Маленькая разбойница для (босса) папы

– Не-ет! Больно! – рыдала она и брыкалась изо всех сил.

– У меня дочка такая же, – вздохнула медсестра. – Врачей боится. Вы, может, пока посидите в коридорчике, пусть девочка чуток освоится, привыкнет к обстановке…

Я схватил этого непредсказуемого ребенка в охапку и вышел с ней коридор. Василиса обнимала меня за шею и всхлипывала. Я сел, одной рукой прижал ее к себе покрепче, другой вытащил из кармана телефон и набрал номер Веры Николаевны.

– Плачет в лаборатории? – переспросила Вера Николаевна. – А, ну это она у нас последнее время врачей боится. Анализы сдавали, кровь брали из пальца, она запомнила и боится с тех пор. Просто объясните ей, что кровь сдавать не придется. Никаких иголок, ничего такого вообще… Кстати, вы как там, Руслан Сергеевич? Держитесь?

– Спасибо, держусь, – буркнул я, завершая звонок.

Убрал телефон и со вздохом посмотрел на страдающую Василису.

– Больно не будет, – сказал я. – Кровь брать вообще не будут. Мягкой палочкой за щекой проведут только, и всё.

– Да-а, в прошлый раз тоже говорили… больно не будет, больно не будет! – крикнула она и заплакала сильнее: – А потом иголками тыкали!

– В этот раз всё по-другому, – сказал я. – Честно.

– Нет! – не поверила Василиса.

Я подумал, когда уговоры не действуют, надо использовать старый добрый подкуп.

– Давай так. Чего бы ты хотела взамен?

Василиса перестала плакать, задумалась.

– В парк хочу, на атт-рак-ци-оны! Мама обещала со мной сходить, но она работает всегда. А то у нас не будет денежек.

– Ладно, – кивнул я, испытывая при этом непонятное колющее чувство. – Аттракционы так аттракционы.

– Сегодня! – потребовала Василиса.

– Хорошо, – пообещал я.

А сам задумался. У Милы проблемы с деньгами или что? Надо будет выяснить.

***

Мы все-таки благополучно сдали тест, слава те господи. Потом вернулись в машину, и я устроил Василису в детском кресле на заднем сиденье.

– В парк, – скомандовала она. – На атт-рак-ци-оны!

– Да помню, помню, – ответил я.

Как только мы тронулись, Василиса уже привычно затянула:

– На поле танки грохота-али,

Танкисты шли в последний бой…

А молодо-ого лейтена-анта

Несли с разбитой головой…

А молодо-о-ого лейтена-а-а-анта…

– Слушай, – не выдержал я. – А ты еще какие-нибудь песни знаешь?

– Конечно, знаю! – обрадовалась Василиса.

И без объявления войны громко запела:

– Из-за о-острова на стре-ежень,

На просто-ор речно-ой волны-ы

Выплыва-ают расписны-ые

Сте-еньки Ра-азина челны-ы.

И на пе-ервом Сте-енька Ра-азин

Обнявши-ись сиди-ит с княжно-ой,

Сва-а-адьбу но-овую справля-а-ает,

И весё-о-олый, и хмельно-ой… (1)

– Так, – перебил я народную артистку. – Мне пришла в голову хорошая мысль. Может, установить тебе кресло на переднем сиденье?

Подумал, что тут обзор лучше, ей будет интересно смотреть в лобовое стекло, и она наконец-то забудет про свои песни.

– Давай! – обрадовалась Василиса.

Через пару кварталов я нашел место, чтобы запарковаться, остановил машину и переставил кресло вперед.

– Ой, а это что за кнопочка? – воскликнула Василиса, как только я снова сел за руль и повернул ключ зажигания.

Она потянулась и нажала на аварийку.

– Никакие кнопочки нажимать нельзя! – рыкнул я, выключая аварийку. – Всё понятно?

– Всё понятно, конечно, – кивнула Василиса. – А это что?

И дернула за рычаг дворников, которые тут же принялись елозить по стеклу.

Я понял, что переставить кресло было самой опрометчивой идеей из всех, что когда-либо приходили мне в голову.

Выключил дворники, повернулся и посмотрел на малолетнюю террористку Очень Строгим Взглядом.

– Василиса! – проговорил я Очень Строгим Голосом. – Если ты немедленно не перестанешь так себя вести, дальше будешь ехать в багажнике! Связанная и с кляпом во рту!

– Руслан, но детишек нельзя возить в багажнике, – подумав, ответила она. – Только в детском кресле. Иначе я пожалуюсь на тебя в органы.

– В какие еще органы? – обалдел я.

– Опеки. И по-пе-чи-тель-ства.

Я посмотрел на Василису с изумлением.

– И кто только тебе про эти органы наболтал?

– Димка в садике, – буркнула Василиса. – Он сказал, что, если родители не слушаются, на них надо жаловаться в органы.

– А твой Димка не сказал, что детишек тогда могут забрать от мамы и папы и отправить в детский дом?

– Не сказал… – испуганно протянула Василиса.

И вдруг снова, второй раз за полчаса, разрыдалась.

Ну вот что ты с ней будешь делать?

Я заглушил двигатель и поставил машину на ручник, потом отстегнул ремни и перетащил рыдающую террористку себе на колени.

– Ну что ты, не плачь… – бормотал я и неловко гладил ее по голове и спине, пока Василиса цеплялась за мою шею и поливала мне слезами рубашку. – Никто тебя в детский дом не отдаст, никогда, честное слово…

– Я к мамочке хочу… – жалобно всхлипнула она.

Все-таки это странно – успокаивать плачущего ребенка. Василиса так много упрямится и выкаблучивает, то и дело показывает характер… Но ведь, по сути, она еще совсем малышка.

И, возможно, она моя малышка.

– С мамой всё будет хорошо, – сказал я. – Мама скоро поправится и вернется домой.

– Когда скоро? – снова всхлипнула Василиса.

– Очень скоро, – пообещал я. – А хочешь, мы ей сейчас позвоним?

--

(1)Песня на слова русского поэта и фольклориста Дмитрия Садовникова (1847-1883), считающаяся народной.

Глава 8

Мила

Внезапно всё произошло, я и опомниться не успела. Боль, скорая, больница. Мне щупали живот, потом УЗИ, анализ крови, КТ…

С перепугу боль в животе прошла, словно и не было ничего. Но врачи подтвердили: требуется экстренная операция. Все-таки это оказался аппендицит.

Я помню, как с медсестрой спускалась на лифте в оперблок – в бумажном халате на голое тело. Потом каталка, операционная, катетер, а дальше я не помню ничего.

Через два часа пришла в себя, и меня сразу отправили в палату. Вроде бы лапароскопия считается щадящей операцией – подумаешь, небольшие проколы… но болело всё как-то совсем не щадяще. Правда, после обезболивающих стало легче.

Приходил доктор, рассказал, что операция прошла очень хорошо. Что, если всё будет хорошо и дальше, на третий день меня выпишут. Еще через два часа мне сказали вставать и ходить по палате – нельзя залеживаться.

Позже, когда я наконец осознала, что самое страшное позади – теперь только выдержать пару дней, и буду дома, – меня накрыло тревогой за Василису с тетей Верой. Как они там, без меня? Справляются? Все-таки Василиса – очень шустрый ребенок, а тетя Вера давно не молода…

Я взяла телефон и тут же позвонила. Тетя Вера ответила сразу.

– Ох, Милочка, дорогая, как ты там? – запричитала она. – Я разговаривала с каким-то врачом, он сказал, операция прошла успешно… Как ты себя чувствуешь?

– Да всё хорошо, теть Вер! – стараясь, чтобы голос звучал пободрее, ответила я. – Вы-то как там с Василисой? Она в садике?

Тетя Вера как будто замялась.

– Нет, не в садике, – всё же ответила она.

– А где? – растерялась я. – Почему не в садике?

– Ну, это… карантин, – запнувшись, сказала тетя Вера.

– Как карантин? – обалдела я. – Только вчера ничего не было, а сегодня карантин?

– Ага, – вздохнула тетя Вера.

– И что теперь, Василиса дома, на ушах стоит и тебе по голове скачет? – испугалась я.

– Нет, не дома, – сказала тетя Вера после долгой паузы. – Милочка, ты только не волнуйся. Василиса сейчас занимается перевоспитанием твоего бывшего. Пробуждает в нем отцовские чувства. Я хочу сказать, что она с Русланом.

– С кем? – выдохнула я.

***

Руслан позвонил практически сразу после разговора с тетей Верой.

Точнее, почти сразу после разговора с тетей Верой, когда я еще хватала ртом воздух и пыталась уложить в голове, что произошло, раздался звонок с незнакомого номера.

Я машинально приняла вызов. Идущий в комплекте с незнакомым номером мужской голос был мне очень хорошо знаком:

– Привет, – сказал голос.

– Что? – буркнула я. – Привет.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Руслан.

– Как чувствую? – возмутилась я шепотом, чтобы не разбудить соседку по палате. – Да я в шоке, знаешь ли! Мне только что позвонила тетя Вера и сказала, что отвела к тебе Василису! И я… я… я просто слов не нахожу!

– Прежде чем ты скажешь, что не доверила бы мне и хомячка, – перебил он, – я должен сообщить, что ты на громкой связи. Василиса сейчас рядом со мной и слышит каждое слово.

– Мамочка! – послышался голос Василисы.

– Солнышко мое… – тут же расчувствовалась я. – Как ты?

– Мамочка, а когда ты вернешься? – захныкала она.

– Уже скоро, – пообещала я. – Не скучай, я очень скоро вернусь… Чем вы там занимаетесь? – добавила я, чтобы отвлечь ее.

– Мы с Русланом едем в парк, на атт-рак-ци-оны! – возбужденным голосом поведала Василиса. – Здорово, да?

– Как вы с ним, поладили? – осторожно спросила я.

Да, помню, громкая связь, и Руслан всё слышит. Но… и пусть слышит. Если он обижает моего ребенка, я ему голову оторву!

– Руслан хороший, – ответила Василиса. – Правда, у него влажных салфеток с собой нет, представляешь? Зато он мне пирожное купил и хлопал, когда я пела грустные песенки. Я ему еще спою!

Кажется, я уловила тяжелый вздох.

Руслан

Мы недолго разговаривали с Милой. На самом деле нам, конечно, надо было поговорить – обстоятельно, отбросив все недомолвки. Потому что если Василиса и правда моя дочь, то, хочешь не хочешь, мы должны будем как-то решать эту проблему.

Но не при Василисе же разговор вести? Я понимал, что могу не сдержаться и наговорить лишнего. Ребенку лучше не знать, что я думаю о ее матери.

Ладно, значит, этот разговор придется отложить на некоторое время. После того, как я получу результаты теста, мы с Милой обязательно поговорим.

К тому же, был еще один нерешенный вопрос – я до сих пор не отказался от мысли предложить ей место моей любовницы. Просто сейчас эта потребность отошла на самый дальний план.

Как-то не получается думать о сексе, когда на тебя внезапно свалился ребенок.

Ребенок, который то разрисовывает стены в твоем кабинете, то поет, то прыгает по квадратам, то боится уколов, то хочет в кафе, то к маме, то в парк!

Ребенок, который – как ни странно – считает тебя «хорошим». Странно это слышать, странно сберегать эту мысль где-то в глубине сердца, прятать ее от самого себя, совсем глубоко…

***

Я погуглил, где вообще есть эти аттракционы, и в итоге мы прибыли на ВДНХ. Я наивно полагал, что мы пробудем тут полчасика и можно возвращаться в офис, но куда там!

Территория огромная, народу – тьма.

Мы покатались на канатной дороге и на колесе обозрения. Мне пришлось, конечно, кататься вместе с Василисой – не отпустишь же ее одну.

Она пищала от восторга, а я невольно поймал себя на мысли, что не так уж и плохо провожу рабочий день – намного веселее, чем если бы сидел сейчас в душном офисе…

Мы не смогли пройти мимо многочисленных ларьков с едой и заправились хот-догами и мороженым. Василиса перепачкала себе все руки, губы и щеки, но, к счастью, мы купили в одном из киосков влажные салфетки. После того, как мне удалось ее оттереть, я положил остаток пачки в карман пиджака – кажется, они мне еще не раз пригодятся…

Василиса выразила желание покататься на каком-то экстремальном аттракционе. На мой взгляд, полная жуть и ненужный адреналин, тем более что мне снова пришлось кататься вместе с ней.

А потом, когда мы наконец ступили на твердую землю – и я поймал себя на желании перекреститься – Василиса вдруг заявила громким шепотом:

– Руслан, я писать хочу…

И что? И куда бежать? Где тут эти дурацкие туалеты? К тому же… она девочка! Я понимаю, что делать с мальчиком, но у девочек всё по-другому! Она вообще справится сама? Да ё-моё!

Глава 9

Руслан

Туалет мы, к счастью, быстро нашли. Я поколебался пару секунд – «эм» или «жо», – потом решил все-таки в женский. А вот стоило открыть дверь кабинки, как я внезапно впал в ступор.

Это же общественный сортир, пусть даже вполне приличный и без запахов! Как можно ребенка голой попой посадить на унитаз, на котором до нее не пойми кто сидел!

Насколько же с мальчиками-то проще, господи!

– Подожди, сейчас сиденье влажными салфетками протру! – засуетился я, начиная наконец понимать, зачем надо всегда носить их с собой.

Сомнительная дезинфекция, на самом деле – салфетки даже не антибактериальные. Надо срочно купить что-то посерьезнее, лучше всего – пузырек спирта!

Василиса молча наблюдала за моей возней с сиденьем.

Когда я протер его пятой по счету салфеткой и неуверенно сказал: «Ну, теперь, наверное, можно садиться», она так же молча вручила мне зайца, подняла сиденье и встала на унитаз ногами.

– Вообще-то нельзя. – Я вздохнул. – А если упадешь?

– Руслан, вообще-то я уже сильно писать хочу, – проворчала Василиса.

Так и не найдя идеального решения, я махнул рукой и шагнул к двери, на которой, к слову, висела табличка: «Убедительная просьба ногами на унитаз не вставать».

За дверью сразу наткнулся на женщину, которая как раз входила в туалет, но увидела меня, недоуменно пискнула и попятилась.

– Да я просто дочку жду! – попытался объяснить я.

Женщина всё равно убежала, а я застыл на месте. «Дочку»? Надо же, как легко у меня получилось это сказать… А с другой стороны, что еще я должен был сказать незнакомой женщине?

«Я жду тут одну маленькую девочку. Возможно, она мне никто. Да я вообще ее сегодня утром впервые увидел». Так, что ли?

Тогда эта дамочка не просто бы убежала, она бы, скорее всего, вызвала полицию.

***

После выхода из туалета розовый заяц как-то незаметно и окончательно перекочевал ко мне в руки.

Василиса была страшно занята – она свистела в свисток, прыгала на одной ножке, ходила задом наперед и просто с воплями «Не догонишь, не догонишь!» носилась по аллеям. Я давно уже снял пиджак, потому что весь взмок носиться за ней.

На одной из клумб Василиса приметила коричневые шарики керамзита и тут же набила ими бархатную сумочку, которая висела у нее через плечо.

– И вот зачем это тебе? – со вздохом спросил я.

– Чтобы бороться со злодеями! – сверкнув глазами, поведала Василиса.

– С какими злодеями? – простонал я.

– А если кошка захочет на птичку напасть? А я тогда спасу бедного воробушка!

– Расстреляешь кошку из рогатки?

– Ага! Я знаешь какая меткая?

– А кошку тебе не жалко? Ей же больно будет.

Василиса закатила глаза.

– Руслан, ничего ты не понимаешь… Зачем же я стану в кошку стрелять? Я выстрелю мимо. Просто чтобы спугнуть, и всё.

– Откуда у тебя рогатка вообще? – спросил я. – И кстати, зачем ты стреляла в Кристину бумажными шариками?

– Кристина вредная, – насупилась Василиса. – Она сказала, раз уж ты велел ей сидеть со мной, значит, я должна молча слушаться… А рогатку мне Димка сделал, – пожав плечами, добавила она. – Димка за мной бегает с младшей группы, но я пока не определилась. Может, за него замуж выйду, а может, за Мирона. Мирон приносит мне в садик шоколадные конфетки. А один раз подарил букетик васильков и сказал, что у меня глаза, как васильки.

Обалдеть! Я открыл рот, но не нашелся, что ответить, и закрыл. Какое «замуж», какие еще Димка с Мироном, какие васильки! Сначала надо вырасти, получить блестящее образование…

Василиса снова удрала от меня – я сорвался следом и догнал ее у одного из киосков со сладостями.

– Купи глазик! – потребовала она.

– Чего?

Посмотрел, куда Василиса тычет пальцем. За стеклом, в пластиковом контейнере, лежали глаза. Круглые такие, с разноцветными яркими зрачками и прожилками кровеносных сосудов.

– Бр-р-р, что это за гадость? – содрогнулся я.

Василиса хлопнула себя ладонью по лбу.

– Руслан, ну ты… ты вообще ничего не понимаешь в жизни! Это конфетки-глазики! Они как зефирки! Вкусные!

– Давай лучше нормальную конфетку купим… Зачем тебе глазик?

– Ну это же прикольно! – всплеснула руками Василиса. – Я прямо чувствую, что он мне пригодится. Буду мальчишек в садике пугать!

Понятия не имею, почему я пошел у нее на поводу, но глазик мы все-таки купили. Он был в прозрачной пластиковой упаковке. Со счастливым выражением на лице Василиса спрятала это сомнительное сокровище в сумочку и полетела на детскую площадку.

Пока я летел за ней, позвонила Вера Николаевна, спросила, держусь ли я. Сказал, что держусь.

Следующий звонок был от матери.

– Руслан, я тут разговаривала со Снежаной… Что еще за девочка у вас в офисе?

– Обыкновенная девочка, – буркнул я, внимательно наблюдая, как Василиса карабкается по лестнице на детской площадке – не свалилась бы.

– Скажи честно… я правильно понимаю, что какая-то циничная мадам пытается на тебя повесить своего нагулянного ребенка? Руслан, так же нельзя! Надо обязательно сдать тест на отцовство! Слушай, я узнала номер хорошей лаборатории… Записываешь?

– Угу, записываю, – сказал я.

Телефон пришлось зажимать ухом, потому что я как раз бросился снимать Василису с турника. Вообще не понимаю, когда она успела на него вскарабкаться – и тут же, держась только ногами, повиснуть на перекладине вниз головой.

– У меня чуть сердце не остановилось… – ахнула какая-то молодая женщина с коляской. – Папочка, нельзя же так! Надо смотреть за ребенком!

– Руслан, ты записал номер лаборатории? – уточнил голос матери в трубке.

Продолжая зажимать телефон ухом, я поставил Василису на землю. Сделал страшное лицо и погрозил ей кулаком.

– Записал, – ответил я. – Мам, не могу больше говорить, у меня совещание.

Василиса фыркнула и показала язык.

– Выпорю, – пообещал я.

– Нельзя бить детей! – проинформировала она меня.

Наклонилась, подняла розового зайца, которого я уронил, когда снимал эту неугомонную девочку с турника.

– Бедненькая, ты так ударилась… Все-таки наш Руслан совсем ничего не понимает, да, Милашка?

Телефон у меня в руках запиликал снова.

– Да! – рявкнул я в трубку, даже не взглянув, кто там звонит.

– Руслан Сергеевич, – послышался голос Кристины, – агентство обещает прислать няню к пятнадцати ноль-ноль. А еще напоминаю, что у вас совещание в пятнадцать тридцать… Или отменить?

Я посмотрел на часы. Десять минут третьего.

– Не надо ничего отменять, – ответил я. – Скоро буду.

Перевел взгляд на Василису, тут же скорчившую недовольное лицо, и сказал, как отрезал:

– Мы возвращаемся в офис.

Глава 10

Руслан

В офис мы с Василисой приехали чуть позже трех. В приемной нас уже ждала няня.

– Какая милая девочка! – воскликнула эта худощавая дама с добрым лицом. – Я уверена, мы с тобой сразу поладим!

«Хотелось бы в это верить», – подумал я.

Мы зашли все вместе в мой кабинет. Василиса молчала, насупившись.

– Меня зовут Ирина Родионовна, – сказала женщина, перевела взгляд на меня и хихикнула: – Как вы понимаете, быть няней – это мое призвание.

– Руслан Сергеевич, – представился я.

– А тебя как зовут, зайка? – поинтересовалась Ирина Родионовна, снова посмотрев на Василису.

– Зайку зовут Милашка, – буркнула Василиса и покрепче прижала к себе розового зайца.

– Мила, значит? – переспросила Ирина Родионовна.

Я вздрогнул – напоминание о Миле тут же навело меня на болезненные размышления. Нам надо поговорить по душам, только вот я не забыл старые обиды – разговор у нас получится, скорее всего, так себе…

– Мила – это моя мама, – ворчливо ответила Василиса, явно раздражаясь, почему тетя такая бестолковая.

– Ну, а ты-то у нас кто?

– Я – Маленькая разбойница.

Ирина Родионовна посмотрела на нее с удивлением. Я тоже посмотрел на Василису с удивлением.

– Почему разбойница? – спросил я.

– Не разбойница. А Маленькая разбойница! – уточнила Василиса. – Мама читает мне сказку про Снежную королеву. И мультик такой есть. Маленькая разбойница там самая классная.

– Кто бы сомневался, – кивнул я.

– Я так и не поняла, как зовут девочку, – пожаловалась Ирина Родионовна.

– Василиса ее зовут, – сказал я.

Шагнул ближе, присел на корточки и положил руки ей на плечи.

– Давай ты будешь умницей и поиграешь немного с Ириной Родионовной, пока я…

– Нет.

– …на совещании.

– Нет.

– Ты же понимаешь, что мне надо работать?

– Нет.

– Почему нет-то?

– Ты обещал на атт-рак-ци-о-ны.

– Мы там уже были.

– А я хочу еще!

– Давай так. Ты немножко побудешь с Ириной Родионовной, пока у меня совещание. А потом я отвезу тебя к тете Вере. И по дороге мы заедем в какой-нибудь детский магазин и купим тебе там игрушку – любую, какую выберешь.

Василиса задумалась.

– У тебя денежек много?

– Да вроде на жизнь хватает, – улыбнулся я. – А почему ты спрашиваешь?

– Когда я прошу маму купить какую-нибудь игрушку, она всегда отвечает, что денежек мало, – вздохнула Василиса.

Слова неприятно царапнули меня где-то внутри. Если она и правда моя дочь… то какого лешего жила всё это время, лишенная самого необходимого? Почему Мила сразу не рассказала о ребенке? Могла бы связаться со мной через того же Виталика!

– Ну, смотри, – сказал я. – Чтобы были деньги, надо работать. Давай ты сейчас поиграешь с Ириной Родионовной, а я поработаю. Тогда нам точно хватит тебе на игрушку.

Василиса снова задумалась.

– Ладно, – наконец сказала она.

Молчавшая всё это время Ирина Родионовна широко улыбнулась.

– Не волнуйтесь ни о чем, Руслан Сергеевич. У меня педагогическое образование и огромный опыт – все детки меня любят. И с вашей милой доченькой мы обязательно найдем общий язык.

Я слегка дернулся от слова «доченька», но решил не вдаваться в детали и ничего не объяснять. Позже спрошу, наверное, еще и у Ирины Родионовны, как она считает, похожа на меня Василиса или нет. Пока у нее свежий, незамыленный взгляд…

– У меня вот-вот совещание начнется, – сказал я. – Пойдемте, провожу вас обеих в комнату отдыха. Она для сотрудников, но там в это время никого не должно быть. Зато есть аквариум, диван и журнальный столик – можно порисовать.

– Я на всякий случай захватила с собой карандаши, – кивнула Ирина Родионовна. – И книгу со сказками. Василиса, ты любишь сказки?

Василиса неопределенно пожала плечом.

– Конечно, любит, – с нажимом сказал я.

Мы вышли втроем в коридор и зашагали в сторону лифтов. Точнее, мы с Ириной Родионовной спокойно шагали, а Василиса перепрыгивала с одного светлого квадрата на другой и напевала:

– Машина пламенем объя-ата, сейчас рванет боекомплект, а жить так хо-очется, ребя-ата…

– После совещания я приду, и мы обговорим, что делать дальше, – на ходу объяснял я. – Например, вы можете потом погулять или съездить куда-нибудь – водителя я вам предоставлю. Только держитесь подальше от детских площадок, а то она себе шею свернет. До восьми вечера надо будет вернуться. А завтра вы сможете присматривать за Василисой у меня дома, пока я буду в офисе. Ну, насчет завтра еще поговорим…

Мы спустились на лифте с директорского этажа на этаж ниже – там основной офис компании. Как только двери лифта разъехались, Василиса тут же объявила:

– Лава! Я не пойду.

Весь пол на площадке был выложен темно-коричневой плиткой, без светлых вставок.

Я молча подхватил упрямую малявку на руки и шагнул вперед, а следом за мной вышла Ирина Родионовна.

– Ура, ты лошадка! – обрадовалась Василиса, и я так же молча пересадил ее на шею.

Сейчас мы свернем в коридор, и все сотрудники «Строительных технологий», которые попадутся нам по пути, увидят, как генеральный везет на себе какую-то девочку.

Представляю, сколько будет разговоров.

Хотя мне, кажется, давно плевать.

В коридоре мы, как ни странно, сначала никого не встретили. Какие дисциплинированные у меня подчиненные – сидят по кабинетам и работают… Потом одна из дверей всё же открылась, и оттуда вышел Виталик.

Вот он явно обалдел за десятерых.

– Руслан? – недоверчиво пробормотал Виталик, как будто я резко перестал быть похожим на самого себя. – А что… кто…

– Это Василиса, – сказал я. – Еще вопросы?

– Поня-ятно… – протянул он, но, судя по лицу, ничего ему не было понятно.

Я довел своих спутниц до места назначения, сказал, что они могут делать тут, что угодно, и если в комнату будут заглядывать какие-нибудь сотрудники компании, то пугаться не надо, а если те будут удивляться и приставать с расспросами, можно отвечать, что Руслан Сергеевич всё разрешил.