ответил Архип. — К Дмитрию Донскому.
— К тому, который победил на Куликовом поле? — оживился Митя.
— К тому самому, — кивнул Архип. — Но в 1367 году он ещё не воевал с Ордой. Он строил Кремль. Белокаменный. Первый каменный в Москве.
— А почему он строил именно каменный? — спросил Митя.
— Потому что деревянный сгорал, — ответил Архип. — Москва горела много раз. Враги сжигали её дотла. Дмитрий решил, что стены должны быть такими, чтобы их нельзя было сжечь.
Васька, сидящий на плече Архипа, зевнул:
— Белый камень, серый камень... Главное, чтобы мыши не погрызли. Они, знаешь ли, и камень грызут. Я видел.
— Васька, — строго сказал Архип. — Не выдумывай.
— А я и не выдумываю. Я видел одного крота. Он такой камень грыз, что искры летели. Я сам видел.
Митя рассмеялся. Он уже привык, что Васька вечно что-то сочиняет.
— Ну что, готов? — спросил Архип.
Митя кивнул.
Архип достал из связки новый ключ — на этот раз он был не медный и не железный, а из белого камня, отполированный до блеска.
— Каменный ключ? — удивился Митя.
— Белокаменный, — улыбнулся Архип. — Ключ от Кремля Дмитрия Донского.
Новая замочная скважина появилась в стене. Митя вставил каменный ключ и повернул его.
Стена дрогнула. Кирпичи засветились, поплыли, складываясь в арку из белого камня. Перед ними открылся проход, залитый ярким солнечным светом.
Митя шагнул вперёд...
...и замер.
Он стоял посреди огромной стройки. Везде, насколько хватало глаз, поднимались стены из белого камня. Люди таскали тяжёлые блоки, лепили раствор, поднимали леса. Вокруг — лес, но уже не такой густой, как раньше.
А над всем этим возвышалась стена. Белая, мощная, с зубцами. Она была ещё не достроена, но уже внушала уважение.
— Это и есть белокаменный Кремль, — сказал Архип. — Дмитрий Донской начал строить его, когда ему было всего семнадцать лет.
— Семнадцать? — удивился Митя. — Он был такой молодой?
— Молодой, но сильный, — ответил Архип. — Он умел побеждать. И он знал, что Москва должна быть крепкой.
Митя смотрел на строителей. Они были мускулистыми, загорелыми, с сосредоточенными лицами. Каждый знал своё дело.
— А где мы найдём шлем? — спросил Митя.
— Шлем здесь, — ответил Архип. — Он был потерян одним из дружинников во время строительства. Упал в яму, когда стены только начинали возводить. Его засыпали землёй. Он до сих пор там, под первым рядом белого камня.
— И как мы его достанем?
— Чувствуй, — сказал Архип. — Ты уже знаешь, как это делается.
Митя закрыл глаза.
Он представил стройку. Тысячи людей. Грохот камней. Скрип телег. Коней. И — молодого князя Дмитрия. Он стоит на холме, смотрит на строительство.
Митя почувствовал тепло. Оно шло откуда-то справа, откуда-то из-за стены.
Он открыл глаза и пошёл.
Он обошёл стройку, прошёл мимо огромных каменных глыб и остановился у подножия стены. Здесь, под первым рядом белого камня, земля была плотной, утрамбованной.
Митя опустился на колени и положил ладони на землю.
— Здесь, — прошептал он.
Он начал копать. Земля была тяжёлой, но Митины руки словно сами знали, что делать. Он разгрёб верхний слой, потом ещё и ещё...
И вдруг его пальцы коснулись металла.
Митя вытащил находку.
Это был шлем. Золочёный, с острым навершием. По бокам — узоры: завитки, птицы, ветви. Шлем был тяжёлым, но Мите казалось, что он словно наполнен воздухом.
— Он красивый, — прошептал Митя.
— Это шлем дружинника, — сказал Архип, подходя ближе. — Он видел сражения. Он защищал голову человека, который верил в Москву. Он помнит, как его хозяин стоял на этой стене, смотрел вдаль и знал, что Москва будет крепкой.
Митя прижал шлем к груди.
— Можно я его надену? — спросил он.
— Попробуй, — улыбнулся Архип.
Митя поднял шлем и надел его на голову. Шлем был тяжёлым, но не слишком. Внутри пахло старой кожей и металлом.
Вдруг Митя почувствовал что-то странное. Шлем словно бы... ожил. Он начал показывать Мите картинки.
Митя увидел битву. Тысячи всадников. Крики, звон мечей, топот копыт. А впереди — молодой князь на белом коне. Он поднимает меч и кричит:
— За Москву!
А потом — мир. Поле. Тишина. Только ветер шелестит травой.
А потом — снова стройка. Белые стены поднимаются в небо. Люди работают. И среди них — молодой Дмитрий. Он держит в руках что-то золотое. Он смотрит на шлем и говорит:
— Пусть этот шлем защищает того, кто носит его. Пусть он напоминает ему о Москве.
Митя открыл глаза.
— Я видел его, — сказал он. — Я видел Дмитрия. Он был... он был как настоящий.
— Он и был настоящим, — сказал Архип. — Он живёт в памяти этого шлема. И теперь ты — часть этой памяти.
Митя снял шлем и посмотрел на него. Теперь он понимал, почему Архип говорит, что артефакты — это не просто вещи. Это — память. Это — душа.
И вдруг за спиной раздался крик.
Митя обернулся. К ним бежал человек в длинной рубахе. Он размахивал руками и кричал:
— Стой! Стой, малец! Ты что утащил?!
Митя прижал шлем к груди.
— Это мой шлем! — кричал человек. — Я его потерял! Отдай!
— Но это артефакт! — крикнул Митя. — Он нужен нам!
— Нам?! — человек подбежал ближе. — А ну отдай, а то я позову князя!
Митя не знал, что делать. Он посмотрел на Архипа.
— Беги! — крикнул Архип. — Я задержу его!
Митя рванул с места. Он бежал так быстро, как только мог. За спиной слышались крики. Но он не останавливался.
— Верь! — кричал Архип. — Просто верь!
Митя сжал шлем в руках. Он чувствовал, как металл нагревается. Он закрыл глаза и прыгнул...
...и приземлился на каменный пол подвала.
Он сидел на полу, прижимая к груди золочёный шлем. К нему подбежал запыхавшийся Архип. Сзади, тяжело дыша, подошёл Васька.
— Ну, — сказал кот. — Я теперь точно знаю, каково это — быть зайцем. И мне это не нравится. Опять.
Митя посмотрел на шлем. Он казался ещё красивее в темноте подвала.
— Он выбрал меня, — сказал Митя.
— Да, — ответил Архип. — Он выбрал тебя. И теперь он будет защищать наш дом.
Митя положил шлем на полку рядом с другими артефактами. Теперь там было четыре вещи: идол, перстень, крестик и шлем.
— Сколько ещё? — спросил Митя.
— Много, — ответил Архип. — Но не спеши. Мы найдём их все. Один за другим. Мы наполним этот дом историей.
Митя посмотрел на полку. И почувствовал, что теперь он стал частью чего-то большого. Очень большого. И очень важного.
Глава 6. Икона воина
Прошла неделя.
Митя уже привык к тому, что каждое утро он спускается в подвал. К тому, что Архип и Васька ждут его у тайной ниши. К тому, что они отправляются в путешествия по разным временам.
На полке в нише стояли четыре артефакта:
- Идол вятичей
- Перстень Долгорукого
- Крестик серебряника
- Золочёный шлем дружинника
Митя смотрел на них и чувствовал, как они наполняют дом теплом. Каждый артефакт был как кусочек пазла. И вместе они складывались в картину — большую, красивую, важную.
— Сегодня идём в 1380 год, — сказал Архип. — На Куликовское поле.
Митя замер.
— К Куликовской битве? — прошептал он.
— Да, — кивнул Архип. — К самой битве. Туда, где Дмитрий Донской победил Мамая.
— Но... — Митя сглотнул. — Там же опасно. Там же битва. Кровь. Война.
Архип положил руку на плечо Мити:
— Мы не будем в самой битве, Митя. Мы придём туда, где войска собираются. Где Дмитрий благословляет своих воинов. Куда приходят провожать своих мужей, сыновей, отцов. Мы найдём икону-складень — маленькую, складную. Её дал воину его отец, когда провожал на битву. Сказал: «Пусть она защищает тебя». Воин потерял её в суматохе, уже после благословения. Она лежит в траве. Она ждёт.
— Она ждёт меня? — спросил Митя.
— Она ждёт того, кто заберёт её и сохранит память о том дне, — сказал Архип.
Митя кивнул.
— Я готов.
Архип выбрал ключ. На этот раз он был старым, потемневшим от времени, с узором в виде меча и креста.
— Ключ от 1380 года, — сказал Архип.
Митя вставил ключ в новую замочную скважину и повернул.
Стена дрогнула. Кирпичи поплыли, складываясь в арку...
...и Митя шагнул в свет.
Он стоял на краю огромного поля. Впереди, насколько хватало глаз, простиралась степь. Высокая трава колыхалась на ветру. А вдали — тучи пыли. Много туч. Это двигались войска.
Митя почувствовал запах дыма, пота и коней. Где-то ржали лошади. Кричали люди. Звенело железо.
— Где мы? — спросил Митя.
— На краю лагеря, — ответил Архип. — Русские войска собираются здесь. Завтра — битва. Сегодня — благословение.
Они пошли в сторону лагеря. Тысячи людей. Тысячи шатров. Костры. Воины в доспехах, с мечами и копьями.
Митя смотрел на них с восхищением и страхом. Они были такими разными — молодые и старые, богатые и бедные. Но все — с одним лицом. Серьёзным, сосредоточенным.
Они шли по лагерю, и Мите казалось, что он перенёсся в другой мир. Мир воинов. Мир героев.
— А где мы найдём икону? — спросил Митя.
— Чувствуй, — сказал Архип. — Ты знаешь, как это делается.
Митя закрыл глаза.
Он представил воина. Молодого, с русыми волосами. Он стоит на коленях перед священником. Отец протягивает ему маленькую складную икону. Говорит: «Пусть она защищает тебя».
И вдруг — суматоха. Крики. Воина зовут. Он вскакивает и бежит. Икона падает в траву. Он не замечает. Он бежит вперёд.
Митя почувствовал тепло. Оно шло откуда-то слева, откуда-то из высокой травы.
Он открыл глаза и пошёл.
Он прошёл мимо костров, мимо воинов, мимо телег с припасами. И остановился на краю лагеря, где трава была особенно высокой.
Митя опустился на колени и раздвинул траву.
И увидел её.
Маленькая икона-складень. Две створки, соединённые петлёй. Потемневшая от времени. Митя поднял её и осторожно раскрыл.
Внутри — лик святого. Стёртый, но всё ещё узнаваемый. Святой смотрел на Митю с тихой печалью и надеждой.
— Она ждала тебя, — сказал Архип, подходя ближе.
— Почему она потерялась? — спросил Митя. — Почему воин не заметил?
— В суматохе, — сказал Архип. — Он спешил на битву. Он думал о том, что ждёт его впереди. Он не заметил, как икона выпала из-за пазухи.
— Он погиб? — тихо спросил Митя.
Архип помолчал.
— Не знаю, — сказал он. — Но я знаю одно. Его отец подарил ему эту икону с верой в то, что она защитит его. И пусть воин потерял её — сам отец верил. Эта вера сильнее любой битвы.
Митя посмотрел на икону. Теперь она казалась ему не просто вещью. Она казалась ему... живой.
Вдруг рядом с ним раздался шорох.
Митя обернулся. Из травы на него смотрел мальчик. Чуть младше Мити. В простой одежде. Глаза — огромные, испуганные.
— Ты чего здесь? — спросил Митя.
— Я... я ищу своего брата, — прошептал мальчик. — Он ушёл на битву. Мама сказала, что я должен найти его и передать ему крест. Она сказала, что этот крест защитит его.
Мальчик показал на маленький деревянный крест, который сжимал в руке.
Митя посмотрел на мальчика. Потом — на икону в своих руках.
— Подожди, — сказал он. — А как зовут твоего брата?
— Андрей, — сказал мальчик. — Он дружинник князя Дмитрия.
Митя замер.
Дружинник. Молодой. Русые волосы.
— А как он выглядит? — спросил Митя.
— Он высокий, — сказал мальчик. — У него русые волосы. И он носит зелёный плащ. Мама сшила ему этот плащ перед битвой.
Митя сглотнул.
— Держи, — он протянул мальчику икону. — Это твоего брата. Он потерял её. Найди его и отдай. Пусть она защищает его.
Мальчик взял икону дрожащими руками. Его глаза наполнились слезами.
— Спасибо, — прошептал он. — Но... а ты как же? Разве она не твоя?
— Она теперь твоя, — сказал Митя. — Ты найдёшь своего брата. Я верю.
Мальчик улыбнулся, прижал икону к груди и убежал в сторону лагеря.
Митя смотрел ему вслед.
— Ты отдал артефакт? — спросил Архип.
— Да, — сказал Митя. — Он был нужнее мальчику.
Архип положил руку на плечо Мити:
— Ты понял, Митя. Сила не в том, чтобы забирать. Сила в том, чтобы отдавать. Икона сделала своё дело. Она вернулась к своему хозяину. И она всегда будет помнить, что ты спас её.
Митя почувствовал, как что-то теплое появилось в его кармане.
Он опустил руку и достал.
Это был маленький деревянный крест. Тот самый, который мальчик сжимал в руке. Он был тёплым.
— Он оставил его тебе, — сказал Архип. — В знак благодарности. Это его семейный крест. Но он отдал его тебе. Взамен иконы.
Митя посмотрел на крест. Он был простой, грубо вырезанный из дерева. Но — тёплый.
— Это и есть наш артефакт? — спросил Митя.
— Да, — сказал Архип. — Деревянный крест воина. Он помнит битву. Он помнит веру. Он будет охранять наш дом от страха.
Митя сжал крест в кулаке.
Вдалеке послышался звук трубы. Где-то закричали. Митя почувствовал, как воздух вокруг начал вибрировать.
— Пора, — сказал Архип. — Мы уходим.
Митя кивнул. Он прижал крест к груди, закрыл глаза и шагнул в свет...
...и оказался в подвале.
Он стоял у тайной ниши. В руках — деревянный крест.
— Ну что, — послышался голос Васьки из темноты. — Опять бегал? Я тут уже третью мышь ловлю. Вернее, наблюдаю, как она ловится сама.
Митя улыбнулся и положил крест на полку. Теперь там было пять артефактов.
— Как думаешь, — спросил он Архипа. — Икона найдёт своего хозяина?
— Конечно, — сказал Архип. — Она выбрала его. Так же, как крест выбрал тебя.
Митя посмотрел на полку. Идол. Перстень. Крестик. Шлем. Крест.
Пять артефактов. Пять эпох. Пять историй.
— Сколько ещё? — спросил он.
— Много, — ответил Архип. — Но главное — не количество, Митя. Главное — что ты чувствуешь, когда держишь их в руках. Ты чувствуешь связь с прошлым. Ты чувствуешь любовь к Москве. Ты чувствуешь силу.
Митя кивнул. Он чувствовал. И это было прекрасно.
Глава 7. Золотой крест зодчего
Митя сидел на полу подвала, скрестив ноги, и смотрел на полку с артефактами. Теперь там было пять вещей. Пять историй. Пять эпох.
Идол вятичей. Перстень Долгорукого. Крестик серебряника. Шлем дружинника. Деревянный крест воина.
— Сегодня будет шестой, — сказал Архип, подходя к нему.
— Куда мы пойдём? — спросил Митя.
— В 1475 год, — ответил Архип. — К Аристотелю Фиораванти.
— К итальянцу? — удивился Митя. — А что он делал в Москве?
— Строил Успенский собор, — сказал Архип. — Самый главный храм Москвы. Самый главный храм Руси. Иван Третий пригласил его из Италии, чтобы построить собор, которого ещё не видели на Руси.
— А почему нашёл именно итальянца?
— Потому что русские мастера не справились, — усмехнулся Архип. — Они построили собор, и он рухнул. Иван Третий рассердился и послал за лучшим зодчим Европы. А лучше всех тогда был Аристотель Фиораванти — человек, который умел строить так, что здания стояли веками.
Васька, лежащий на старом сундуке, зевнул:
— Итальянец, значит. А он случайно не умеет строить мышеловки? А то у меня в кладовке опять кто-то шуршит.
— Васька, — строго сказал Архип. — Мышеловки — это не к зодчему.
— Ну да, ну да, — фыркнул кот. — Все вы так говорите. А потом удивляетесь, почему мыши расплодились.
Митя рассмеялся.
— Ну что, готов? — спросил Архип.
Митя кивнул.
Архип достал новый ключ — необычный, с завитками и узорами, похожими на итальянские орнаменты.
— Ключ от 1475 года, — сказал он.
Митя вставил ключ в замочную скважину и повернул.
Стена дрогнула. Кирпичи поплыли, складываясь в арку. Митя шагнул вперёд...
...и оказался на холме.
Перед ним стоял Кремль. Уже не белокаменный, а с красными кирпичными стенами — такими, какими Митя привык видеть их на картинках. Но внутри Кремля — суета. Крики. Стук молотков.
А в центре — огромное здание. Наполовину построенное. Леса. Камни. Раствор.
— Это Успенский собор, — сказал Архип. — Его строят уже четырегода. Но он всё ещё не закончен.
Митя посмотрел на собор. Он был огромным. Даже наполовину построенный, он внушал уважение.
— А где Аристотель? — спросил Митя.
— Где-то там, — Архип махнул рукой в сторону стройки. — Маленький человечек с бородой, в странной одежде. Он говорит на непонятном языке. Но его понимают все. Потому что он показывает руками. И строит.
Они спустились к стройке. Кругом суетились люди. Таскали камни, месили раствор, поднимали блоки.
