Тени терема

— Ты пришла не просто так, — тихо промолвила Синеока, опускаясь рядом и протягивая руку. Пальцы её коснулись гладкой, прохладной шерсти.

— Жрецы тьмы, — сказала кошка, и слово это прозвучало в тишине, ударом хлыста. — Видун держит их в чердачной комнате. Не просто так. Не из милости и не из страха.

Кошка чуть прищурилась.

— Он хочет занять место князя, — прошептала Синеока, и от этой мысли по спине пробежал холод. — А жрецы нужны ему для тёмных ритуалов, чтобы закрепить власть. Болезнь князя… это их деяние.

Кошка мягко ткнулась носом в ладонь Синеоки и замерла, прислушиваясь к тишине.

— Спасибо, — поблагодарила Синеока.

Небольшой сад за теремом был укрыт от чужих глаз невысокой оградой. Лишь ветер здесь шелестел листвой.

Синеока отыскала Мстислава у старого, покрытого мхом колодца. Он стоял, опершись на каменную кладку, и смотрел куда-то вдаль. Лицо его было бледным, а на висках проступали тонкие жилы.

— Мстислав, — позвала Синеока, останавливаясь в нескольких шагах.

Княжич обернулся, и в его взгляде мелькнуло облегчение.

— Я видела нить колдовства, — сказала Синеока. — Она тянется из покоев князя, тонкая, как паутинка, да только крепкая. И ведёт она в чердачную комнату. Там жрецы тьмы. Их позвал видун, чтобы ослабить княжеский род.

Мстислав слушал, не перебивая.

Когда Синеока закончила, он долго молчал.

— Я догадывался, — проговорил Мстислав. — Не знал, как глубоко всё зашло, не ведал про нить и жрецов, но чуял, что видун не просто советник. Давно он ждал, когда князь ослабнет.

Он помолчал, сжал и разжал пальцы, как будто хотел схватиться за рукоять меча, да только меча рядом не было.

— У меня не было доказательств, — добавил он. — Одни догадки да предчувствия. А против его власти и речей, что звучат, как княжеский указ, догадки — что сухая солома против пламени.

— Теперь доказательства есть, — сказала Синеока. — Я видела. Но действовать надобно осторожно. Если видун поймёт, что мы знаем про его замыслы, он ударит без промедления.

Мстислав кивнул, будто именно этого и ждал.

— Ты будешь следить за жрецами, — предложил он. — Твоя кошка сможет пробраться туда, куда человеку не пройти незамеченным. Пусть она увидит, что творится на чердаке, какие обряды готовят, к чему видун стремится. А я… я буду следить за ним самим. За каждым его шагом, за каждым приказом, за тем, к кому он ходит и кого зовёт к себе. Если он задумал ритуал, чтобы власть закрепить, я узнаю, когда он соберётся его творить.

— Времени мало, — сказала Синеока, глядя прямо на Мстислава. — Если ритуал свершится, князю не выжить. А что станется с княжеством, когда на троне окажется видун с силой тьмы за спиной?

— Будем осторожны, — молвил Мстислав. — Не станем бросаться вперёд, как в битву с открытыми щитами. Пойдём в тени, пока тени нам служат.

Чердачная комната терема была тесна и душна. Пахло сыростью, въевшейся в балки, и горькой гарью, что цеплялась за одежду и волосы, не желая отпускать. В углах клубилась тень. Не просто отсутствие света, а живая, шевелящаяся, сотканная из чужих страхов и старых клятв. Стоило только замереть на миг, и эта тьма тянулась вперёд, обхватывала холодными пальцами, нашептывала забытые имена.

Чёрная кошка скользнула бесшумно. Ни одна половица не скрипнула под её лапами, ни одна паутина не задержала шаг. Двигалась она так, как умеют лишь создания тьмы.

В дальнем углу, где крыша опускалась низко и почти касалась пола, кошка замерла. Там, на голых досках, виднелись следы недавнего ритуала. Обгоревшие свечи лежали рядом, сломанные кости были разложены в строгом порядке, чёрные огарки оплыли, застыли причудливыми наростами.

Рядом валялись обрывки ткани с тёмными узорами. Тяжёлые, плотные, пропитанные чем-то едким, от чего воздух здесь казался гуще и тяжелее. На двух покосившихся столах вповалку лежали древние колдовские книги. Кожа переплётов потрескалась, углы страниц потемнели от прикосновений, а на полях виднелись торопливые, злые пометки, сделанные нетвёрдой рукой, как будто писавший боялся, что его прервут. Свитки лежали тут же, туго скрученные и перевязанные чёрными шнурками. Они хранил