Ночь, когда ты приходишь

— Попробуйте поспать.

— Хорошая идея.

— И кнопку рядом оставьте.

— Ольга, я уже понял. Самостоятельно по коридорам ночью гулять мне запрещено.

— Именно.

Она вышла. Максим ещё некоторое время смотрел на дверь. Он пытался убедить себя, что всё это было сном. После нескольких ночей почти нормального сна, сильной головной боли, лекарств и усталости мозг вполне мог сыграть с ним подобную шутку. Но одна деталь никак не укладывалась в эту версию. Он видел эту женщину раньше. Много раз, ещё до больницы. До этих головных болей, странных приступов, до того, как вообще оказался здесь.

Максим лёг и закрыл глаза. Через несколько минут ему показалось, что в коридоре снова кто-то прошёл. Он открыл глаза. Никого.

— Отлично, — тихо сказал он самому себе. — Четырнадцать дней обещают быть насыщенными.

На этот раз он всё-таки уснул.

Тем временем Елена пришла утром, больница уже жила своим обычным дневным ритмом. В коридоре было светлее, чем ночью, шумнее и как будто теснее. С улицы тянуло прохладой, в соседнем корпусе кто-то разгружал коробки, а на посту уже кипела обычная дневная жизнь: телефон, истории болезни, вопросы пациентов, звонки родственников. Елена поздоровалась с медсестрой, положила сумку в ординаторской и первым делом спросила:

— Как ночь?

— Спокойно, — ответила Ольга. — Правда, третий у нас в два часа немного удивил.

Елена посмотрела на неё.

— Максим?

— Он.

— Что случилось?

Ольга на секунду замялась.

— Сказал, что к нему приходила какая-то женщина.

Елена медленно сняла пальто.

— Какая женщина?

— Медсестра, как он говорит. Только никого такого у нас ночью не было.

Елена поставила сумку на стул.

— И что именно он рассказал?

— Что была в старой форме. Стояла у двери, потом подошла к кровати. Ещё сказала ему, что вставать нельзя.

Елена несколько секунд молчала.

— Это он вам сам рассказал?

— Да. Причём вполне спокойно. Я сначала подумала, что ему приснилось, но он уверяет, что был проснувшийся.

Елена кивнула.

— Ясно. Спасибо. Я с ним поговорю.

Она взяла планшет и направилась к третьей палате. По дороге успела вспомнить их разговор после полуночи, его бессонницу, головную боль, а ещё то, как он несколько раз говорил, что раньше таких состояний у него не было. И теперь к этому добавилось ещё одно. Нужно было понять, действительно ли он что-то видел.

И главное - когда именно это произошло. Максим сидел на кровати и читал сообщение от дочери, когда в палату вошла Елена.

Он сразу улыбнулся.

— Доброе утро.

Она заметила это.

Не саму улыбку, а то, как быстро она появилась у него на лице.

Ей пришлось сделать вид, что этого не заметила.

— Доброе. Как вы сегодня?

— Головная боль почти прошла. Если честно, я даже выспался.

— Хорошо.

Она остановилась рядом с кроватью, просмотрела его показатели, затем внимательно посмотрела на него.

— Ольга сказала, что ночью вы видели какую-то женщину.

Максим помолчал.

— Уже рассказала?

— Это её работа.

— Понятно.

Он отложил телефон.

— Я действительно её видел.

— Давайте тогда спокойно разберёмся, что именно произошло.

Елена села на стул. Максим задумался, словно пытаясь подобрать слова.

— Я проснулся ночью. Точнее, мне кажется, что проснулся. Послышались шаги. Потом дверь открылась, и в палате появилась женщина. Я решил, что это медсестра, потому что она была в медицинской форме.

— В современной?

— Нет. Именно это показалось странным.

Елена слушала, не перебивая.

— Какая форма?

— Белая. Длинная. Под ней что-то вроде рубашки с высоким воротом. На голове косынка. Никакого бейджа, никаких брюк. Она выглядела так, будто пришла из старой фотографии.

— Вы уверены, что это была именно женщина?

Максим посмотрел на неё с некоторой обидой.

— Да. Я умею отличать мужчину от женщины.

— Это не то, что я имела в виду.

Она улыбнулась, и напряжение немного спало.

— Я спрашиваю потому, что в состоянии сильной усталости и между сном и бодрствованием человек может воспринимать образы очень реалистично. Иногда настолько, что потом трудно поверить, будто это был сон.

— Но я её не просто видел.

— Что ещё было?

Максим слегка нахмурился.

— Она подошла ко мне.

— И?

— Сказала, что мне нельзя вставать.

Елена записала что-то в планшете.

— А потом?

— Потом исчезла.

— Что значит «исчезла»?

— Я моргнул, и её уже не было.

Он говорил спокойно, без попытки убедить её в сверхъестественном.Это Елене понравилось. Он не требовал поверить ему, хотя сам не знал, что думать.

Она закрыла планшет.

— Максим Андреевич, вы перед этим долго не спали?

— До этого?

— Да.

— Дня три нормально не спал. Вчера стало лучше.

— Ночью головная боль усиливалась?

— Немного.

— Насколько?

— Наверное, на четыре.

Елена кивнула.

— А когда женщина появилась, вы уже принимали лекарство?

Максим задумался.

— Да. Ольга дала мне таблетку уже после.

— Значит, до этого ничего?

— Нет.

Елена некоторое время смотрела на него.

— Вы понимали, где находитесь?

— Конечно.

— Могли говорить? — Да. — Могли двигаться? — Да.

— А лицо женщины вы видели чётко?

Максим замолчал.

Это был первый вопрос, на который он не смог ответить сразу.

— Вначале - нет. Потом на секунду.

— И вы смогли его запомнить?

Он покачал головой.

— Вот это и странно. Я вижу её уже не первый раз во сне. Но лицо никогда не остаётся в памяти. А этой ночью я вроде бы увидел. Только сейчас уже не могу вспомнить. Елена почувствовала, как внутри неприятно шевельнулось профессиональное любопытство.

— Вам когда-нибудь раньше казалось, что вы видите людей, которых на самом деле нет?

Максим сразу посмотрел на неё.

— Нет.

— Никогда?

— Нет.

Она кивнула.

— Хорошо. Пока просто наблюдаем.

— Вы думаете, я сошёл с ума?

— Нет.

Ответ прозвучал настолько спокойно, что Максим даже усмехнулся.

— Хорошо, а то я уже начал переживать.

— А зря. У меня здесь очередь из людей, которые считают себя совершенно здоровыми при температуре тридцать девять. На фоне этого вы вполне адекватный.

Он засмеялся и тут же осторожно поморщился.

— Вот, — сказала Елена. — Смеяться пока тоже дозированно.

— А разговоры?

— Разговоры допустимы.

— Тогда у меня прекрасные перспективы.

Она посмотрела на него и улыбнулась.

— Это я уже поняла.

Елена поднялась, на секунду её взгляд задержался на его лице.

— Если сегодня ночью снова что-нибудь увидите, обязательно скажите медсестре.

— Даже если это опять будет она?

— В частности если опять она.

— А вам рассказывать?

Она едва заметно задумалась.

— Да. Мне тоже.

Максим посмотрел на неё внимательнее.

— Почему?

— Потому что мне важно понять закономерность.

Он улыбнулся.

— Я так и думал.

— О чём?

— Что у вас на всё есть медицинская причина.

Елена хотела ответить, но передумала.

— Постарайтесь сегодня хорошо отдохнуть.

— Постараюсь.

Она уже взялась за дверную ручку, когда услышала:

— Елена Сергеевна?

— Да?

— А вы мне верите?

Она обернулась. В его голосе не было ни шутки, ни привычной лёгкости. Елена несколько секунд смотрела на него.

— Я верю, что вы действительно это видели.

Максим кивнул. Ей показалось, что именно это ему сейчас и требовалось. Она вышла в коридор и только там позволила себе задуматься над тем, что он сказал. Видел и это, конечно, ещё совершенно ничего не означало. Недосып, боль, состояние между сном и бодрствованием действительно могли давать очень реалистичные зрительные образы. Вопрос был в другом. Почему именно женщина? Почему именно медсестра? И почему Максим утверждает, что видел её задолго до болезни? Елена остановилась у окна в конце коридора. За стеклом был обычный дневной город - машины, люди, холодное осеннее солнце.

Всё вокруг выглядело слишком привычно и рационально. Елена не любила необъяснимые вещи, особенно те, которые начинались в её отделении. Поэтому первой её мыслью было найти объяснение.

Второй - внимательно наблюдать. А третью она пока позволила себе не формулировать. Потому что почему-то чувствовала: эта женщина появилась в жизни Максима не случайно.

Глава 7. То,чего он боялся больше всего.

Ночью больница снова стала другой. После полуночи дневная суета уходила почти незаметно, словно кто-то постепенно прикручивал громкость огромного, никогда не выключающегося механизма. На посту оставался приглушённый свет, за дверями палат стихали голоса, а редкие шаги в коридоре звучали особенно отчётливо. В такие часы даже собственное дыхание казалось слишком громким, а привычные звуки - шелест страницы, движение колёсиков медицинской тележки, короткий звон стекла - приобретали странную выразительность.

Максим лежал с открытыми глазами и пытался понять, который уже час. Сон снова не приходил. Он уже успел привыкнуть к этому мучительному состоянию, когда тело устало до предела, мышцы требуют покоя, а голова словно продолжает работать отдельно от всего остального. Стоило ему закрыть глаза, как мысли начинали двигаться быстрее, всплывали какие-то совершенно ненужные воспоминания, обрывки разговоров, лица людей, которых он не видел годами. Потом появлялось ощущение давления в висках, не сильного.

Пока ещё терпимого, но знакомого. Максим перевернулся на бок, пытаясь найти удобное положение. Именно тогда он почувствовал, как по телу проходит резкая судорожная волна. Мышцы живота и груди мгновенно напряглись, пальцы свело, плечо дёрнулось. Он попытался расслабиться, но вместо этого напряжение только усилилось. Дышать стало сложнее. Максим хотел нажать кнопку вызова, однако рука слушалась плохо.

В дверь вошла медсестра Ольга, так как услышала шум. Он увидел её скорее краем глаза, потому что свет из коридора бил слишком ярко.

— Максим Андреевич, вы меня слышите?

Он попытался ответить, но голос оказался слишком слабым. Ольга подошла ближе, помогла ему повернуться удобнее и осторожно удержала руку, следя за тем, чтобы он не ударился.

— Не напрягайтесь. Дышите спокойно.

Он попытался сделать то, что она говорила. Не получилось. Тело продолжало сводить неприятной дрожью. Тогда Ольга положила ладонь ему на плечо и медленно провела по нему, успокаивая, как человека, которому нужно вернуть чувство контроля над собственным телом. Прикосновение было совершенно обычным. Профессиональным. Но Максим в эти минуты воспринимал всё иначе. Он чувствовал тепло её руки слишком остро, будто кожа стала в несколько раз чувствительнее. От плеча вниз растекалось странное ощущение покоя, и на секунду ему показалось, что эта ладонь не просто удерживает его, а словно прогоняет боль.

Движение повторилось, медленно, от плеча к груди. Неуверенно, но мягко. Максим закрыл глаза. На короткое мгновение ему стало легче. Он уже почти перестал различать, где заканчивается настоящая палата и начинается то странное состояние между сном, болью и пробуждением, в котором недавно видел женщину из своих снов.

Ему показалось, что рядом снова она. Та же белая форма, тот же силуэт. Только теперь женщина была ближе. Она сидела возле него и гладила его по груди, медленно, успокаивающе, будто знала, что ему нужно именно это.

Максим открыл глаза. Перед ним действительно стояла женщина. Он не мог понять, Ольга это или та самая медсестра. Лицо расплывалось. Ему казалось, что он видит белый воротник старой формы, тонкую линию шеи, светлую косынку. Она смотрела на него спокойно, почти нежно. Максим попытался поднять руку.

— Вы…

Женщина не ответила. Только снова провела ладонью по его груди и от этого движения внутри стало одновременно спокойно и тревожно. Слишком близко, слишком хорошо. Он вдруг понял, что именно в этой близости его пугает. Он не привык позволять кому-либо касаться себя так, когда он беспомощен. Он привык сам поддерживать других, сам удерживать, сам вести, сам решать, что делать дальше,а теперь лежал неподвижно и ждал, когда чужая рука поможет ему справиться с собственным телом.

В дверь в этот момент вошла Елена. Она вернулась с другого поста, где закончила разговор с родственниками пациента. Уже подходя к палате, она заметила свет и открывшуюся дверь. Увиденное заставило её остановиться. Максим лежал с закрытыми глазами, а Ольга сидела рядом и удерживала его руку. На его лице было выражение сильного напряжения.

— Что произошло?

Ольга обернулась.

— Спазм. Резко свело мышцы, я стараюсь его успокоить. Сейчас вроде отпускает.

Елена подошла к кровати.

— Максим Андреевич, вы меня слышите?

Он открыл глаза. Посмотрел сначала на Ольгу, потом на Елену. Несколько секунд на его лице было непонимание. Словно он не мог сопоставить то, что только что видел, с тем, что сейчас находилось перед ним.

— Вы…

Голос оказался хриплым.

— Я здесь, — сказала Елена.

Она коснулась его предплечья и этого простого прикосновения оказалось достаточно, чтобы Максим окончательно вернулся в реальность. Он посмотрел на Ольгу. Потом снова на Елену.

— Здесь ещё кто-то был.

Ольга нахмурилась.

— Кроме меня?

— Женщина.

Елена увидела, как меняется его лицо.

— Что вы видели?

Максим закрыл глаза и медленно выдохнул.

— Её.

Ольга переглянулась с Еленой. Он несколько секунд молчал.

— Белая форма. Старая. Она стояла возле кровати. Потом… коснулась меня.

Он посмотрел на неё.

— Здесь.

И указал на грудь. Елена почувствовала, как внутри мгновенно включился профессиональный анализ. Спазм. Боль. Бессонница. Переходное состояние. Нечёткое восприятие. Очень реалистичный образ. Она уже сталкивалась с подобными состояниями у пациентов, хотя столь убедительная фигура появлялась далеко не у каждого.

— Максим, — сказала она спокойно, — сейчас попробуйте сосредоточиться только на том, что происходит в палате. Посмотрите на меня. Что вы видите?

Он смотрел на неё.

— Вас.

— Хорошо. А теперь скажите, что слышите.

Он прислушался.

— Вас. И Ольгу.

— Ещё что-нибудь?

— Коридор.

— Отлично.

Елена слегка сжала его предплечье.

— Вы здесь. В больнице. Спазм прошёл. Вы меня слышите и понимаете, где находитесь.

Он кивнул. Несколько секунд просто смотрел на неё. Потом тихо сказал:

— Я правда её видел.

— Я вам верю.

Он нахмурился.

— Даже сейчас?

— Особенно сейчас.

Елена поднялась, попросила Ольгу проверить показатели и осталась рядом, пока дыхание Максима не выровнялось окончательно. Только спустя несколько минут, когда всё успокоилось, Ольга вышла. В палате остались они вдвоём. За окном шёл мелкий дождь. На стекле отражался мягкий свет ночника, и от этого казалось, будто за окном не город, а другой, совершенно безлюдный мир.

Максим смотрел в потолок.

— Это уже второй раз.

— Второй раз именно ночью?

— Да.

Елена поправила ему подушку.

— И оба раза после боли?

Он задумался.

— Похоже.

— А эта женщина появляется только тогда?

— До больницы она приходила во сне.

— Какая именно женщина?

— Та самая.

Елена посмотрела на него.

— Расскажите о ней ещё раз.

Он повернул голову.

— Зачем?

— Мне нужно понять, что именно повторяется.

Максим долго молчал.

— Она никогда ничего не делает. Просто появляется. Иногда стоит в дверях. Иногда сидит рядом. Лица я не помню. Но сегодня… сегодня всё было иначе.

— Что изменилось?

— Она прикоснулась ко мне.

Елена почувствовала, как он произнёс это слово чуть медленнее, чем остальные.

— А что вы почувствовали?

Максим усмехнулся без всякого веселья.

— В этом и проблема.

— Какая?

— Что мне было хорошо.

Елена ничего не ответила. Он провёл ладонью по лицу.

— Звучит ненормально, да?

— Нет.

— Она просто… гладила меня, и мне стало легче. Слишком легко. И я почему-то не хотел, чтобы она уходила.

Елена опустила взгляд на его руку. Она уже начинала понимать, как мозг может собирать воедино ощущения. Настоящее прикосновение Ольги. Боль. Почти сон.Память о повторяющемся образе и эмоциональная потребность в ощущении безопасности. Сознание могло легко соединить всё это в одну картину. Но она пока не стала говорить ему свою версию. Слишком рано.

— Вы в тот момент понимали, где находитесь?

— Частично.

— А сейчас?

— Сейчас понимаю.

— Хорошо.

Она снова посмотрела на него.

— Максим, я думаю, нам нужно внимательнее следить за тем, как связаны ваши боли, сон и эти эпизоды. И мне очень важно, чтобы вы каждый раз сообщали о них, даже если вам кажется, что это просто странный сон.

— Хорошо.

Он помолчал. Потом вдруг спросил:

— Елена Сергеевна?

— Да?

— Почему вы всё время говорите так, будто точно знаете, что со мной всё будет нормально?

Она улыбнулась.

— Потому что мне иногда приходится в это верить за двоих.

Максим некоторое время смотрел на неё. Затем отвернулся к окну.

— Раньше я так делал.

— Что именно?

— Верил за других.

Елена снова села рядом. На этот раз чуть ближе, Максим заметил, но ничего не сказал. Какое-то время они просто сидели в полумраке. Потом он тихо произнёс:

— После того как я ушёл с работы, я сначала думал, что просто отдохну. Потом пойму, чем заниматься дальше. Но оказалось, что отдыхать мне вообще некуда.

Елена не перебивала. Максим говорил медленно, без привычной утренней лёгкости.

— На работе всё было понятно. Просыпаешься - знаешь, зачем. Тебе звонят - ты нужен. Люди ждут, что ты приедешь и что-то сделаешь. Иногда ты возвращаешься домой ночью, иногда утром, иногда вообще не помнишь, когда последний раз нормально спал, но при этом понимаешь, что день прожит не зря.

Он ненадолго замолчал.

— А потом всё закончилось.

Елена смотрела на него внимательно.

— И что оказалось самым тяжёлым?

Максим усмехнулся.

— Тишина.

— Тишина?

— Да. Раньше у меня не было времени её замечать. А потом я вдруг обнаружил, что она повсюду. Телефон молчит. Никто не звонит. Никому ничего от тебя не нужно. Ты просыпаешься утром и некоторое время лежишь, потому что не понимаешь, зачем вставать.

Елена тихо вздохнула. В его голосе не было жалости к себе и от этого признание звучало ещё тяжелее.

— Я никогда не думал, что мне будет трудно жить обычной жизнью, — продолжил Максим. — Я всегда считал себя человеком, который справится с чем угодно. А потом выяснилось, что я вообще не умею жить, когда от меня ничего не требуется.

Елена несколько секунд молчала. Потом сказала:

— Значит, придётся учиться.

Он посмотрел на неё.

— Чему?

— Жизни, в которой вам не нужно каждый день кого-то спасать.

Максим улыбнулся.

— Думаете, получится?

Елена чуть наклонилась к нему.

— Я думаю, что получится.

Он смотрел на неё долго.

Потом тихо произнёс:

— Я всю жизнь знал, зачем просыпаться утром.

Елена почувствовала, как эти слова задержались между ними. Она не стала утешать его. Не сказала ничего привычного вроде «всё ещё впереди».

Просто посмотрела ему в глаза и ответила:

— А теперь придётся придумать заново.

Максим улыбнулся. Очень медленно. Впервые за всё время в этой улыбке не было ни иронии, ни попытки скрыть тревогу. Только облегчение от того, что кто-то наконец сказал ему правду, которую он сам боялся сформулировать. За окном снова прошёл дождь. В коридоре кто-то тихо закрыл дверь. Елена ещё некоторое время сидела рядом. И только когда Максим наконец закрыл глаза, она позволила себе откинуться на спинку стула. Он действительно был необычным пациентом. А самое неприятное заключалось в том, что ей всё труднее было воспринимать его только как пациента. Потому что чем больше он рассказывал, тем яснее становилось: за сильным телом, привычкой шутить и уверенностью человека, который всю жизнь приходил первым, скрывался мужчина, который понятия не имел, что делать, когда спасать больше некого.

Глава 8. Выходные

В субботу больница проснулась позже. По крайней мере, так показалось Максиму. В будние дни отделение начинало жить ещё до того, как он успевал окончательно открыть глаза: за дверью двигались люди, звучали голоса, звенела посуда (как и всегда), появлялись тележки, а затем начинался привычный круг обходов, измерений, вопросов и назначений. В выходной утро пришло почти бесшумно. За окном было светло, но коридор оставался удивительно спокойным. Никто не торопился. Даже медсёстры двигались как будто немного медленнее, хотя Максим прекрасно понимал, что это всего лишь впечатление. Просто в отсутствие врачебного обхода исчезло то постоянное ощущение, будто каждые несколько минут должно что-то произойти. Он лежал и смотрел в окно. На стекле за ночь остались мелкие капли дождя, и от утреннего света они казались серебристыми. Где-то внизу проехала машина, потом показалась женщина с собакой, затем на несколько секунд улица вновь опустела.

Максим посмотрел на часы. Девять двадцать. Странное дело: впервые за всё время он проснулся достаточно поздно и при этом не почувствовал привычного раздражения от того, что пропустил половину утра. Он даже успел выспаться. Почти шесть часов. Для последних недель это было роскошью. Голова тоже практически не болела. Максим осторожно сел на кровати, подождал несколько секунд, затем встал.

Ничего: ни головокружения, ни резкой боли.

Он сделал несколько шагов по палате и поймал себя на том, что чувствует почти забытое ощущение - своё собственное тело снова ему подчиняется.

— Так уже лучше, — негромко сказал он.

Виктор Петрович, который ещё оставался в палате, открыл глаза.

— Я смотрю, вы сегодня разговариваете с собой раньше обычного.

— Я проверяю, работает ли голос. Шутка.

— И как?

— Пока удовлетворительно.

Виктор Петрович усмехнулся.

— Выходные пришли. От вас сегодня можно ждать только самостоятельных решений и нарушения режима.

— А врачи не работают?

— Работают, просто плановые обходы и процедуры обычно не проводят. Есть дежурный врач, а если кому-нибудь действительно понадобится помощь, конечно, никого не бросят.

Максим кивну, он знал это. И всё же слово «выходные» неожиданно отозвалось внутри странным чувством. Он сразу понял почему. Сегодня не будет Елены. Мысль возникла совершенно буднично. Настолько буднично, что Максим даже не попытался её отогнать. Он привык к её голосу. К тому, как она входит в палату с планшетом, сначала смотрит на него, а уже потом начинает задавать вопросы. Привык к её привычке поправлять подушку, если она лежит неудобно, и к тому, как она всегда говорит о лечении спокойно, даже когда сама устала. И только теперь, когда впереди оказался целый день без неё, он вдруг обнаружил, насколько сильно успел привыкнуть.

Максим перевернул телефон в руках. На экране появилось сообщение.

«Пап, я приеду после обеда. Не спи».

Он усмехнулся.

«Я уже взрослый, могу сам решить, спать мне или нет».

Ответ пришёл почти сразу.

«После сорока — особенно».

Максим покачал головой.

— Дочь?

Виктор Петрович уже снова закрыл глаза.

— Да.

— Хорошая?

— Лучшая.

Максим улыбнулся.

— Обычно она приходит поговорить о чём-нибудь своём.

— А вы слушаете?

— Приходится.

— Значит, хорошая дочь.

Максим ничего не ответил, он посмотрел на экран и улыбнулся уже совсем иначе. К двум часам дня больница изменилась ещё сильнее. На выходных родственников было больше, чем в будни, но все словно старались говорить тише. Кто-то приносил домашнюю еду, кто-то фрукты, кто-то подушки и пледы, а кто-то целые пакеты вещей, будто собирался переселить своего близкого в больничную палату на неопределённый срок. В третью палату вошла девушка с большой сумкой через плечо. Она была похожа на Максима, но не настолько, чтобы сходство бросалось в глаза сразу. Те же карие глаза, похожая линия подбородка, такая же привычка слегка прищуриваться, когда внимательно слушаешь человека.

Она остановилась у двери.

— Ну что, герой?

Максим поднял глаза.

— Опять началось.

— А я ещё даже не вошла нормально.

Она поставила сумку на стул, подошла к кровати и обняла отца. От неё пахло холодным воздухом, улицей. Максим на секунду прикрыл глаза. Он очень давно не был человеком, которого встречают объятиями просто потому, что рады видеть.