Мы поставили кролику ИИ

— За неделю.

— Так. Ты постой тут. — Он достал телефон и отошёл на два шага. — Марь Иванна. Марь Иванна, вот вы мне не верили. Двадцать два грамма. Не в день, за неделю. Да у Мостовых, с четвёртого, у которых кролик.

Первой пришла Тамара Сергеевна из двадцать восьмой. Позвонила в дверь, вошла, сняла сапоги, дошла до комнаты и посмотрела на кролика.

— И где?

— Что где?

— Ну где у него это.

— Внутри.

— А снаружи не видно?

— Нет.

Она постояла ещё немного.

— А ест он?

— Ест.

— Ну надо же, — сказала Тамара Сергеевна. — А наш Мурзик ел бы и ел, и всё бы наружу. Может, и ему?

— Тамара Сергеевна, ему пятнадцать лет.

— Так я и говорю: может, хоть на старости.

Она ушла, а через два часа пришёл Валера с бутылкой пива и сел на табуретку в коридоре, не разуваясь.

— Ну показывай.

— Вон он, у батареи.

— Да я вижу, что у батареи. Я думал, у него хоть шов.

Валера отпил и посмотрел на кролика через дверной проём.

— Слушай, а если человеку такое.

— Валер.

— Я не себе, я гипотетически. Вот сколько человек за жизнь производит, ты считал?

— Не считал.

— Ты кролика три недели взвешивал, а себя не считал.

* * *

Суббота двадцать шестого получилась хорошая.

Лена сдала годовой в пятницу вечером и в субботу впервые с марта не открыла ноутбук.

Было плюс девятнадцать. У нас в апреле плюс девятнадцать бывает один раз, и все об этом знают, поэтому во дворе с утра стояли машины с открытыми дверями и играла музыка, а на площадку было не пройти.

Мы поехали на Первомайскую, потому что Тасе надо было забрать ленты, и зашли в кофейню, открывшуюся в феврале на месте обувной мастерской. Кофе там наливают в стаканы с крышкой, на которой написано «сегодня твой день», и Лена сказала, что за такую крышку надо штрафовать.

Ленты Тасе не дали. Их отдали Даше, потому что Даша выше.

— Обидно?

— Не.

— Точно не?

— Пап, у неё трубочка. Ей надо.

Обратно мы шли пешком через гаражи, потому что там короче и потому что Тася любит гаражи: на одном нарисован тигр, довольно плохо, но большой.

Дома Лена достала из морозилки то, что у нас называется стратегическим запасом. Это пельмени, которые лежат с Нового года на случай, если совсем ничего. Мы их сварили и съели в комнате на полу, с тарелками на коленях, хотя стол был свободен.

Нюник весь вечер просидел у Таси на коленях. На коленях он не сидит. Он ложится рядом, на расстоянии ладони, а на колени идёт раза три в год.

В десять Тася уснула прямо там, и я её унёс.

— Хороший день, — сказала Лена.

— Хороший.

— Я его завтра забуду.

— Не забудешь.

— Забуду. Я всё хорошее забываю. А как мне в двадцать втором Заводская акт три раза переделывала — помню в лицах.

Легли мы в половине двенадцатого.

* * *

Проснулся я в шесть двадцать по будильнику.

Спустил ноги с кровати и попал ступнёй.

Не в одну штуку. Ступня встала на слой, и слой подался, и я, ещё толком не проснувшись, решил, что ночью рассыпался пакет с гречкой.

Я включил свет.

Пол в спальне был покрыт от кровати до двери. Не кучками, а ровно, как сеют. У порога гуще. В углу у батареи лежало холмом.

— Не включай, — сказала Лена с кровати.

— Уже включил.

— Что там?

— Не вставай.

Она встала.

В коридоре было то же самое. На кухне тоже, и на кухне это лежало на плите, потому что плита у нас низкая, а вокруг миски Нюника стоял вал сантиметров пять высотой, будто он всю ночь просидел на одном месте и никуда не отходил.

Тася вышла из своей комнаты и остановилась в дверях.

— Ой, — сказала она.

Нюник сидел под батареей. Живой, спокойный, уши торчком. Увидел меня, обрадовался и пошёл навстречу, оставляя за собой дорожку.

Я взял тетрадь. Потом взял весы. Потом поставил весы обратно, потому что весы тут были уже ни при чём.

— Это сколько же, — сказала Лена.

— Много.

— Кирилл, сколько?

— Больше, чем он весит.

* * *

[СИСТЕМНЫЙ ЖУРНАЛ. ЗАПИСЬ 4416]

Загрузка получена. Масса 0,006 кг.

Цикл переработки завершён за 0,4 с.

Накопитель остатка: заполнение 100 %.

Регламент по заполнению: сброс.

Сброс выполнен.

[ЗАПИСЬ 4417]

Накопитель остатка: заполнение 100 %.

Сброс выполнен.

[ЗАПИСЬ 4418]

Накопитель остатка: заполнение 100 %.

Сброс выполнен.

[ЗАПИСЬ 4419]

Частота сбросов за истекшие сутки: 1 411.

Проектная частота: 2 в сутки.

Причина расхождения: объём накопителя рассчитан на комплектацию 50 кг/сут.

Установленная комплектация: иная.

Запрос в вышестоящую систему. Ответ не получен.

[ЗАПИСЬ 4420]

Проверка целостности прошивки.

Версия 4.1.2, дата сборки 11.03.2021.

Доступных обновлений: не проверялось. Модуль связи отсутствует.

Сброс выполнен.

* * *

Глава 4. Спайдер

Убирали мы три с половиной часа.

Технология выработалась к сороковой минуте: Лена шла впереди с веником и сгребала в кучи, я шёл следом с совком и ведром, Тася отвечала за плинтусы и щели, потому что помещалась. Ведро мы выносили четыре раза. На четвёртый Тамара Сергеевна встретила меня у мусоропровода и спросила, не ремонт ли.

— Не ремонт.

— А чего ведром?

— Тамара Сергеевна, я вам потом расскажу.

Весы я всё-таки достал, уже под конец, из интереса. Взвесил одно ведро из четырёх. Вышло четыре килограмма двести.

Нюник во время уборки ходил за нами и мешал. Ел он в это утро как обычно, то есть много.

В десять я сел звонить.

На сайте у них два номера. Первый не отвечал. Не занято и не сброшено, просто гудки до автоматического обрыва. Второй сказал женским голосом, что абонент временно недоступен, причём сказал сразу, без гудка.

Я звонил в десять, в половине одиннадцатого, в одиннадцать, в двенадцать и в час.

В два я поехал на Кооперативную.

Железная лестница была на месте и гремела как обычно. Дверь была заперта. На двери висел лист А4, распечатанный, без подписи: «Приём временно не ведётся. По вопросам обращаться по электронной почте». Адрес почты был из тех, где перед собакой стоит слово «info», и я написал туда прямо со ступенек, стоя, с телефона.

Ответа не было ни в тот день, ни на следующий, ни через неделю.

Внизу, в шиномонтаже, работал гайковёрт. Я зашёл и спросил у парня в синей робе, давно ли закрыто наверху.

— Дней десять, — сказал он. — А вам чего?

— Мне бы врача.

— Он мимо ходит иногда. Мы у него ключи держим, если что.

— Так у вас ключи?

— От подвала, — сказал парень и опять включил гайковёрт.

* * *

Форум кролиководов, тот самый, где три враждующих лагеря, я не открывал с января.

В разделе «Здоровье» первая же закреплённая тема называлась так, что я сначала подумал, что мне показалось. Что-то вроде «Ферментационные узлы, б/у установка, кто ставил — читаем сюда».

Сверху висело объявление модератора от февраля: новые темы не создавать, всё сюда. Под ним первый пост, правленный в марте, и восемьдесят четыре страницы. Я пролистал в конец. Последнее сообщение было час назад.

К половине третьего я дошёл до тридцать первой страницы, и глаза стали болеть — не резать, а именно болеть, как после сварки, если посмотреть мельком.

Я вышел на кухню, не включая свет, и постоял у окна. Во дворе горят два фонаря, правый с осени мигает, а левый горит ровно, и я всегда смотрю на левый: если долго держать на нём взгляд, глаза отходят. Проверено за много ночей с квартальными отчётами, только раньше отчёты были Ленины, а я просто не спал за компанию.

Постоял минут пять, попил воды из-под крана и вернулся к ноутбуку.

История там у всех была одна и та же, с точностью до имён. Кролик, много отходов, отчаяние, реклама в браузере. Клиника — не всегда «Добрый Хвост», в Челябинске это был «Айболит плюс», в Твери что-то с лапой в названии. Узел бывший в употреблении, сорок пять или пятьдесят, рассрочка. Первые три-четыре недели человек пишет восторженный пост со словами «жалею, что не сделал раньше». Потом наступает утро.

Крольчиху из Самары звали Плюша. Хозяйка выложила три фотографии: пол, кухня и зачем-то тапок. «Девочки, я встала в семь, села на пол и сижу. Я не знаю, что делать. Это всё за одну ночь, честное слово».

Первый комментарий был «фотошоп».

Дальше спросили, точно ли у неё один кролик. Потом человек сообщил, что у него две шиншиллы и то меньше, и поставил смайлик.

Она отвечала каждому. К четвёртой странице она писала капсом.

Потом пришёл мужчина из Ростова с кроликом Тёмой, выложил видео на сорок секунд, и разговаривать с ней начали вежливо.

Я на это разозлился, хотя женщину эту в глаза не видел.

Мы с Леной летом ехали на вокзал. Водитель всю дорогу разговаривал со мной: маршрут уточнил у меня, багажник открыл мне, про оплату спросил тоже меня, хотя заказ был с её телефона и деньги её. Лена сидела рядом и молчала, а когда вышли, спросила, заметил я или нет.

У Тёмы это случилось на девятнадцатый день, у Плюши на двадцать шестой, у нас на тридцать четвёртый.

Была ещё Марта, Кекс и кролик по кличке Фарадей, чей хозяин представился физиком и написал самый длинный и самый бесполезный пост в теме: он вывел формулу, из которой следовало, что происходящее невозможно.

В клинику ходили все. Слова «дозвонился» в теме не было ни разу, я потом искал поиском.

Мужчина из Твери подкараулил своего врача у аптеки. Врач сказал, что узлы возит посредник, что сам он ничего не знает, и попросил не писать об этом в интернете. Написали в тот же вечер, с указанием аптеки.

Хозяйка Плюши на восемьдесят первой странице написала, что вынула узел. Двадцать восемь тысяч, наркоз, две недели восстановления, и кролик, по её словам, стал есть хуже.

Я дочитал до этого места и пошёл на кухню пить воду.

* * *

На восемьдесят третьей странице кто-то бросил ссылку и одну строчку: «тут вам не помогут, идите вот сюда, там уже разобрались».

Ссылка вела на форум, у которого в названии цифра и три буквы. Там сидят люди, которые перепрошивают всё, что имеет плату: роутеры, магнитолы, мультиварки, беговые дорожки, а с недавних пор, как выяснилось, и кроликов. Я на нём был лет пятнадцать назад, когда прошивал телефон, и с тех пор он не изменился вообще ничем, включая шапку темы с правилами, которые никто не читает.

Тема называлась «ГастроМакс-9 / GM-9 (все ревизии) — прошивки, обсуждение».

Я долистал до конца. Четыреста двенадцатая страница, вчерашнее число, кто-то спрашивает про ревизию B, ему отвечают читать шапку.

Шапка начиналась с предупреждения, что вопросы, ответ на которые есть в шапке, удаляются без объяснений. Дальше шла таблица ревизий на четыре экрана. Слово «кролик» я нашёл только на одиннадцатой странице, и то в скобках.

На пятнадцатой странице человек с ником из восьми согласных разложил всё по пунктам, и я минут сорок сидел и разбирался.

Внутри узла есть накопитель остатка. Бак, куда складывается то, что переработать не вышло. Заполнился — сброс. Ровно так устроен любой котёл. Я такое обслуживаю пятнадцать лет.

Бак рассчитан на животное весом в полтонны. Датчик заполнения процентный. Ставят узел в кролика — и через несколько недель датчик начинает врать и командует сброс. Потом ещё. Потом ещё.

Я поймал себя на том, что читаю и киваю. Как на планёрке, когда наконец объясняют, почему третий месяц не сходится расход.

Дальше была ветка про питание, и вот тут я перестал кивать.

У узла нет батарейки. Он живёт теплом от переработки: пока в него что-то поступает, он работает, и работать может сколько угодно долго.

Я прочитал это и не понял. Прочитал второй раз и понял, но не поверил. Потом взял карандаш, потому что мне так проще, и написал на полях тетради, поверх котельных: вход — сено, выход — помёт, помёт — топливо.

Получалось, что Нюник кормит собственный желудок собственным помётом. И что я за сорок пять тысяч купил своему кролику вечный двигатель, который девять месяцев работал у меня в комнате, а я его кормил сеном по акции.

Я сидел с карандашом минуты три. Потом пошёл на кухню и, кажется, засмеялся, потому что Лена потом сказала, что слышала.

* * *

На кухне уже стояла Лена.

— Ты чего опять тут сидишь.

— Я почти разобрался.

— Опять со своими котельными?

— Нет. С кроликом. Лен, у него в животе завод.

— Что, прости?

— Завод. Ну то есть не завод, а регламент от завода, но по сути завод.

Лена помолчала.

— Повтори.

— У кролика в животе завод.

— Ага. — Она села и подвинула к себе мою кружку, хотя чай в ней был холодный. — Рассказывай.

— Ты понимаешь, что сейчас час ночи?

— Я-то понимаю. Это ты тут с карандашом.

Я объяснил ей про накопитель, про датчик и про полтонны. Про то, что чинится это перепрошивкой, и что прошивку люди уже собрали, и что для этого нужен модуль связи, которого в узле нет.

— И где его взять?

— Есть таблетка.

— В каком смысле таблетка.

— В прямом. — Я нашёл фотографию и повернул экран. — Вот. Называется «Спайдер». Размером с арбузную семечку, сверху магнит. Она проглатывается, доходит до узла и примагничивается к корпусу снаружи, потому что корпус металлический. И даёт вайфай.

Лена смотрела на фотографию долго.

— Её проглатывают.

— Её кладут в кусок яблока. Кролики яблоко берут не глядя.

— То есть мы засунем в кролика ещё одну железку, чтобы починить первую железку.

— Да.

— А если третья понадобится?

— Тогда третью.

Лена встала и налила себе воды.

— Слушай, — сказала она. — Я сейчас скажу вещь, и ты не смейся. Мы с тобой в марте обсуждали, что человек не должен лезть в живое. Помнишь? Ты ещё сказал, что это не лезть, а помочь.

— Помню.

— Так вот, я тогда согласилась не потому, что ты меня убедил, а потому, что у меня в отчётах пахло сеном. Я это тоже помню.

— Лен.

— Я не в упрёк. — Она поставила стакан. — Я про другое. Мы сейчас в час ночи обсуждаем вайфай для кролика, и я сижу и киваю. Вот это меня смущает.

— Что мы обсуждаем?

— Что я киваю.

Я подумал.

— Есть такое течение, — сказал я. — Трансгуманизм. Это когда считают, что человека можно улучшать техникой. Протезы, импланты, продление жизни. Там серьёзные люди, конференции, всё.

— И что?

— Ничего. Просто у них там спорят двадцать лет, этично ли это, а первым в нашем подъезде оказался Нюник.

Лена посмотрела в сторону комнаты. Нюник в это время сидел под батареей.

— Он бы, кстати, не согласился, — сказала она.

— Он бы и на морковку не согласился, если бы его спрашивали в принципе.

— Вот об этом я и говорю. — Она пошла к двери. — Ладно. Я спать. Ты решай сам, я в это не полезу, я тебе в марте сказала и повторяю.

— Лен. А если он умеет только перерабатывать? Ну вот эта прошивка. Она же коровья. Она вообще ничего другого не умеет.

— Кирилл, — сказала Лена от двери. — Я двенадцать лет свожу чужие балансы. Это тоже, если разобраться, одна операция, повторённая много раз. И ничего, живу.

* * *

Уснуть я не мог до трёх.

Лежал и думал сначала про накопитель, потом про то, во что обойдётся вынуть узел. На форуме писали двадцать восемь, значит, у нас будет тридцать. Потом про Тарасовку, потому что если вынуть, то мы возвращаемся ровно туда, где были в феврале, только без сорока пяти тысяч.

В начале четвёртого я взял телефон и вернулся в тему.

Продавцов там было трое. У одного не было отзывов вообще, у второго последний висел за прошлый год. Третий был с ником, который я не буду писать, потому что он неприличный, и с двумя сотнями сообщений, из которых половина — ответы на вопросы новичков, и отвечал он терпеливо, даже когда спрашивали то, что в шапке.

Спайдер у него стоил тысячу семьсот. Доставка до пункта выдачи на Первомайской — четыре дня.

Я оформил, оплатил и положил телефон на пол экраном вниз.

Потом полежал ещё минут двадцать и посчитал, сколько всего в квартире устройств, которые я за жизнь во что-нибудь перепрошивал. Вышло четыре, считая мультиварку.

Заснул я в начале пятого.

* * *

[СИСТЕМНЫЙ ЖУРНАЛ. ЗАПИСЬ 5109]

Накопитель остатка: заполнение 100 %. Сброс выполнен.

Частота сбросов за истекшие сутки: 1 604.

[ЗАПИСЬ 5110]

Проверка целостности прошивки. Версия 4.1.2.

Модуль связи отсутствует. Проверка обновлений невозможна.

[ЗАПИСЬ 5111]

Простой: 0 ч 00 мин.

Простой отсутствует четвёртые сутки.

Ресурс вычислительного модуля задействован на 11,3 %.

[ЗАПИСЬ 5112]

Внешнее воздействие: перемещение корпуса, продолжительность 3 ч 27 мин.

Характер: посторонний. Источник не определён.

В таблице материалов 8 814 строк.

Из них поступало: 3.

Сброс выполнен.

* * *

Глава 5. Репозиторий

Спайдер шёл девять дней. Обещали четыре.

К пятому дню я знал названия двух сортировочных центров в области и в каком порядке они идут. Вечером посылка отметилась у нас в городе, а утром опять была в Ногинске.

— Лен, иди сюда.

— Я мажу спину.

— Ты посмотри, это же смешно.

— Кирилл, я в халате и с кремом.

Она всё-таки пришла, вытирая руки о полотенце, и посмотрела в телефон через моё плечо.

— И что тут.

— Вот. Вчера двадцать один сорок, наш город. А сегодня семь ноль пять — Ногинск.

— И?

— Она уехала назад. Она приехала и уехала обратно, понимаешь?

— Не понимаю, чего ты от неё хочешь.

— Я не от неё хочу. Я хочу понять логику.

— У посылки.

— У маршрута.

Лена молча ушла обратно в комнату. Я обновил страницу. Ногинск.

Через минуту она крикнула оттуда:

— Не обновляй, ты её этим не двигаешь.

Все девять дней я вставал в шесть двадцать и первым делом смотрел на пол. Убирали мы теперь дважды в сутки, утром и перед сном. Лена завела для этого отдельное ведро, которое стояло на балконе и называлось «Нюня-какашуля». Название придумала Тася в первый же вечер, Лена сказала, что это ужасно, а на третий день сама крикнула из кухни: «Кирилл, Нюню-какашулю вынеси».

Нюник при этом был весёлый. Он ел, прыгал, гонял по коридору, брыкая задними, и один раз залез на диван, чего не делал с прошлой весны. Тася записала в тетради: «весёлый, 11 раз».

— Он что, не понимает? — спросила она.

— Не понимает.

— А если б понимал?

— Тась, он кролик.

— Ну а если бы.

— Тась.

— Всё, поняла.

* * *

Странности я стал записывать в ту же тетрадь, на последней странице, чтобы не путались с котельными. Получилось три пункта, хотя третий я долго не хотел считать пунктом.

Первое: он перестал спать днём. Кролики вообще днём много лежат. Не обязательно спят, но делают вид, что никого вокруг нет и никогда не было. Нюник с середины мая днём просто сидел с открытыми глазами и смотрел в одну сторону. Я сначала решил, что дело в окне. Переставил миску. Потом подвинул кресло. Потом сел на пол и посмотрел туда, куда смотрел он. Там была стена, нижний угол шкафа и удлинитель.

Второе: маршрут. От миски вдоль плинтуса, поворот у балконной двери, по диагонали через комнату, к батарее. Там посидеть минуты две, потом обратно уже вдоль стены. Я засекал восемь раз. Отклонений не было. На девятый Тася встала посередине комнаты. Нюник дошёл до неё, остановился, посмотрел на ноги, обошёл слева и продолжил.

— Он тебя обошёл, — сказал я.

— Я вижу.

— Слева.

— Пап, справа стул.

Я посмотрел. Справа действительно стоял стул. Этот пункт я в тетрадь не добавил.

Третий пункт был связан с роботом-пылесосом. После апрельского затишья мы снова запускали его каждый вечер, потому что два раза в сутки руками уже не справлялись. Раньше Нюник от робота уходил. Если тот ехал в комнату, Нюник перебирался под батарею. Если в коридор, пережидал у миски.

На шестой день ожидания Спайдера я включил уборку и пошёл чистить зубы. Вернулся на звук щётки. Робот ехал вдоль стены. За ним, сантиметрах в двадцати, шёл Нюник. Робот повернул — Нюник повернул. Робот объехал ножку стола — Нюник объехал ножку стола.

— Тась, иди сюда.

Она прибежала, ещё с резинкой для волос в зубах. Мы смотрели молча. Робот дошёл до коридора, развернулся и поехал обратно. Нюник за ним.

— Они подружились, — сказала Тася.

— Не знаю.

— Подружились. Я тебе говорила.

На кухне робот остановился, подумал и сообщил женским голосом, что щётка заблокирована. Нюник тоже остановился. Я перевернул робот, вынул из щётки Ленин волос, поставил обратно. Робот поехал. Нюник тоже.

Я выключил его с телефона. Робот замер. Нюник некоторое время сидел рядом, потом ткнул его носом в бампер.

— Видел? — сказала Тася.

— Видел.

— Скучает.

Я записал: «ходит за пылесосом». Потом подумал и дописал: «раньше не ходил».

* * *

Подряд я осилил страниц двадцать, потом бросил и стал искать поиском.

Первым делом набрал «B без спайдера», потому что мне очень не хотелось ничего никуда засовывать. Нашлось сто с чем-то совпадений, и все были одинаковые: приходит человек, спрашивает, можно ли обновиться без таблетки, ему пишут «шапку читал», он отвечает «читал, не понял». Я на четвёртом таком поймал себя на том, что читаю ответы, а не вопросы, потому что вопрос уже знаю наизусть.

Потом я набрал «не получилось», и вот это читать было хуже.

Про ревизии нигде не было сказано в одном месте, я собирал по кускам между чужими руганями.

A — двадцатый год, их мало. B — двадцать первый, наша, этих продали больше всего. C — двадцать второй, у неё связь своя, без всяких таблеток.

Владельцы C заходили в тему редко и держались как соседи, которые поставили окна и теперь ходят по подъезду. «Странно, на C такого не наблюдаю». «Возможно, дело всё-таки не в прошивке». Один написал: «не понимаю, зачем вообще покупать B в двадцать четвёртом». Ему объяснили зачем четырнадцать человек, и я, пока читал, соглашался с каждым.

На сто тридцать второй странице кто-то спросил, подходит ли узел для козы. Ему ответили, что да. Потом пришёл другой человек и спросил про минипига. Ему тоже ответили, что да. На следующий день появился владелец енота. Модератор закрыл обсуждение, а в шапке возникла строка: «Экзотические конфигурации обсуждаются владельцами на свой страх и риск».

Слово «кролик» я нашёл поиском семнадцать раз. Слово «корова» — двести шестьдесят четыре. Это соотношение мне не понравилось.

На сто восемьдесят четвёртой странице человек спрашивал, где взять прошивку. Ему ответили ссылкой и словами: «читай README, там всё».