Кровь в Янтаре

— Это мы должны задавать тебе вопросы, — проскрипел он.

Вперед шагнул Марик-громила.

— Будешь послушной девочкой и всё расскажешь, — пробасил он, источая угрозу. — Тогда твоя смерть будет быстрой и безболезненной. А если начнёшь брыкаться… умирать будешь очень долго.

Мозг отказывался анализировать этот бред. Что им от меня нужно? Кто они такие?

— Кто… вы такие? — прохрипела я.

В ответ глаза худощавого вдруг вспыхнули странным янтарным светом. Тем самым.

— Мы? — оскалился он. — Мы твой самый страшный ночной кошмар. Он слегка склонил голову. — Но сейчас не об этом. Расскажи-ка лучше, что ты видела на мосту. И главное — кому уже успела об этом рассказать.

— Я… никому не говорила, — прошептала я чистую правду.

— Правда? — он достал телефон и повернул экран ко мне.

С экрана на меня смотрела Кристина. Внутренности стянуло ледяным узлом.

— Даже своей соседке? — фальшиво посочувствовал он.

Убрав телефон, он продолжил: — Понимаешь, мы всё о тебе узнали. Где ты учишься, где живут твои родители, даже как звали твою собаку в детстве. Мы знаем о тебе абсолютно всё. Он улыбнулся. — А флешку мы, прости, забрали. Там было несколько снимков, которые не должны были появиться на свет.

Я нервно сглотнула.

— Что вам от меня нужно? Вы забрали фотографии, узнали обо мне всё… Я вам больше не нужна. И моим словам всё равно никто не поверит.

Он на секунду задумался.

— Возможно. Но меня всё же интересует, зачем ты собиралась идти в полицию. И сделала ли ты копии фотографий.

— Я видела новости и хотела рассказать следствию о том, что видела! Никаких копий нет! — сорвалась я.

— Да и вообще… что за бред? Кто поверит в чудовищ со светящимися глазами? Меня скорее отправят в психушку.

Он тихо усмехнулся.

— Может быть. Но есть люди, для которых подобные снимки — настоящая находка. И за такую находку они могут создать много проблем нашему милорду.

«Милорду…» В голове пробежало осознание. Эти бандиты служат тому самому мужчине с моста, который преследовал меня.

Ужас, достигший своего пика, внезапно переродился во что-то другое. Это была не храбрость, нет — это была безумная, судорожная ярость загнанного в угол зверька, который понимает, что его всё равно сейчас убьют. Терять было больше нечего.

— Тогда какого черта вы светитесь у всех на виду?! — выкрикнула я прямо в его бледную физиономию, тяжело и часто дыша.

— Разводные мосты, центр города, туристы с камерами! Ваш хваленый «милорд» — просто кретин, раз не додумался, что в Питере в белые ночи на каждом углу по фотографу! Бедный, влиятельный придурок, обгадился из-за девчонки с зеркалкой!

Улыбка мгновенно исчезла с лица худощавого. Его черты исказились такой животной, потусторонней яростью, что у меня перехватило горло.

Удар был такой силы, что мир перед глазами взорвался калейдоскопом багровых искр. Стул вместе со мной едва не перевернулся. Голову резко отбросило в сторону, в ушах зазвенело, а правая щека загорелась невыносимой, пульсирующей болью. Я почувствовала, как изо рта на грудь хлынула горячая кровь.

— Не смей открывать свой грязный рот в сторону хозяина, тварь! — прошипел он. Его голос изменился, став ниже и утробнее.

Я со стоном сплюнула кровь на паркет. В голове все плыло, но я заставила себя посмотреть на него сквозь пелену слез и волос, упавших на лицо.

— Убивайте... — прохрипела я, чувствуя, как сознание начинает ускользать от боли и страха. — Копий нет. Я всё сказала. Давайте, чего вы ждете?

Марик-громила молча шагнул ко мне. Он схватил меня за подбородок своими огромными, ледяными пальцами, заставляя закинуть голову назад. Его хватка была такой, что казалось, он сейчас раздробит мне челюсть.

— С удовольствием, — выдохнул он.

И в этот момент он приоткрыл рот.

Из его десен, разрывая плоть, с тихим влажным щелчком выдвинулись длинные, острые, как иглы, клыки. Они поблескивали в полумраке зала, и на их кончиках дрожали капли слюны. Его глаза... они больше не были человеческими. Они горели ярким, ядовито-янтарным, люминесцентным светом, в котором не осталось ни капли разума — только чистый, первобытный голод хищника.

В этот момент остатки моей иллюзорной стойкости рассыпались в прах. Разум окончательно сдался перед лицом сверхъестественного кошмара. Это были не маньяки. Не бандиты.

— Вампиры... — этот шепот едва зародился в моем сознании, я даже не поняла, произнесла ли его вслух.

Сердце сделало последний дикий удар и, казалось, затихло. Оцепенев от ужаса, я зажмурилась так сильно, что заболели глаза. Я приготовилась к тому, что эти иглы сейчас вонзятся в мою шею, приготовилась почувствовать, как из меня выдирают жизнь. Мне было всего двадцать два года. Я так сильно хотела жить. Лопатки свело судорогой, я сжалась в комок, ожидая смертельного укуса.

И вдруг тишину зала разорвал оглушительный звон разбитого стекла.

Я резко распахнула глаза. Одно из огромных окон было выбито, а в центре комнаты, среди осколков, стоял мужчина в чёрной одежде. Высокий, широкоплечий, одетый в тёмную водолазку и джинсы с подтяжками. Нижнюю половину его лица скрывала плотная кожаная маска.

В обеих руках он сжимал массивные пистолеты, направленные точно на моих мучителей. На его груди зловеще поблескивал большой серебряный крест. На меня он даже не посмотрел.

— Ну что, — его голос прозвучал глухо и смертоносно спокойно, — парочка вонючих псов… не расскажете, где ваш хозяин?

Вампиры синхронно зашипели и обнажили клыки.

А в следующую долю секунды прогремели выстрелы. И два обезглавленных тела тяжелыми грузами рухнули на паркет прямо передо мной.