После Измены. Прости, что предал, Бывшая!

Дмитрий смотрит на экран — сначала машинально, потом, вглядываясь, замирает.

На записи — Катя, крепко держащая Сашу за руку в толпе. Первый взрыв. Паника. И вот он, этот момент — Катя резко разворачивается, с силой отталкивает мальчика от себя, будто сбрасывая балласт, и бежит к выходу одна, ни разу не оглянувшись назад.

— Перемотайте, — хрипло просит Дмитрий, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Следователь послушно перематывает запись. Картина повторяется — тот же толчок, то же равнодушное бегство, тот же брошенный, растерянный ребёнок, оставшийся один в дыму.

— Она его оттолкнула, — шепчет Дмитрий, не веря собственным глазам. — Она специально его оттолкнула и убежала.

— Похоже на то, — кивает следователь сухо, делая пометку в блокноте. — По записи это выглядит именно так.

Дмитрий поднимает взгляд от экрана — и в этот момент видит Катю, стоящую чуть поодаль в оцеплении, целую и невредимую, с идеальной причёской, будто она не бросила только что его сына в горящем здании.

— Дима! — Катя бросается к нему, обнимает трясущимися руками. — Слава богу, я так испугалась, Саша вырвался у меня из рук, я пыталась его удержать, честное слово…

— Не смей, — обрывает её Дмитрий, отстраняясь резко, будто от прикосновения ядовитой змеи. — Я всё видел, Катя. На записи всё видел.

Лицо женщины мгновенно бледнеет, улыбка сползает, обнажая настоящую, испуганную растерянность.

— Дима, ты не понял, там была давка, я…

— Ты его оттолкнула, — цедит он, и голос его дрожит от ярости, смешанной с ужасом осознания. — Ты специально его оттолкнула и убежала одна, спасая только себя!

Сирены скорой помощи и пожарных машин заполняют воздух, толпа мечется вокруг в поисках близких.

— Там мой сын и моя жена! — кричит он в толпу, в небо, в этот рухнувший под откосом день, и в голосе его звучит боль пополам с прозрением. — Слышите меня?! Там мой сын и моя ЛЮБИМАЯ жена!

Глава 5

— Дыши, слышишь меня? Просто дыши! — кричу я сама себе, придавленная бетонной плитой, а рядом, зажатый в моих объятиях, дрожит Саша.

Всё случилось за секунду до того, как мы должны были выбраться. Четвёртый взрыв — самый близкий, самый страшный — обрушил потолок прямо над нами, и я успела только одно: рвануть Сашу к себе, накрыть его собственным телом, принять удар на себя.

— Мама, мне больно, — стонет мальчик где-то у моей груди, и голос его звучит так тихо, что сердце разрывается от страха за него сильнее, чем от собственной боли.

— Я знаю, малыш, знаю, — шепчу я, чувствуя, как тяжесть обломков давит на спину, на рёбра, не давая вдохнуть полной грудью. — Потерпи чуть-чуть. Нас найдут. Обязательно найдут.