Игра с масками

Чего? Для них это что, не впервые?

— С Земли.

— Хм. Давненько с голубой планеты к нам никого не заносило. Ирис, скажи придворному магу, что снова кто-то проводил ритуал. Резонанс из другого мира перенёс человека.

Он осмотрел мои руки, затем положил большие ладони мне на плечи.

— Хорошая мускулатура. Явно привык к физической работе.

— Мистал! — недовольно окликнул его молодой парень.

— Иди. Я дал приказ — исполняй. Мы уже обсуждали ритуалы. Они запрещены и истончают границы между мирами. Раз здесь снова появился человек, значит, кто-то решил, что законы можно не соблюдать.

— Как прикажешь, — недовольно проворчал мальчишка и направился к двери.

— Что с тобой делать? — Мистал снова посмотрел на меня. — Магия работает только в одну сторону. Обратно тебя вернуть нельзя.

Я увидела в его глазах оценку. Он рассматривал меня как рабочую силу, и это почему-то успокаивало.

Но потом до меня дошёл смысл его слов.

Что, простите? Как это нельзя? А как же моя жизнь? Моя работа? Мои вещи? Я что, зря годами зарабатывала авторитет?

— Младший принц, при всём уважении, давайте просто выкинем его за пределы дворца. Ему здесь не место, — глухо произнёс мужчина постарше.

— Зачем? Он хорошо физически развит, а у нас недавно сильно сократился штат слуг. Нужен человек, который будет заниматься физическим трудом. Старую библиотеку ты сам будешь разбирать или скажешь, что я должен таскать все книги и стеллажи?

Работа прислуги? Да пожалуйста. Хоть грузчиком. Библиотека — это книги, а книги означают знания. За пределами дворца мне, скорее всего, никто ничего объяснять не станет.

— Я против! Вы можете взять кого-нибудь нового во дворец. Зачем принимать человека с улицы?

— Это не вопрос, Стив. Мне нужен личный слуга и помощник по дворцу. Я не доверяю тем, кого предлагаешь ты или мой старший брат, а этого человека нашёл сам. Как тебя зовут?

— Макс.

Я окончательно поняла, что происходит. Параноик решил: человек, который не понимает, где находится, вряд ли станет строить козни против принца.

Логично. Ничего не скажешь.

— Отлично. Ты, кажется, не слишком сильно шокирован. Идёшь за мной, я сам введу тебя в курс дела. Стив, ты свободен. Иди занимайся своими делами. Позже обсудим контракт на торговлю.

Он развернулся к двери. Я пошла следом, стараясь запомнить всё, что видела.

За дверью остались две служанки и неприятный мне мужчина. Это позволило немного расслабиться.

В коридорах лежали светлые ковры. Стены были сложены из красивого светлого камня, украшены множеством картин и золотой лепниной.

Дорого-богато.

Вообще, удача явно была на моей стороне. Пугающий мужчина оказался почти душкой. Не считая того, что для него я была всего лишь способом избавиться от части проблем. Но это не отменяло того факта, что он настроен миролюбиво.

Злить его я всё равно не рискну. Тут уж простите: мой инстинкт самосохранения выступает категорически против подобных экспериментов над собственным здоровьем.

Мистал открыл одну из дверей и завёл меня в комнату. Судя по всему, это был кабинет. Он указал на небольшой диван, а сам сел в большое удобное кресло. Мы оказались напротив друг друга.

Что могу сказать? Мужчина был красивым.

Теперь, когда я немного расслабилась и сидела напротив него, понимая, что калечить меня никто не станет, я могла рассмотреть своего стихийного спасителя внимательнее.

Как ни странно, в его глазах и жестах не было высокомерия. Скорее, усталость. Это обнадёживало. Лучше усталость, чем надменность.

— Что будет дальше? Вы хотите, чтобы я стал слугой?

Обращаться к нему на «ты» я не рискнула. Как бы я ни любила панибратство и развязный стиль общения, передо мной всё-таки сидел принц.

— Дальше будет жизнь. Начну с самого начала. Это магическое королевство Эриант. Я младший принц, меня зовут Мистал. Ты оказался здесь из-за магии. Иногда граница между мирами истончается, и кого-нибудь затягивает в наш мир.

Он говорил спокойно, словно объяснял очевидные вещи.

— Как я уже сказал, вернуть тебя не получится. Придётся привыкать к правилам этого мира. Ты готов работать физически или предпочитаешь поискать другой способ устроиться во дворце?

— На что вы намекаете?

— Ты красив. Не знаю, как это устроено в твоём мире, но здесь привлекательная внешность даёт привилегии. Стать фаворитом богатой леди для многих весьма заманчиво. Мне нужен личный слуга, но если ты решишь пойти по лёгкому пути, скажи сразу. Не стоит давать мне надежду на слугу, если ты хочешь лёгкой жизни.

Вот значит как.

Подобное я слышала не впервые. Среди моих знакомых были профессиональные жиголо, которые жили за чужой счёт и совершенно этого не стеснялись. Хотя, наверное, здесь женщины были более требовательны к своим мальчикам.

— Ублажать богатую даму? Нет, спасибо. Такой вариант точно не для меня.

Особенно учитывая, что я женщина и мне нравятся мужчины, а не богатые дамы. Но эти мысли я оставила при себе.

— Тогда проще. Позже я покажу тебе свои покои и комнату слуги. Твоя задача — исполнять мои приказы и быть на подхвате у нужд дворца. Думаю, с этим ты справишься. Мне нужен человек, в котором я буду уверен, а не тот, кто подчиняется приказам другого.

Он чуть наклонился вперёд.

— Ты служишь мне и всегда остаёшься на моей стороне. Приказывать тебе могу только я. Понятно?

— Да.

— Помогать будешь мне в быту. Служанок у меня всего две: одна помогает одеваться, другая приносит еду и убирает покои. Остальное будет на тебе. Сопровождать меня на приёмах, приносить нужные документы, носить тяжёлые вещи.

Он ненадолго замолчал, словно вспоминая список обязанностей.

— Как я уже сказал, у нас есть старая библиотека. Большая часть слуг сейчас работает там. В первые дни будешь помогать им. Потом я выдам точный список дел. Порой придётся помогать и знатным дамам — переносить вещи или выполнять другие поручения. Это часть работы по дворцу, даже если ты мой личный слуга. Есть вопросы?

— Вроде нет. Хотя… чего мне ждать от дворца?

— Правильный вопрос. Готовься к тому, что это серпентарий. Здесь водятся пугающие твари. Но тебе бояться нечего. Ты мужчина, к тебе будет минимум вопросов. В конфликты не вступай — и жизнь здесь окажется вполне сносной.

Он говорил сдержанно. Дружелюбие? Нет, скорее прагматизм. Он видел во мне удобную прислугу, а я видела в нём возможность спокойно изучить этот мир.

Обоюдный обмен. Я бы назвала это так.

— Всё понятно. По крайней мере пока.

— Вот и хорошо. Пошли. Покажу свои покои. Ты будешь проводить там часть времени, пока я работаю: они совмещены с кабинетом.

Он поднялся с кресла и направился к выходу.

Я пошла за ним, стараясь запомнить всё, что видела. В первую очередь планировку и то, куда ведёт каждая дверь.

Мистал подвёл меня к большой резной двери. Синяя, с золотыми узорами — красивая и явно дорогая. Он открыл дверь и жестом пригласил меня войти.

За дверью находилась небольшая квартира: короткий коридор и две открытые двери.

В одной комнате стояла большая кровать, по бокам от неё — небольшие тумбочки. На полу лежали белые мягкие ковры. Ещё одна дверь, скорее всего, вела в ванную.

Мистал не мешал мне осматриваться. Он прислонился плечом к стене в прихожей и наблюдал за мной, словно за диковинным зверьком.

Мне было интересно.

Кабинет представлял собой большое помещение с массивным столом из тёмного дуба, стеллажами, забитыми книгами, и папками с документами. Ковров здесь не было: тёмный мраморный пол блестел под солнечным светом.

Окна были огромными. Если в спальне они просто заливали комнату светом, то в кабинете закрывались витражами, поэтому солнечные лучи становились приглушёнными и разноцветными.

Красиво.

Особенно меня поразили окна.

— Нравится? — спросил Мистал. — Я никогда не жаловался на вкус. В кабинете ты будешь проводить немало времени. Конечно, у тебя будет и личное время. Я не зверь.

Он оттолкнулся плечом от стены.

— Теперь покажу твою комнату. Там ты сможешь отдохнуть, поспать и смириться с тем, что этот мир не похож на тот, к которому ты привык.

Он повёл меня дальше.

Через две двери от его покоев находилась невзрачная серая дверца. Мистал открыл её.

Пригодно. Что ещё сказать?

Небольшая комната. Односпальная кровать, маленький комод, узкий шкаф и ещё одна дверь, ведущая в душевую, совмещённую с туалетом. По сантехнике можно было понять, что во дворце есть водопровод, и это не могло не радовать.

Я села на кровать и посмотрела на принца, который подпирал косяк двери.

— Отдыхай. Как я вижу, ты не из тех, кто будет придираться и требовать лучших условий. Утром служанки принесут тебе одежду, полотенца и необходимые принадлежности.

Он уже собирался уходить, но вдруг добавил:

— И да, ночью в замке не совсем тихо. Под первым этажом находится темница. Со временем привыкнешь к отголоскам тихих криков, проклятий и причитаний.

На этом он удалился, не став ждать моего ответа.

Я вздохнула и легла на кровать.

Будет тяжело.

В душе ещё теплилась надежда, что в библиотеке я найду информацию о том, как можно вернуться домой. Рассказывать, что, скорее всего, именно камень на браслете стал причиной моего переноса, я не стала.

Мало ли, что это был за камень. Вдруг подобные знания приведут к новым последствиям и проблемам.

Ну что ж.

Привет, новый мир. Надеюсь, рано или поздно я помашу тебе ручкой и вернусь к привычной жизни

2 глава.

Утро наступило довольно быстро. Проснулась я от стука в дверь.

Ещё моргнув, я вспомнила, что нахожусь не у себя дома. И поняла, что стучаться может либо служанка, либо мой спаситель. Хотя можно ли его так называть, если это взаимовыгодный договор? Но суть дела это не меняло. При всём этом мне показалось, что я даже почти выспалась.

Приоткрыв дверь, я поняла — это служанка. Это она стучала.

Девушка молодая, запуганная. Она словно каждую секунду ждала, что её кто-нибудь ударит. Или сделает что-нибудь похуже. Тяжело вздохнув, я забрала то, что она принесла.

Это оказались принадлежности и одежда.

Разложив всё это на кровати, я стала осматривать.

Серая туника, штаны, низкие сапожки и, как ни странно, панталоны. Я чуть нервно усмехнулась. Ну конечно, ближе к средневековью, поэтому нижнее бельё оставляло желать лучшего. Или всё-таки у знати было что-то поприличнее?

Обычный кусок мыла. Ещё один комплект сменной одежды. Расчёска. Точнее, это был гребень. И на этом всё закончилось. Я недовольно посмотрела.

Нет, ну в принципе, да, мне дали всё, что надо. Но как минимум в этом списке не хватало бритвы. Однако говорить об этом, естественно, было некому. Просто потому, что зачем мужчине бритва? Растительности на лице у меня нет. Значит, бриться мне не надо. А то, что я девушка и привыкла следить за своей кожей, — это уже, кажется, были излишки, которые не учитывались.

Да и скрывать свой пол я планировала до самого конца. Эти запуганные служанки меня саму скоро начнут пугать. Не говоря уже о том, что быть такой же, как они, я не собиралась ни разу.

По-быстрому сходив в душ, я смыла с себя всю сонливость. Расчесала волосы и надела ту одежду, что мне дали, в который раз порадовавшись тому, что у меня почти не было груди. Одежда была чуть мешковатая и спокойно скрывала всё, что было надо.

Я села ждать, пока постучатся. Куда идти, я просто не знала, да и не понимала, что делать на данный момент. Да, мне объяснили, в чём были мои задачи и что я должна была делать. Но менял дело тот факт, что я даже не знала, где эта чёртова библиотека, в которой я должна была убираться.

Через десять минут снова пришла служанка. В этот раз она принесла еду. Это был завтрак и записка.

Я забрала поднос и открыла записку, которая оказалась от принца.

«Буду краток. В ближайшую неделю ты работаешь в библиотеке. Служанка отведёт тебя. Она останется ждать за дверью, пока ты не закончишь завтрак. Помоги перетаскивать книги, коробки и ни с кем не спорь. Лишний раз лучше ни с кем не заводи беседы. Это может навлечь проблемы или тебя могут принять за лёгкую добычу».

Лаконично, ничего не скажешь. Ну что ж. Значит, завтракаем. Я посмотрела на поднос. Стакан воды. Несколько кусков хлеба. Каша. И одно яйцо. Набор так себе. Но за неимением лучшего — весьма сносно.

Съела я завтрак довольно быстро. А та каша оказалась клейстером. И была почти безвкусная. Я заставила себя её проглотить. И вышла за дверь, где меня и вправду ждала служанка.

Она без слов повела меня по извилистым коридорам. Я пыталась запомнить дорогу, но в конечном итоге сбилась. Было много поворотов. Мы оказались в полуподвальном помещении. Там за дверью и вправду была огромная библиотека, в которой царили мрак и пыль.

Кругом были длинные стеллажи с множеством книг. Всё в пыли. Я потрогала стеллаж. Тяжёлый. Полки были деревянные. Если такой упадёт, то будет довольно сложно вообще выжить. Опасная конструкция, ничего не скажешь. Надо быть осторожнее. Пугает меня это местечко. Особенно то, что это клубок змей. И об этом говорит сам принц. Но вариантов не было.

Служанка объяснила мне, что делать. Я начала с дальней полки в библиотеке. Рядом со мной также трудились несколько слуг. Все одинаково одеты. Слуги-мужчины, в отличие от горничных и служанок, не были так запуганы. Хотя и не казалось, что они счастливы. Но это говорило только о том, что к мужчинам здесь относились куда лучше, чем к женщинам.

Я стала монотонно собирать книги с полок и складывать их в коробки. Пыли было много, периодически слышались чихи. Никто не разговаривал. Всё это происходило в гробовом молчании.

Теперь мне показалось напутствие принца ещё более странным. Тут даже разговаривать никто не хотел, не говоря о чём-то ином. И зачем принц написал, чтобы я сама не пыталась начать диалог? Зачем? Я слишком хорошо знаю свой длинный язык. Я могла очень легко так спалиться.

Когда время обеда подошло, все стали покидать библиотеку. Я, решив, что могу пойти вместе с остальными, начала следовать за ними. Мы оказались в небольшой кухне на первом этаже. Стол был уже накрыт. Служанки суетились. Небрежно приготовленная еда. Стол был накрыт, скажем так, на единичку. Просто тарелки, ложки, вилки и чай.

Ну что ж, оно и понятно. Зачем прислуге накрывать стол нормально? Я села и уставилась в тарелку. Это оказалось куриным рагу. На мясо я не рассчитывала. Но было подозрение, что курица за мясо не считалась ни в одном из миров. И скорее всего, поэтому её подавали именно прислуге. Хотя, возможно, служанки ели и того скуднее.

Я медленно ела и слушала тишину. Слуги не переговаривались. Все просто сидели молча. Казалось, что тут все просто боялись произнести лишний звук. Мне думалось, что между прислугой будет какой-то накал, будут какие-то диалоги. А в итоге получалось так, что никто ни с кем вообще не разговаривал. Возможно, они даже имён друг друга не знали.

Этот дворец был не как тот дворец с интригами из сказок. Или тот, что описывался в истории. Это был мёртвый дворец. Мёртвый в том плане, что здесь лишний звук считался чем-то страшным и ужасным. Это осознание заставило меня задуматься, как мне вообще отсюда выбраться. Информацию брать было неоткуда. От слова совсем.

До самого вечера я выбирала книги, перетаскивала коробки и изучала тех, с кем работала. В отличие от мужчин, служанки иногда переговаривались. И по их обрывочным фразам из коридора я поняла, что в библиотеку выбирались слуги, которые были на подхвате. Не личная прислуга, а именно те, кто выполнял рутинные задачи.

В этом случае выбор работы для меня оказывался странным. Принц захотел сделать меня личной прислугой, но при этом отправил работать с теми, кто прислуживал всем и никому. Но, возможно, в этом была своя логика. Такие слуги обычно не собирают сплетен и особо не разговаривают. Просто потому что им не за кого цепляться.

Уже ближе к концу работы, по крайней мере на этот день, я подловила момент, когда все начали собираться, и открыла одну из книг, желая узнать, смогу ли я прочесть хоть что-то. Пока я собирала книги, смотреть на корешки мне крайне не хотелось, чтобы не выдать заинтересованность или что-то ещё. Было подозрение, что в этом молчаливом серпентарии были свои крысы, которые могли что-то понять и узнать.

Как ни странно, буквы в книге, изначально казавшиеся неизвестными, стали складываться в предложения. Я перевела взгляд на браслет. Возможно, виной тому был он, другого объяснения я не видела. Ведь у меня было стойкое понимание, что я не знаю этих букв. Но как-то они складывались в мой родной язык.

Оказавшись в комнате, я приняла душ и легла на кровать. Всё было сумбурно, рутинно, и казалось, что эта атмосфера была гнетущей. Но я отбросила эти мысли. Нет. У меня была своя цель. Мне надо было найти выход из этого мира. И я его должна была найти. Это было моё обязательство перед самой собой.

В итоге всю неделю каждый день, сменявший другой, был однообразным. Завтрак, уборка библиотеки, обед и покои. Ужин перед сном мне приносила служанка. И вот через неделю я оказалась снова в покоях принца.

— Здравствуй, мой личный слуга. Из всех докладов, что мне принесли, следует, что ты вполне прилежно исполнял всё, что было надо. Даже ни с кем не пытался поговорить. Что-то понял для себя?

— Наверное, я понял то, что вы отправили меня работать вместе со слугами, которые никому не принадлежат. А раз они никому не принадлежат, значит, они расходный материал. Они неразговорчивы. Едва ли слышал пару фраз за эту неделю. Я так думаю, что те, кто никому не принадлежат, пытаются выжить. А лишние диалоги равны тому, что кто-нибудь может что-нибудь заподозрить или подумать. Кажется, крысы есть везде. И этот замок точно не исключение.

— Благоразумно. Ты вполне правильно понял, с кем работал. Я доволен. Голова на плечах у тебя точно есть. Значит, сможешь вполне спокойно сопровождать меня. Помогать мне. Меня радует то, что ты не пытался ни завести друзей, ни начать диалог с кем-либо. Есть подозрение, что ты это сделал не из-за страха. Ты умный. Это очевидно. И у тебя есть инстинкт самосохранения. С учётом этих сочетаний ты вполне пригоден для службы именно мне.

— Значит, проверяли? Что ж, это очевидно. Подпускать к себе близко того, кто не умеет держать язык за зубами, чревато проблемами. Что мне делать здесь?

— Хм. Занятный ты мальчишка. Выглядишь лет на двадцать. Но, думаю, постарше будешь. Весьма умён, чтобы не говорить лишнего. И также осторожен. Явно не из тех, кто станет перечить. По крайней мере, без видимой на то причины.

— Я не самоубийца. Кем бы вы меня ни назвали. И что бы ни говорили о том, что я личный слуга, я слуга. А слугу можно заменить. Мне хочется жить в мире, а не отправиться на тот свет раньше времени.

— Прекрасно. Ты мне определённо нравишься. Язык за зубами держать ты точно научен. Что скажешь о библиотеке, в которой ты убирался? Есть что-то странное?

Я задумалась. Высказать ли свои опасения насчёт этих стеллажей или нет? Наверное, да. Что-то было не то в его вопросе.

— Странные, наверное, только сами стеллажи. Они очень тяжёлые. И кажется, если они упадут, то это равно смерти. Или я должен был что-то ещё увидеть в библиотеке?

— Нет-нет, всё верно. Поэтому эту библиотеку и расформировывают. Эти стеллажи нельзя укрепить магией. Они очень древние, могут не выдержать. Поэтому все эти книги отправятся в библиотеку на третьем этаже. Там стеллажи укреплены магией и не падают. Эту библиотеку надо было ещё век назад разобрать. Но ни у кого так и не доходили руки. Наблюдательность в тебе точно есть.

— Вы изучаете меня, значит, видите во всех врагов. Человек человеку волк, однако.

— Хорошая фраза. Откуда она? — О, кажется, я увидела интерес в его глазах. Занятно. Значит, любит узнавать что-то новое. Не похож на того принца, который привык к интригам, хотя и параноик.

— Из моего мира. Есть у нас довольно много фраз на уже мёртвом языке.

— Интересно. Ваш народ, значит, хранит старые записи и записывает интересные слова даже на том языке, на котором уже никто не разговаривает. В этом мире всё немного по-иному, всё неугодное сжигается. Если и есть старые летописи истории, то они когда-то были украдены, и за их хранение ждёт смертная казнь. Вот так у нас поступают с неприятными моментами истории.

— Значит, желание отбелить историю короны, чтобы все остались белые и пушистые?

— Верно подмечено. — Он задумчиво на меня посмотрел и решил сменить тему. — Подзабыл задать этот вопрос при нашей первой встрече. В твоём мире учат чтению или письменности? Или всё плохо?

— Учат. Я умею читать и писать, но на своём языке. Я не знаю, как это будет работать в этом мире. Скрывать не буду. Книгу я пробовал открывать. Прочесть я могу то, что написано. Но смогу ли я написать на вашем языке? Гарантий нет.

— Как интересно. Значит, обучен грамоте. Уже лучше. Попробуй написать что-нибудь на этих листах бумаги.

Он указал рукой на свой стол. Там лежали листы хорошей белой бумаги и перо с чернильницей. Этот пережиток прошлого, видимо, остался в этом мире. А хотелось бы, чтобы вместе с канализацией и водопроводом тут были шариковые ручки или хотя бы карандаши. Но, увы.

— Это будет нелегко. В моём мире давно пером не пишут. Я постараюсь, но это будет ужасно. У меня и так почерк не самый лучший, а с чернилами и подавно будет сложно.

— Занятно. Чем пишешь в твоём мире?

— Шариковыми ручками или карандашами. Хотя, в принципе, как делать грифель для карандашей, я знаю. Могу рассказать, если, конечно, вам это нужно.

— Если это облегчит письмо, то нужно. Писать всё от руки довольно сложно. Тем более, когда ты пишешь тем, что может оставить кляксу, и приходится всё переписывать. Попробуй написать, а потом ты мне расскажешь, как делают в твоём мире так называемые карандаши.

Взяв в руки перо, я стала просто выводить буквы алфавита, одну за другой, пытаясь написать как можно более понятно. Это было нелегко. Помарки, естественно, были. Последний раз я писала пером ещё в первом классе, когда моя мать пыталась научить меня писать красиво. И это успехом не закончилось.

— Да, почерк у тебя и правда ужасный. Но я понимаю, что ты написал. Думаю, всему виной магия. Тебе кажется, что ты пишешь на своём родном языке. На самом деле ты пишешь на языке этого мира. Такие погрешности бывают. Половина из тех, кто попадает сюда, могут писать на нашем языке. Правда, не все в принципе обучены обычной грамоте. Но это уже детали. Твоя ценность только что возросла.

Он отложил листы и рукой показал мне на кресло. Я села в него, и он выжидающе на меня посмотрел, явно ожидая, когда я начну рассказывать, как делают карандаши в моём мире.

— Скажу сразу, говорю приближённо, и, возможно, не всё, что я скажу, можно будет найти в этом мире. Сам стержень делают из графита, глины и крахмального клейстера.

— Состав довольно прост. Всё нужное — не такая уж большая проблема. Графит, говоришь? Он есть, и в довольно большом количестве, но его никуда не используют в нашем мире, по крайней мере точно. Расскажи примерно, как происходит сам процесс и для чего нужен крахмал.

— Графит и очищенную глину тщательно измельчают и смешивают. Массу многократно перетирают в специальных мельницах. Потом полученную пасту заливают под пресс в специальную форму. Она должна быть довольно узкая. Как правило, грифели у нас делаются весьма тонкими. Потом сушат и обжигают. Так, собственно, получается стержень. А потом этот стержень помещается в деревянный корпус. Собственно, так получается карандаш.

— Прямо всё-всё я вам не расскажу, я просто этого не знаю. В общих чертах, как это всё происходит, я знаю. У меня лучшая подруга училась в художественной школе. Она как-то пыталась сама сделать карандаш. Успехом это отчасти увенчалось, но было тяжело.

— Художественная школа для женщины. В каком странном мире ты жил. Что ж, пожалуй, система изготовления не настолько сложная. Попробовать можно. По ресурсам мы мало что потеряем, если получится, то будет значительно проще составлять хотя бы черновые договоры. Могу сказать одно: в моих глазах ты только что поднялся. Хотя твой мир меня шокирует. Женщины, которые учатся, и при этом им дозволено рисовать, — очень странный мир.