Неправильная. Эликсир ректора. Книга 2

Эрис Шейд, Наталья Шнейдер

Неправильная. Эликсир ректора. Книга 2

Глава 1

Воздух перед нами дрогнул, уплотнился. Снова зазвенело. Багровые, синие, зеленые кусочки «Древа жизни» градом сыпались на пол, отскакивали от щита, крошились на еще более мелкие, разлетаясь во все стороны.

— Лечь! — рявкнул Крайт

Я дернулась вниз.

Багровый осколок, длинный и острый взлетел по ту сторону щита. Крайт отклонился — недостаточно быстро. Стекло полоснуло его по шее.

В витрину с лимфатической системой струей ударила кровь. Профессор пошатнулся, прижал ладонь к ране и рухнул на колено.

Кто-то заорал, завизжала Марта.

Грэм выскочил вперед раньше, чем кто-нибудь успел его остановить. Магия вспыхнула в вытянутой руке.

— Стой! — гаркнул Майлз.

Поздно.

Заклинание Грэма ударило старшекурсника в грудь, оставив ожог. Тот не вскрикнул. Посмотрел на рану, на лице отразилось что-то вроде удивления. Поднял голову.

— Всем на пол! — заорал Майлз. Бросился к Марте, сбивая ее с ног.

Старшекурсник махнул рукой.

Харт вцепился в ворот Дюка и рванул вниз; второй рукой успел зацепить Берна. Родхарт оказался рядом со мной. Воздух вокруг нас сжался, по коже прошел холодок.

Ударная волна прошла по залу. Витрины лопнули одновременно.

Майлза вместе с Мартой протащило по полу. Грэма подбросило и швырнуло куда-то между шкафами. Харт исчез из виду в куче тел и стекла. Кто-то врезался спиной в высокую витрину, она качнулась и рухнула следом.

Щит Родхарта выгнулся. Парень выругался сквозь зубы, опустился на одно колено, но удержал.

Удар прекратился так же внезапно, как начался.

Щит перед нами задрожал и погас. Родхарт сложился, оперся ладонью о пол, тяжело дыша.

Я подняла голову.

Старшекурсник стоял посреди разгромленного зала.

Вокруг него оседала стеклянная пыль. За спиной зияла дыра на месте «Древа жизни», на полу вперемешку лежали цветные осколки, обломки витрин и люди.

И кровь. Очень много крови.

Старшекурсник медленно огляделся, словно изучая, что натворил. Мне захотелось стать маленькой и незаметной, но все что я могла — стоять не шевелясь и надеяться, что сойду за не слишком ценный экспонат..

Грэм не двигался. Марта всхлипывала где-то под Майлзом. Из кучи у стены долетел чей-то стон.

Старшекурсник посмотрел на все это без малейшего интереса.

Потом повернулся к окну.

— Какого... — выдохнул Родхарт.

Тот просто пошел через зал. Остановить его больше никто не пытался. Парень дошел до огромного стекла, даже не замедлив шага. Зазвенело. Створки и рама разлетелись наружу, и старшекурсник исчез.

Просто шагнул вниз со второго этажа.

Несколько секунд я смотрела на пустой проем.

Снизу закричали.

И только тогда услышала, как кто-то зовет:

— Берн! Берн, мать твою, смотри на меня!

Харт.

Я дернулась на голос — и увидела Крайта. Он уже лежал на боку возле разбитого шкафа. Одна рука упиралась в пол, второй он все еще зажимал шею. Кровь пропитала ворот, стекала по груди и растекалась алой лужей.

Ослепительно алой, до рези в глазах.

Я сама не поняла, как оказалась рядом. Рухнула на колени прямо в лужу крови.

— Держите!

— Фростгард, отойдите!

— Вы в своем…

— Колониальный мор. Я заражен. Вы — пока нет.

Ледяной узел, что так и не развязался внутри, пророс острыми иглами.

Колониальный мор. Я снова увидела окровавленное лицо старшекурсника. Стекло в руке, на которое ему было плевать. Невероятную скорость. Пустое равнодушие к собственному телу.

Нам всем конец. Всем, потому что в этом месиве окровавленного стекла и тел не заразиться почти невозможно.

— Фростгард!

Крайт попытался оттолкнуть мою руку.

— Не тратьте на меня магию. Здесь есть те, кому она еще поможет.

— Профессор, разуйте глаза, — огрызнулась я.

Он повернул голову и медленно опустил веки. Лицо из бледного стало серым.

Я накрыла его ладонь своей.

— Сдохнуть мы всегда успеем. Но лучше бы попозже.

Кровь, горячая и липкая, заструилась у меня между пальцами.

Пару минут назад я рассматривала идеальный препарат, на котором сонная артерия выглядела чистой и аккуратной, освобожденная от всего, что мешало любоваться.

Сейчас в ране виднелось кровавое месиво, из которого нужно было собрать сосуд прежде чем Крайт истечет кровью.

— Держите крепче, — велела я и потянулась магией. Осколок прошел по косой, к счастью, не перерезав артерию целиком, но проделав в ней изрядную дыру.

— Не зря… дал вам шею. — хмыкнул он. — Может, усвоили что-то.

Кажется, я сама его сейчас придушу.

Я нащупала магией разошедшиеся края сосуда и попыталась стянуть.

— Поперек, — выдохнул Крайт.

— Что?

— Сосуды сшивают поперек… чтобы не сузить просвет.

— Поняла.

Я изменила направление воздействия. Получалось отвратительно. Я стягивала ткани как умела, думая только о том что при артериальном кровотечении такой силы смертельная кровопотеря — дело буквально минут.

Потрясающе своевременно я это вспомнила.

Магический шов все же собрался.

— Можете убирать руку, — сказала я.

Крайт приподнял один палец. Потом другой.

Не рвануло.

Я тихо выдохнула и начала затягивать порез на мышце.

— Красиво не получилось. — призналась я.

— Переживу, — фыркнул он.

Хотела бы я на это надеяться.

Я поднялась с колен. Штаны прилипли к ногам. Огляделась. На музей это место больше не походило.

Глава 2

Кровь. На полу. На обломках шкафов. На препаратах — точнее, на том, что от них осталось. На моих руках — я машинально потерла ладони о штаны и обнаружила, что испачкала их еще сильнее. К горлу подкатило. Я заставила себя вдохнуть поглубже, но стало только хуже — металлический запах заглушил даже вонь консервирующего раствора.

Кто-то стонал, кто-то ругался, кто-то звал маму или тормошил соседа. Майлз зашевелился рядом с Мартой. Родхарт скрючился на одном колене, опираясь обеими ладонями об пол.

Я сглотнула горький ком. В больнице я успела навидаться всякого — но там были чужие люди. Я не знала, как они ржут за обедом, как бесят подколками, как подсовывают нужный конспект.

Как неделю назад бывший полным ублюдком тип закрывает тебя щитом просто потому что ты оказалась рядом.

Я снова обтерла руки об себя — теперь уже о талию. Кажется, последний относительно сухой кусок мундира перестал быть сухим. Посмотрела на свои ладони, с прорисованными алым линиями.

Колониальный мор.

— Не смей сдыхать, придурок! — закричал кто-то.

Я подняла голову.

Харт стоял на коленях над Берном. Дюк — по другую сторону. Китель на Берне они разорвали вместе с рубахой.

Из-под правого ребра торчал длинный когда-то синий осколок.

Берн дышал часто и мелко, будто собака на жаре и все тянулся ощупать рану, а Дюк ловил его руки, не давая. Между ладоней Харта светилась целительская магия.

Я шагнула к ним. Колени едва держали. Под ногами хрустнуло.

— Фростгард, — Дюк поднял голову. — Ты правда в больнице…

— Руки держи! — одернул его Харт. — А ты лежи смирно, разворотишь все нахрен.

Мы встретились взглядами.

Как-то к нам привезли парня, которого сосед по пьяни пырнул отверткой в печень. Он истек кровью в приемном покое до того как дежурный целитель успел его осмотреть.

Твою мать.

Берн попытался вздохнуть глубже — вскрикнул и закашлялся. Осколок в ране задергался. Берн закричал.

— Держи! —воскликнул Харт. Снова посмотрел на меня. — Я остановил, что увидел. Без толку.

Я опустилась рядом. На белом лице Берна губы и нос выделялись синим. Лоб покрылся мелким потом.

— Куда-то внутрь кровит, — сказала я.

Харт посмотрел на него, потом на меня.

— Тебе откуда знать.

— Видела.

— И что делать?

— Не знаю.

Он огляделся.

— Профессор! Профессор Крайт!

Ресницы Крайта не дрогнули. Отключился или… Не думать. Не сейчас.

Берн снова закашлялся вперемешку с криком. На губах появилась кровь. Он растерянно слизнул ее, будто не понимая, откуда она взялась.

Дюк побелел еще сильнее.

— Это что?

Я посмотрела на осколок. Зачем-то вытянула ладонь параллельно ему, провела вперед, представляя вскрытый труп.

Печень. Сразу над ней — диафрагма. Выше…

— Легкое, — сказала я. — Стекло дошло до легкого.

— С-с-сука, — выдохнул Харт.

— Вытащить? — дернулся Дюк.

— Не смей! — рявкнули мы оба.

— Значит, надо связывать вдоль стекла, — сказал Харт. — Как получится.

Дюк вдруг хлестнул Берна по щеке.

— Отрубился!

— Лови рану, ты снизу, я сверху — сказала я.

Я потянулась магией, как умела, сквозь ткани, туда, к ране. Получалось куда хуже чем с Крайтом. Там я хотя бы видела, с чем работать. Здесь тыкалась на ощупь.

Не просто же так тогда Рейвен разворотил пациента от горла до паха. Только сейчас с нами его не было.

Никого не было, кроме нас самих.

Грудная клетка Берна судорожно поднялась — и опала.

— Дыши, сволочь! — Дюк склонился над ним, запрокидывая голову, как учили на первой помощи.

— Нет! — вскрикнула я.

— Что?

— Кровь. У него на губах кровь.

Дюк заколебался.

Харт положил ладони на грудину — и замер.

— С каждым толчком та дрянь внутри будет расхреначивать все вокруг. — сказал он.

— Да.

Я снова потянулась в рану. Остановить кровь там, где можно остановить. Магия потекла — и рассыпалась. Какую-то долю секунды я пыталась понять, что это значит. Потянулась еще раз.

Пустота.

Как будто под руками уже не было ничего живого, за что могла бы зацепиться магия.

До меня, наконец, дошло.

— Харт. — окликнула я.

Он дернул плечом.

— Харт! — сказала я уже громче.

Дюк понял первым.

— Все?

Я кивнула. Горло перехватило.

— Нет. — сказал Харт.

Дюк молча взял его за плечи, заставляя распрямиться. Обнял. Губы у него дрожали.

Я встала и отвернулась.

Марта смотрела на меня огромными глазами.

— Он…

Майлз встретился со мной взглядом. Я едва заметно качнула головой. Он сглотнул.

— Встать можешь? — Вместе с Майлзом мы вздернули ее на ноги. Я оглядела ее: — Цела?

Ни пятнышка крови на форме.

Повезло. Хоть кому-то сегодня повезло.

— Вроде да, — всхлипнула она.

— Беги за помощью.

— Но… — подбородок у нее трясся.

— Бегом! — рявкнула я. — Пока еще кто-нибудь не умер!

Она всхлипнула. Шагнула раз, другой. Покачнулась и мы с Майлзом одновременно дернулись ловить, но Марта выпрямилась и побежала. По-настоящему.

Глава 3

— Что за нахрен это было? — выдохнул Майлз.

— Крайт сказал, колониальный мор, — ответила я.

Он выругался. Выпрямился, хотя сам еще стоял не слишком уверенно, и рявкнул так, что даже Крайт открыл глаза:

— Слушаем меня все! К профессору без необходимости не подходить, руками его не трогать!

— Как особо ценный экспонат, — буркнул Крайт и снова опустил веки. Выглядел он откровенно паршиво.

— К цветному стеклу не прикасаться, если не хотите сдохнуть! Всем ясно?

В ответ донеслось нестройное:

— Да…

— Понял…

— Всем ясно?! — жестче повторил Майлз.

— Да! — гаркнули уже почти одновременно.

Майлз коротко кивнул. Оглядел меня с ног до головы.

— Твоя кровь?

Я тоже опустила взгляд. Штаны до колен. Руки. Живот, где я вытирала ладони об мундир — кажется, проще было найти место, куда кровь не попала.

— Крайта.

Взгляд Майлза метнулся к профессору — тот, услышав свое имя не шевельнулся — к цветным осколкам вокруг него.

— В раны не лезь.

— Не дура.

Он снова повернулся к остальным.

— У кого на руках чужая кровь — в открытые раны не лезем! Кто может встать — встает! Смотрим на себя, потом на соседа!

Все зашевелились. Кто-то поднялся сам. Кто-то с помощью товарища. Одни ругались, другие стонали, кто-то нервно рассмеялся.

— И особенно внимательно смотрим на притихшего соседа, — добавила я.

— Если сосед не отвечает, путается, не может подняться — орете мне! — перевел Майлз для остальных. — Мелочь затягиваем сами, кто умеет! Кто не умеет — просит того, кто умеет.

Крови по-прежнему было слишком много — на лицах, форме, на полу. Но теперь один ругался, зажимая рассеченное предплечье. Другой ощупывал разбитый нос. Третий поднимался — медленно, будто старик, но поднимался.

Живы. Живых гораздо больше, чем мне показалось поначалу. Стянувший грудь ледяной обруч начал таять.

— Фростгард, — окликнул меня Майлз.

Я обернулась.

— Ты работала в больнице.

— Медсестрой.

— Но все равно знаешь больше чем любой из нас.

Я кивнула.

— Смотри, как умеешь. Ты говоришь, что делать, я решаю, кому.

Я сглотнула.

— Если я буду знать, что делать.

Я ведь даже не медсестра! Твою ж…

— Само собой, — кивнул Майлз.

Я огляделась.

Лица исчезли. Не совсем, конечно. Краем сознания я помнила, что вон тот кудрявый вчера за обедом пытался стащить у Роя котлету. Что вон тот, лежащий, спит через две койки от меня и матерится по утрам, когда трубят подъем. Что вот эти пальцы, зажимающие рану на предплечье — а кровь все равно течет — Дерека.

Я затянула рану прежде чем поняла, что именно делаю, и заставила себя забыть имена. Они мешали. Сейчас — только травмы.

Лицо залито кровью — выглядит жутко, но сидит сам, взгляд ясный и блевать явно не собирается.

Нога неестественно подвернута, орет во всю глотку — неудивительно, боль должно быть дикая. Но раз орет, значит пока дышит и в сознании, до него доберусь позже.

Кто-то держится за ребра и старается дышать очень осторожно, но но все же не задыхается.

А вот этот просто тихо сидит. Чересчур тихо. И даже не тянется к ране на голове, из которой кровь течет по виску, пропитывая форму.

Я присела рядом.

— Эй. Слышишь меня?

Он моргнул. Еще раз. Наконец, все же ответи.

— Да.

— Как тебя зовут?

Снова пауза.

— Дейл.

— Где мы?

Он посмотрел по сторонам, нахмурился, будто я задавала невероятно сложный вопрос. Взгляд опять заскользил по разбитым шкафам, по крови, вернулся ко мне.

— На… занятии.

Зрачки вроде одинаковые. Я продолжала расспрашивать. Конечности чувствует. Шевелить ими может. Тошнит и кружится голова.

Хреново.

Рассечение кровило сильно, как и положено ране в волосах, но стянуть можно было бы за пару секунд. Если бы я знала, что творится под кожей. Цела ли кость. Нет ли ушиба мозга.

— Майлз! — окликнула я.

Он оказался рядом почти сразу.

— Головой приложился, — сказала я. — В сознании, но тормозит. Рану пока только прижать. Нужен кто-то, кто за ним присмотрит. Если отрубится — лови и сразу поворачивай набок, чтобы рвотой не задохнулся. Всем телом, голову отдельно не вертеть.

Майлз обернулся.

— Грэм! Сюда. Сядешь рядом. Не даешь вставать. Если перестанет отвечать — орешь.

Грэм подбежал, опустился на колени.

Я продолжала оглядываться.

Нога.

Я добралась до парня, который все это время орал, и сразу поняла почему. Ступня смотрела чуть в сторону, куда ей смотреть точно не полагалось. Видимо, когда его швырнуло взрывом, тело провернуло прежде чем нога оторвалась от пола.

К нему уже присел кто-то из наших, вытянул руки.

— Попробую собрать кости…

— Не смей!

Он отдернул ладони.

— Там же перелом.

— Я не уверена. И вообще, ты знаешь, что там сломано и как оно сейчас стоит?

Он растерянно покачал головой.

— Майлз, сюда шину. Фиксируем как есть, потом разберутся.

Где все? Прошла, кажется, целая вечность. Где носит Марту?

— Рой! — скомандовал Майлз. — Найди что-нибудь длинное, ровное и крепкое.

Рой нервно хихикнул, выразительно опустив глаза на свой пах.

— Оторвать что ли?

— Если хватит на шину, можешь оторвать, — резко осадил приятеля Гаррет. — Но лучше не льсти себе.

— Дюк! — заорал вдруг Харт.

Я обернулась как раз когда Дюк начал заваливаться набок.

Глава 4

Харт перехватил его за плечи и опустил на пол. Лицо у Дюка стало белым, губы — тоже, на лбу блестел пот. Под ним — лужа крови. Берна? Или Дюка?

— Какого хрена ты молчал? — Харт торопливо ощупывал друга. — Кажется здесь.

Дюк охнул. Харт рванул штанину, обнажая его бедро.

И глубокий косой порез, из которого и лилась кровь — густая, темная, почти черная.

— Вену резануло, — Харт выругался. Склонился, засветилась магия.

Дюк дернулся.

Порез начал затягиваться. Кровь перестала течь.

— Какого хрена ты молчал? — повторил Харт.

— Так вроде не болело, — растерянно произнес Дюк.

Харт выругался и привалился спиной к стене.

— Ты как? — спросил Майлз.

Харт мрачно хмыкнул.

— Замечательно. Просто охрененно.

Я отвернулась.

У следующего рукав висел лохмотьями. Под ним от плеча почти до локтя расходилась широкая рана, края кожи вывернулись наружу. Кровь текла, но спокойно, без пульсирующих толчков.

Наконец-то хоть что-то понятное. Я не стала трогать рану руками, только присмотрелась. Стекла вроде не видно. Пальцы чувствует, шевелить может. Здесь можно затягивать.

Я потянулась магией, но Майлз положил руку мне на плечо.

— Не трать время. — он поднял голову. — Фергус!

Откуда-то из-за опрокинутой витрины показалась взлохмаченная голова.

— Мне хреново, — выползая отозвался Фергус и надел на нос очки. Надо же, не разбились — только пошли паутиной.

— Всем хреново, — отрезал старший. — Сюда, быстро.

Фергус посмотрел внимательней — и тут же подбежал. Значит, не так уж хреново.

— Посмотри, справишься ли, — скомандовал Майлз. — Не уверен — не лезь.

Фергус кивнул, засветилась магия.

— Эйра! — окликнул Грэм.

Дейла все-таки вырвало. Грэм придерживал его за плечи, не давая завалиться вперед.

— На бок, — сказала я. — И рассечение прижми. Чем-нибудь чистым.

— Чем?

В самом деле. Чистого здесь не осталось примерно ничего. На полу валялись пропитанные кровью куски формы, осколки, обломки препаратов. Собственную рубаху Рой тоже успел где-то испачкать.

Впрочем, кое-что осталось. Шикарные портьеры цвета ночного неба пережили ударную волну почти без потерь. Темно-синий бархат ниспадал до самого пола, неуместно роскошный посреди разгромленного музея.

Майлз проследил за моим взглядом. Несколько секунд мы молча смотрели на портьеры.

— Родхарт! — заорал он.

Тот поднял голову.

— Чего?

— Шторы снимай.

Родхарт перевел взгляд с Майлза на окна, потом на меня, потом снова на окна.

— Снимать? Серьезно?

— Нет! ... — Майлз проглотил крепкое словечко. — Полюбуйся и возвращайся!

Подняться у Родхарта вышло не с первого раза — пришлось ухватиться за край разбитого шкафа, и на миг я успела испугаться, что рыжий его уронит. Но оба устояли. Отдышавшись, Родхарт ругнулся и поплелся к окну. Кажется, магии у него не осталось совсем. Но когда рыжий вцепился обеими руками в портьеру и рванул стало ясно, что злость вполне способна заменить магию.

Где-то наверху жалобно скрипнули крепления.

— Да чтоб тебя…

Он рванул еще раз. Карниз отделился от стены вместе с куском штукатурки и с рухнул вниз. Темно-синий бархат накрыл Родхарта почти с головой.

— Цел? — крикнул Майлз.

Из-под портьеры показалась рука, изобразила неприличный жест.

Цел.

Я снова опустилась возле Дейла — Грэм уже уложил его на бок. Парень моргал, тяжело и медленно. Родхарт подошел, волоча за собой кусок портьеры.

— Штору я снял. Дальше что?

— Рви на бинты. В анатомичке у тебя хорошо получалось.

Рыжий нервно заржал. Через несколько секунд у меня в руках была первая полоса. Толстая, тяжелая, ворсистая — хорошо хоть, те же заклинания, что сохраняли экспонаты, уберегли ее от пыли.

Я сложила кусок в несколько раз и протянула Грэму.

— На рану. Прижми. И зафиксировать надо. Чепцом.

— Родхарт! — скомандовал Майлз.

Рыжий выругался и рванул еще одну полосу.

— Нашел! — донесся голос Роя.

Он тащил две длинные рейки, выломанные из остатков шкафа. Увидев Родхарта, остановился. Посмотрел на Дейла в роскошной темно-синей бархатной чалме и заржал.

— Ты чего? — зло спросил Родхарт.

— Зачет вспомнил, — ответил Рой, продолжая ржать. Только смех был нервным, в любую минуту готовым сорваться в истерику.

— Еще слово — сам будешь мотать.

— Будет, — кивнула я. — Шины нужно зафиксировать на ноге. Саму ногу не выпрямлять, как есть.

Рой посмотрел на рейки, на бархат в руках Родхарта и тяжело вздохнул.

Майлз ткнул пальцем в Дерека:

— Помоги ему.

Совершенно не к месту вспомнилось, что зачет по десмургии Дерек не сдал.

Фергус уже закончил с рукой. Рана стянулась неровной розовой полосой, зато кровь больше не текла. Сам Фергус сидел рядом на корточках, бледный, но вроде не выгоревший.

— Ты как? — спросила я.

— Магия есть, — он снял очки и вытер пальцами вспотевшую переносицу

— Передохни полминуты. — велел Майлз. — Потом…

Он осекся. Я проследила за его взглядом.

Дюк все еще сидел рядом с Берном. Харт тоже. На фоне остальных, которые двигались, говорили, ругались, они казались ненормально неподвижными. Дюк обнимал себя за плечи окровавленными руками. Харт смотрел куда-то вниз.

Майлз отвернулся.

— Потом.

Где Марта? Ее не было целую вечность.

За это время умер Берн. Нет, Берн умер раньше. Потом были Дерек, Дейл, перелом, Фергус, портьеры…

Сколько вообще прошло? Три минуты? Пятнадцать? Вечность?

— Майлз…

В коридоре застучали шаги. Быстрые. Тяжелые. Кто-то несся сюда что есть мочи.

Я успела только повернуться. Дверь распахнулась, ударившись о стену.

На пороге стоял Рейвен.

Глава 5. Альтер Рейвен

— Итак, что дальше? — спросил я.

— Подавляем активность этого участка.

— Насколько широко?

— Во всех клетках.

Я помолчал. Пятеро кадетов тоже молчали.

Лучшие мозги третьего курса. Будущие генетические хирурги, у которых хватало ума и дара, чтобы работать там, где ошибка в молекулу могла стоить пациенту жизни, сейчас смотрели на меня так, будто не понимали, почему ответ неправильный.

— Великолепно, — усмехнулся я. — Осталось решить маленькую проблему.

Кадет насторожился.

— Какую, ваше превосходительство?

— Что делать с пациентом после того, как вы его убьете.

Кто-то кашлянул, пряча смешок.

— Но дефект…

— Перестанет проявляться. Вместе с другими генами этого регуляторного контура. В клетках почки этот модуль патологически активен. В кардиомиоцитах он же поддерживает экспрессию двух генов, необходимых для нормальной электрической активности клетки.

Кадет нахмурился, соображая.

— Вы только что вылечили почку ценой фатальной аритмии, — пояснил я. — Все равно что сжечь дом, чтобы избавиться от таракана.

И ведь он не дурак. Дураки на этот курс не попадали. Иногда они соображали быстрее, чем я успевал закончить фразу.

Сегодня, видимо, был не их день. Или не мой.

На улице зазвенело стекло. Кадеты разом повернули головы к окну.

— Сидеть, — бросил я.

Здесь факультет целителей — но все же военных целителей. Стекла время от времени вылетали. Иногда — вместе с куском стены.

С улицы донесся вскрик. Я развернулся к окну.

Первым в глаза бросился дворник. Еще минуту назад его метла размеренно шаркала по асфальту. Теперь она валялась, а сам дворник удирал, не разбирая дороги.

Я подошел к окну вплотную и посмотрел туда, откуда он бежал.

В торце корпуса напротив в окне на всю стену зияла дыра.

Анатомический музей. Взрываться там нечему, и экспонаты вряд ли способны кого-то разозлить до желания вынести окна.

По дорожке от соседнего корпуса к башне шел человек. Серый мундир кадета залит кровью, так что я не сразу разглядел красные нашивки хирурга. И шел он прихрамывая, как-то не очень ловко держа левую руку.

Какого…

Парень поднял голову. Я узнал его.

Адриан Келлер приступил к занятиям на три недели позже, прикрывшись справкой о болезни. Вот только выгоревшие волосы и загар говорили о том, что последние три недели он провел явно не на больничной койке. Но справка была настоящей, доказательств у меня не было, а пробелы в обучении он нагнал быстро. Способный парень.

Но все это вылетело у меня из головы, когда я увидел его глаза.

Исчезла промозглая осенняя сырость, душная жара опалила кожу так что пот побежал вдоль позвоночника, воздух стал густым и вязким.