Ищмена. Контакт твоей души

Алина останавливается в шаге от меня. От неё пахнет моими духами. Моими! Теми, что стоят на туалетном столике. Сжимаю зубы.

— Полина Сергеевна, — в её голосе фальшивое сочувствие. — Вы такая красивая. У вас всё будет хорошо. Вы ещё встретите своего мужчину.

Она меня жалеет? Говорит об Олеге, как о решённом? Считает, что он станет её мужем? Вот теперь я готова смеяться в голос. Смотрю на неё и понимаю, что глупая кукла сейчас не играет. Она действительно так думает. «Заботушка» искренне верит, что делает мне одолжение. Что освобождает место для кого-то лучшего. Помогу поскорее его освободить:

— Алина, — и мой голос в ответ становится мягким, почти ласковым, — ты знаешь, что такое кража драгоценностей?

Она хлопает ресницами.

— Что?..

— Статья 158 Уголовного кодекса. От двух до шести лет. Зависит от суммы.

Она смотрит на меня, не понимая.

— Я была в командировке два дня, — продолжаю с улыбкой. — В доме никого из посторонних, кроме тебя не было. А теперь здесь полно твоих отпечатков. Следы ДНК. Волосы. Биоматериал, который остался на постельном белье. Ты понимаешь, о чём я?

Её лицо меняется. Кукольная улыбка исчезает. Она оборачивается на Олега, ищет защиты.

— Олег… — капризно произносит она. — Она что, серьёзно?

Олег смотрит на меня. В его глазах — злость. Он понимает, что я не шучу.

— Полина, прекрати нас запугивать! — говорит он.

— Прекращу, когда вы оба исчезните из моего дома.

Я делаю шаг в сторону, освобождая проход. Алина стоит, не двигается. Она ждёт, что Олег её защитит. Но Олег молчит. Он прекрасно знает меня. Знает, что я не бросаю слов на ветер.

— Алина, иди в машину! — наконец решает он. — Я сейчас спущусь.

Она смотрит на него, на меня, снова на него. Потом быстро идёт к двери, обдав меня облаком моих духов. Слышу, как стучат её каблуки по лестнице, как хлопает входная дверь. Тишина.

Мы остаёмся вдвоём.

Олег садится в кресло у окна, закидывает ногу на ногу. Пытается выглядеть расслабленным, но я вижу, как напряжены его плечи.

— Ну, — произносит с деланной уверенностью. — Что дальше?

— Дальше мы разводимся.

Он усмехается. Усмешка кривая, нервная.

— Ты уверена? Из-за какой-то интрижки готова разрушить то, что десять лет создавали вместе?

— Абсолютно.

Подхожу к своему туалетному столику, открываю ящик. Достаю ключи от сейфа. Олег следит за моими движениями, и я чувствую, как он напрягается.

— Что ты делаешь?

— Забираю свои документы.

Открываю сейф. Внутри — папки, конверты, шкатулка с украшениями. Я перебираю их, ищу брачный договор, который мы подписывали десять лет назад. Олег тогда сам предложил, потому что, цитирую: «Хочу, чтобы ты знала: я с тобой не из-за денег. Я из-за любви».

Перебираю папки раз, второй, третий.

Документа нет.

Глава 4

Перетряхиваю всё содержимое. Паспорт, свидетельство о браке, документы на салоны, на машины, на квартиру. Но договора нет.

Поворачиваюсь к Олегу. На властном лице — улыбка. Спокойная, уверенная. Улыбка человека, который знает, что выиграл.

— Что ты ищешь? — спрашивает с усмешкой.

Сверлю его взглядом:

— Где он? Где договор?

— Какой договор, Полина? Тот, где ты всё себе забираешь?

Он встаёт, подходит к столу, открывает верхний ящик. Достаёт папку, бросает её на кровать. Я смотрю на обложку. Наша фамилия. Дата.

Открываю. Листаю страницы. Глаза пробегают по тексту, цепляясь за каждое слово. Пункта о неверности нет. Он исчез. Вместо него — общая формулировка о «разделе имущества по соглашению сторон». Три из четырёх стоматологических клиник Олега выведены из договора. Их больше нет в разделе. Зато — все четыре мои салона, которые открывала с нуля, раскручивала, вытаскивала из долгов, сделала лучшими в городе — теперь в совместном владении.

Закрываю папку. Смотрю на Олега.

— Это подделка, не тот договор.

Он усмехается.

— У тебя есть доказательства? Твой экземпляр, например?

Молчание.

Я чувствую, как внутри меня что-то осыпается. Не ломается, нет. Осыпается, как старая штукатурка, за которой десятилетиями скрывалась пустота.

— Где мой экземпляр? — цежу сквозь зубы.

— Ты его потеряла, наверное… — Он пожимает плечами. — Так бывает. Женская рассеянность.

Я смотрю на мужчину, с которым прожила десять лет. Которому верила. Которого любила. Который смотрел на меня с невероятной нежностью, когда я выходила за него замуж. Говорил: «Договор, прежде всего, твоя гарантия. Я хочу, чтобы ты была защищена».

Он готовился к этому разводу. Пока я летала по миру, открывала салоны, зарабатывала репутацию, он тихо, методично, с помощью хороших юристов, переписывал нашу жизнь. Мою жизнь!

Больше мне говорить с ним не о чем, да и о чём? Что он оказался хитрее? Так я не думала, что столкнусь с изменой. Единое целое? Верила и доверяла ему, как себе, наивная идиотка! Две половинки, одна из которых оказалась гнилой. Устроить истерику, кричать, заехать по самодовольной роже? Дать лишний повод ему позлорадствовать?

Ни-За-Что!

Выхожу из спальни. Спускаюсь вниз, иду на кухню. Сажусь за стол, смотрю в окно. У ворот стоит его машина. Алина сидит на пассажирском сиденье, смотрит в телефон. Ждёт ходячий билет в светлое будущее.

Набираю номер своего адвоката. Аркадий Борисович отвечает после второго гудка.

— Полина Сергеевна, я получил ваше сообщение. Что случилось?

— Аркадий Борисович. Мне нужна ваша помощь. Я развожусь.

Молчание на пару секунд. Потом:

— Рассказывайте…—Спокойным, профессиональным голосом.

Я рассказываю. Всё. Как приехала, что увидела, что сказал Олег про договор. Говорю ровно, без эмоций, как на деловой встрече. Аркадий Борисович слушает, не перебивает.

— Полина Сергеевна, — произносит, когда я заканчиваю. — Ваш экземпляр договора у вас?

— Я не могу его найти.

— Вы искали везде?

— В сейфе нет. В кабинете нет. В офисе посмотрю позже.

— Ищите. Без него нам будет сложно.

— Я понимаю.

Сбрасываю вызов. Сижу, смотрю на руки. Впервые за десять лет я не знаю, что делать. Я привыкла побеждать. Я привыкла, что всё идёт по плану. А сейчас даже не знаю, каков мой новый план.

Через час приходит сообщение от Аркадия Борисовича.

«Полина Сергеевна. Я связался с юристами Олега Игоревича. В их экземпляре действительно нет пункта о неверности. Три клиники выведены. Ваши салоны — в совместном владении. Они готовы к переговорам».

Я перечитываю сообщение три раза. Потом четвёртый.

Мои руки не дрожат. Мои губы не дрожат. Хотя чувствую только одно: холод. И под этим холодом — что-то твёрдое, острое, готовое резать.

Набираю номер личной ассистентки.

— Вика, — говорю я, — найди мне информацию! Недовольные пациенты клиник Олега. Жалобы, иски, всё, что может его скомпрометировать. Всё, что найдёшь, пусть лежит у меня на столе сегодня вечером.

— Полина Сергеевна, — Вика колеблется. — Вы уверены? Может, сначала…

— Вика, — перебиваю я. — Никаких «может»! Примирения не будет. Меня обокрали. Обманули. Выставили дурой перед сопливой девчонкой. Я уверена.

— Хорошо. Всё сделаю.

Я сбрасываю вызов. Смотрю в окно. Олег вышел из дома, садится в машину. Они уезжают. Вместе. В моей машине. Потому что его машина стоит в гараже, и ключи у меня.

Смотрю на удаляющийся автомобиль и думаю о том, что десять лет я строила иллюзию. Идеальную пару. Идеальный бизнес. Идеальную жизнь. А теперь эта иллюзия рушится, и под ней оказывается не фундамент, а пустота.

Сжимаю телефон в руке. Смотрю на своё отражение в тёмном окне. Красивая, стройная, с идеальной укладкой и идеальным макияжем. Женщина, узнавшая, что её жизнь — фальшивка.

— Ну что, Полина… — говорю я себе. — Ты хотела быть идеальной? Теперь у тебя есть шанс доказать, что идеальная женщина умеет не только побеждать, но и мстить!

Встаю из-за стола. Иду в гардеробную. Выбираю костюм. Чёрный, брючный, строгий. Туфли на шпильке. Волосы собираю в пучок, ни одного выбившегося локона. Макияж — спокойный, деловой, но с акцентом на глаза. Чтобы смотрели в упор и не отводили взгляд.

Гляжу на себя в зеркало. Вспоминаю, как десять лет назад в этом же доме я стояла в белом платье, и Олег застёгивал мне браслет. «Ты самая красивая, — восхищался он тогда. — Самая умная. Самая лучшая. Хочу, чтобы ты всегда была со мной».

Поправляю воротник. Вглядываюсь в свои глаза.

— Ты была с ним, — говорю я. — А он был с твоими деньгами. Теперь ты это знаешь и будешь действовать.

Беру сумку, ключи, телефон. Выхожу из дома, закрываю дверь. У ворот уже стоит такси, которое я вызвала, пока собиралась. Садиться за руль в моём состоянии опасно.

— В центр, — обращаюсь к водителю. — На Тверскую.

Машина трогается. Я смотрю на дом в зеркало заднего вида. Наш дом, купленный мной после гибели родителей. Мой газон. Моя жизнь, которую у меня украли.

Гляжу вперёд.

— Ты проиграла первый раунд, Полина, — шепчу себе. — Но игра только началась. И ты знаешь, как играть на любом поле. Ты сама учила этому своих девочек.

Достаю телефон. Смотрю на сообщение от адвоката. Перечитываю его ещё раз. Потом пишу ответ:

«Аркадий Борисович, готовьте иск. Мы не будем договариваться. Мы будем уничтожать».

Отправляю. Убираю смартфон в сумку. Смотрю в окно на Москву, которая просыпается, шумит, живёт своей жизнью. Город, который я старательно завоёвываю, и где мне было очень уютно жить рядом с любимым человеком. Закусываю губу, чтобы не разреветься. Самой себе не наврёшь. Я люблю его до сих пор. И от этого обиднее в сотню раз. Я люблю, а он использует меня с прицелом на будущее.

Глава 5

Офис встречает меня тишиной. Мои девочки ещё не пришли, только Вика сидит в приёмной, перебирает бумаги, смотрит в монитор. Увидев меня, она встаёт, в больших глазах вопрос, который не решается задать.

— Кофе, — говорю, проходя в кабинет. — И садитесь.

Опускаюсь в кресло, смотрю на стопку документов, которые ждали меня ещё вчера. Отчёты, планы, новые проекты. Всё это казалось важным. Теперь — пустота.

Вика заходит с двумя чашками, ставит одну передо мной, садится напротив. Она молчит, ждёт. Умная девочка. Знает, что я начну сама.

Я рассказываю всё. Без купюр. Как зашла в спальню. Как Алина лежала в моей постели. Как Олег вышел из душа. Как они смотрели на меня. Как я нашла договор. Или, точнее, как я его не нашла.

Вика бледнеет. Я вижу, как она сжимает ручку, как её пальцы белеют.

— Полина Сергеевна, — говорит она тихо. — Мне очень жаль.

— Жалеть будете потом, — отвечаю, и мой голос звучит жёстче, чем хотелось бы. — Сейчас нужно работать.

Она кивает, выпрямляется. Профессионал. Я не ошиблась, когда взяла её три года назад.

— Что нужно сделать в первую очередь? — спрашивает она.

— Как я уже говорила — главное компромат. На его клиники. Жалобы пациентов, неудачные операции, что угодно. Всё, что может навредить репутации.

Вика кивает, быстро записывает.

— Нужно найти людей, недовольных лечением. Тех, кто не получил результат. Тех, кто платил, а остался с проблемой.

— Я поняла.

Делаю глоток кофе. Горький, обжигающий. Такой, какой я люблю.

— И ещё… — говорю, ставя чашку на стол. — Инвестор Олега. В прошлом месяце он упомянул, что нашёл партнёра для расширения сети. Я хочу знать, кто это.

— Вы думаете, он может быть на нашей стороне?

Я смотрю на Вику. В её молодое, энергичное лицо. Она ещё верит, что в этом мире есть стороны, что кто-то может быть на твоей стороне просто потому, что это правильно.