Записки следователя. Заложники тишины

Полковник Гладышев еще раз окинул толпу строгим, просящим взглядом, приложил руку к козырьку фуражки, развернулся и твёрдым шагом зашел обратно в здание милиции.

На площади воцарилась тишина. Бабы растерянно переглядывались. Железная уверенность полковника и известие о том, что опера прямо сейчас кого-то берут, сбили спесь с бунтовщиков.

— Ну что, Михалина… — тихо сказала торговка из ларька. — Пошли, что ль? Вишь, ловят уже кого-то. Дай бог, Катьку живой найдут.

Толпа нехотя, разбиваясь на мелкие группки, начала медленно расходиться.

Кабинет Денисова. 5 сентября, утро. Допрос свидетелей.

Утренний свет едва пробивался сквозь засиженное мухами окно кабинета. На столе Денисова лежали два свежих бланка протоколов допроса свидетеля, чистые листы бумаги и пузатая баночка с чернилами.

Телефон на столе Денисова резко затрезвонил. Капитан снял трубку, прижимая её плечом к уху, продолжая расстилать на столе бланки протоколов:

— Денисов.

— Андрей, привет, это Долгов, — голос прокурорского следователя звучал глуховато из-за помех на линии. — Ты с утра пораньше что-то хотел? Мне дежурный доложил. Я пока в прокуратуре, у меня тут вал бумаг.

— Артур, у нас тут двое ключевых свидетелей со швейной фабрики подошли, — быстро заговорил Денисов. — Вахтёр, который за проходной следит, и мастер закройного цеха, где пропавшая Катя Голубева работала. Ты приедешь к нам в ОВД, или сам быстро отпишу?

В трубке на секунду повисла пауза, раздался шорох бумаг, после чего Долгов ответил:

— Проводи допрос сам, Андрей. Зафиксируй всё детально, особенно то, что касается её исчезновения. Потом материалы подкинешь мне или доложишь по результатам. Я пока здесь закончу.

— Понял, принято, — Денисов положил трубку на рычаг и кивнул оперативнику у дверей: — Заводи первого. вахтёра с проходной.

Первым в кабинет вошёл вахтёр швейной фабрики — седой, сутулый дед в застиранном форменном кителе.

1. Допрос вахтёра Петровича.

Денисов заполнил анкетную часть, предупредил деда об ответственности за дачу ложных показаний по статье 307 УК РФ и подтолкнул бланк на подпись: — Подпишите здесь, Степан Петрович. И давайте по порядку. Тридцать первое августа, ваш вечерний дежурный рабочий день.

— Да всё как обычно, Андрей Владимирович, — дед вздохнул и оперся сухими ладонями о колени. — Я на смену заступил в восемь утра.

В восемь вечера дневная смена кончилась, народ повалил через проходную. Катя Голубева тоже шла со всеми, но на проходной остановилась. Попросила у меня разрешение позвонить с нашего городского. Позвонила мужу, сказала, что задержится на час — мастер попросил остатки ткани пересчитать. И вернулась обратно в цех к Василию.

— Время звонка помните точно? — По часам на стене — аккурат восемь вечера три минуты было. Я ещё пометочку в журнале сделал, что она на территории осталась.

— Когда Екатерина выходила с фабрики в последний раз? — В девять вечера ровно. Я как раз радио включил, сигналы точного времени передавали. Мастер Василий сам цех запер, а Катя мимо меня через вертушку прошла, попрощалась и вышла на улицу.

— С кем-то из сотрудников или посторонних она выходила? — Одна, — твёрдо отрезал Петрович. — Я в окно проходной ещё глянул — она к автобусной остановке пошагала. Освещение там, правда, паршивое, фонарь у ворот мигает, но шла она точно одна.

— А мастер когда ушёл? — Василий-то? Минут через десять-пятнадцать после Кати. Сдал мне ключи от закройного цеха под расписку, буркнул «до завтра» и на свою «шестёрку» сел.

Денисов внимательно записал каждое слово, дал деду перечитать протокол и подписать показания.

— Спасибо, Степан Петрович. Свободны.

2. Допрос мастера закройного цеха Василия.

Следующим в кабинет зашёл мастер закройного цеха — грузный мужчина лет сорока пяти в мятом пиджаке. Он заметно нервничал, беспрестанно вытирая носовым платком лысину.

Денисов заполнил шапку протокола, огласил права и строго посмотрел на мастера: — Василий Игнатьевич, расскажите подробнее, почему именно тридцать первого августа в конце смены вы задержали именно Катю Голубеву?

Мастер заёрзал на стуле, избегая прямого взгляда: — Да господи, капитан, обычная рабочая ситуация! Закройный цех сдавал смену.

По накладным выходил пересорт по рулонам драпа. Если бы я так сдал, на меня бы недостачу повесили! Катька — девка толковая, лекальщица строгая, я её и попросил: «Кать, пересчитай остатки в третьем стеллаже, я тебе в следующем месяце премию выпишу».

— Почему не попросили кого-то другого? — Так все уже на проходную бежали, на восьмичасовой автобус! А Катя задержалась у стола, ниточки подчищала. Она согласилась без вопросов.

— Во сколько вы расстались? — Без пяти девять. Она закончила переучёт, отдала мне ведомость. Я сказал «спасибо», она забрала сумку и пошла на выход. Я ещё минут десять в кабинете над бумагами просидел, потом цех запер, ключи деду на вахту сдал и уехал.

Денисов резко подался вперёд, понизив голос: — Василий Игнатьевич, а куда вы уехали в девять пятнадцать вечера? На машине?

Мастер прерывисто вздохнул и испуганно замахал руками:

— Андрей Владимирович! Клянусь вам, я домой поехал! К жене! У меня тёща гостила, мы в полдесятого уже ужинали! Жена подтвердит, соседи видели, как я «Ладу» во дворе парковал! Вы что, на меня думаете?! Да я Катьку пальцем не трогал!

— Жена подтвердит? — переспросил Денисов, фиксируя время в протоколе. — И жена, и тёща! Они меня ждали, у нас ужин был запланирован!

— Хорошо, Василий Игнатьевич. Распишитесь в протоколе. Но предупреждаю: алиби ваше мы проверим до минуты. Из города никуда не выезжать.

Мастер дрожащей рукой поставил размашистую подпись, с облегчением поднялся и выскочил из кабинета.

Денисов перечитал оба протокола. Картина вырисовывалась предельно чёткая:

— 20:03 — Голубева звонит мужу.

— 20:05—20:55 — пересчитывает крой в цехе.

— 21:00 — сдаёт ключи вахтёру и выходит с проходной.

— 21:03 — идёт одна в сторону автобусной остановки.

Денисов взял папки и пошёл в коридор искать Долгова и Вершинина: главная временная точка исчезновения была зафиксирована процессуально. Теперь оставался только отрезок пути от ворот фабрики до остановки.

Глава 4. След «четверки» водителя

В этот же момент к столу Денисова подошёл капитан Сизов, держа в руках распечатки с дорожных камер, полученные от

дорожников полчаса назад.

— Андрей Владимирович, у нас выстреливает вторая зацепка, Сизов положил перед следователем снимки. — Смотри. Ровно три дня назад, в ту же самую ночь, камеры на выезде из промзоны у швейной фабрики зафиксировали старую, вишневую «четверку». Время — час пятьдесят ночи. Машина крутилась там как раз тогда, когда пропала вторая швея, Катя Голубева. И эта же самая «четверка» ровно в три часа ночи зафиксирована на проселке, когда уходила со стороны у реки Тиховки. Почти оттуда, где лежала Елена.

Денисов придвинул к себе снимки, вглядываясь в грязный номер машины. — Номера читаются?

— Три цифры есть. Машина принадлежит Серову Игорю Дмитриевичу. Местный водила с автобазы, воришка, солярку сливает, — прищурился Сизов. Андрей Владимирович. Ровно три дня назад в три часа ночи он был у оврага и похоже, этот Серов причастен и к появлению Ленки в овраге, и к пропаже Кати Голубевой.

Картинка начала складываться, но от этого становилась ещё страшнее. Муж, которого обвинял весь город, оказался заперт в камере в ночь убийства. Зато на сцене появился ночной извозчик Серов на своей старой развалине.

Денисов подошёл к окну, всматриваясь в серую пелену дождя. Опера радовались готовой версии: водитель-насильник подобрал Катю, завёз к оврагу, а там наткнулся на сбежавшую Елену? Или Серов и есть тот самый курьер, который возит товар? И главное — этот едва заметный, слабый след на лодыжке Елены. Откуда он, если её год никто не видел?

— Сизов, зови Матросова, — скомандовал Денисов. — Вершинин договорился, полковник Гладышев сейчас толпу на крыльце отвлекает. Нам надо успеть взять этого Серова, пока он из города не дернул.

По коням! — В машину, орлы, — скомандовал Вершинин, передергивая затвор «Макарова». — Едем брать Серова и его «четверку». Пора колоть гада.

Задержание Серова. 5 сентября.

Служебный «УАЗик» оперативников остановили в паре кварталов от нужного адреса — заезжать прямо во двор к Серову с включенной сиреной было равносильно тому, чтобы спугнуть птицу. Капитан Матросов и капитан Сизов, обогнув дырявый дощатый забор, зашли со стороны старых заброшенных складов. Следователь Денисов шёл чуть позади, держа руку ближе к расстегнутой кобуре.

Вишневая «четверка» стояла во дворе у покосившегося сарая. Капот был задран вверх, из-под него валил лёгкий сизый дым. Сам Серов — тощий, жилистый мужик в замасленной куртке и с трехдневной щетиной — ковырялся в карбюраторе, матерясь на чем свет стоит. На грязном бампере машины отчётливо виднелись свежие потёки засохшей глины — точно такой же, как на дне оврага у Тиховки.

— Серов Игорь Дмитриевич? — громко и жестко окликнул его Матросов, заходя с фланга.

Мужик резко дернулся, выронил гаечный ключ, который с металлическим звоном ударился о асфальт, и рванул было к калитке заднего двора.

— Стоять! Стрелять буду! — рявкнул Сизов, мгновенно перерезая ему путь и демонстративно положив руку на рукоятку «Макарова».

Серов замер, тяжело и часто дыша, как загнанный зверь. Его бегающие желтые глаза лихорадочно оценивали шансы, но против двоих крепких оперов и хмурого следователя делать было нечего.

— Вы чего, командиры? — Серов выставил вперед грязные, в мазуте руки. — Какое право имеете? Я машину чиню! Соляру больше не трогал, клянусь!

— Заткнись, Серов. Руки за спину, — Матросов профессиональным, отработанным движением заломил ему правую руку, и во дворе сухо щелкнули стальные «браслеты» наручников.

— Поедешь с нами. Поговорим о твоих ночных поездках.

Денисов тем временем подошёл к открытой водительской двери «четверки» и заглянул внутрь. На резиновом коврике переднего пассажирского сиденья, среди мелкого мусора, окурков и старых чеков, лежало то, что заставило следователя внутренне подобраться.

Это была вторая женская туфля. Точно такая же, как на правой ноге погибшей Елены.

Денисов снял трубку и набрал прямой номер прокуратуры:

— Артур. Это Денисов. По поводу допросов свидетелей пропажи Кати Голубевой и новых оперативных данных. Короче говоря, картина вырисовывается интересная, есть что обсудить.

— Допрос вахтёра Петровича:

— Катя Голубева в восемь вечера 30 августа не ушла со всеми. Попросила телефон, позвонила мужу (сказала, что задержится на час для пересчета ткани) и вернулась в цех.

— Точное время ухода с фабрики — ровно девять вечера. Мастер запер цех, она прошла через турникет одна и направилась к автобусной остановке. Мастер Василий уехал минут через десять-пятнадцать после неё.

— Допрос мастера Василия:

— Подтвердил, что сам попросил её остаться на переучёт. Расстались в без пяти девять, после чего он запер цех и уехал домой.

— На вопрос о времени и маршруте занервничал, заявил, что ровно в девять пятнадцать уже был дома, ужинал с женой и тёщей. Алиби требует проверки.

— След вишнёвой «четвёрки» (оперативная удача Сизова):

— Камеры у промзоны зафиксировали старую вишнёвую «четвёрку» в час пятьдесят ночи — как раз в районе фабрики.

— Эта же машина зафиксирована на проселке в три часа ночи у реки Тиховки — практически там, где позже нашли тело.

— Установлен владелец по частичным номерам — Серов.

Задержание:

— Серова только что доставили в ОВД. При задержании орал, что чинит машину и «соляру больше не трогал».

— Готовим допрос самого Серова, — подытожил Денисов. — Ждать тебя или начнем прессовать его здесь?

Долгов: — - Допрашивай без меня. Потом доложишь.

Допрос в отделе.

Через сорок минут Серов уже сидел на привинченном к полу стуле в кабинете Денисова. Наручники с него сняли, но оперативники Матросов и Сизов встали у двери, перекрывая любой выход.

Денисов молча положил на стол перед водителем прозрачный пластиковый пакет, внутри которого лежала грязная женская туфля.

— Твоя «четвёрка», Серов, зафиксирована дежурным нарядом ГАИ три дня назад, в ночь с понедельника на вторник, — ледяным тоном начал Денисов, включая кассетный диктофон. — В два часа ночи ты крутился у швейной фабрики, а в три тридцать твою машину засекли у поворота к оврагу у реки Тиховки. А вот эту обувь мы изъяли из твоего салона при досмотре. Хозяйка этой туфли лежит в морге с переломанной гортанью. Рассказывай, как убивал.

Серов аж подпрыгнул на стуле, лицо его моментально стало землистого цвета, а на лбу выступил крупный пот.

— Гражданин начальник! Какой убивал?! Вы чего?! — закричал он, срываясь на фальцет. — Не убивал я никого! Ей-богу, не убивал!

Да, девка была! Но я её пальцем не тронул!

— Не ори, — прикрикнул Матросов из угла. — Рассказывай всё как есть, пока мы тебе соучастие в чистом убийстве не оформили.

Серов сглотнул, судорожно ловя ртом воздух:

— Ладно, ладно! Будь оно всё проклято… В ту ночь я соляру сливал с автобусов на автобазе, ну, дело житейское. Еду обратно через промзону, темно, хоть глаз выколи, дождь этот дурацкий начинается. Вдруг вижу — у дороги, прямо возле кустов у фабрики, девка стоит. Ну, то есть, бежит будто. Шатается, руку тянет. Ну я и притормозил. Думал — пьяная или из сауны сбежала от коммерсантов. Она в машину прыгнула, дышит как загнанная собака, говорить толком не может. Задыхается, хрипит: «Увези меня отсюда, дяденька, спрячь, он убьёт меня!»

Денисов подался вперёд, не сводя глаз с лица задержанного:

— Кто убьёт? Имя называла?

— Не называла! — Серов замотал головой. — Она вообще как безумная была! Трясётся вся, плачет. Я испугался, думаю — нахрен мне этот криминал сдался? Сейчас менты примут, фиг отмажешься. Я ей говорю: «Слышь, дура, вылезай, у меня проблемы будут». А она вцепилась в торпеду, визжит. Ну я её за шкирку и выпихнул из машины прямо у поворота на Тиховку! Она когда вырывалась, одна туфля с ноги скинулась, а я не видел, как обувка в салоне под сиденье закатилась.

Я только утром её нашел… Она в овраг этот проклятый побежала прятаться, а я по газам и ходу оттуда! Больше я её не видел!

В кабинете повисла тяжёлая тишина.

Денисов откинулся на спинку стула, обдумывая показания. Серов её подобрал, испугался и выбросил у оврага. Значит, настоящий мучитель настиг её уже там, когда она пыталась спрятаться.

«Серов не врёт, — медленно произнёс про себя следователь. — Елена бежала не от мужа и не от Серова. Она бежала от кого-то другого…»

— Значит так, Серов, — Денисов пододвинул к себе раскрытую папку и начал быстро заполнять бланк. — Твои сказки про «высадил у поворота» пока к делу не присобачишь. Факты против тебя: твоя машина у места преступления и туфля убитой — у тебя в салоне. На основании статьи 91-й Уголовно-процессуального кодекса РФ, ты задерживаешься как подозреваемый на сорок восемь часов. За это время проведём экспертизу в салоне твоей «четвёрки» и сделаем смывы с твоих рук.

Денисов перевернул листы и протянул Серову ручку:

— Расписывайся в протоколе допроса и протоколе задержания.

Серов взял ручку дрожащей рукой, быстро чикнул подписью и сжался на стуле.

Денисов забрал бумаги и вызвал конвой:

— Дежурный, забирайте задержанного в изолятор временного содержания (ИВС).

Когда металлическая дверь спецблока в конце коридора глухо хлопнула, Денисов остался в кабинете один. Он снял трубку городского телефона и набрал прямой На том конце провода ненадолго повисла пауза, после чего голос Долгова отозвался: — Понял тебя, Андрей. Протоколы передай с посыльным мне в прокуратуру номер следователя прокуратуры Долгова.

— Артур Валентинович? Это Денисов, — произнёс капитан в трубку. — Допросил Серова по вашему поручению. Протокол задержания по девяносто первой оформил, закрыл в ИВС на двое суток. Но тут вот какое дело… Мужик кололся искренне. Говорит, подработал ночным извозом и подобрал Елену у фабрики, а она уже бежала от кого-то в ужасе и кричала, что её убьют. Он испугался криминала и вышвырнул её у оврага.

На том конце провода ненадолго повисла пауза, после чего голос Долгова отозвался: — Понял тебя, Андрей. Протоколы передай с посыльным мне в прокуратуру. Настоящий убийца всё ещё гуляет по городу. И Катя Голубева, похоже, у него…

Денисов положил трубку и подошёл к окну, всматриваясь в темнеющие улицы Верхнереченска. Первая часть головоломки встала на место, оставив следствие перед лицом смертельной опасности.

Совещание в отделе. 5 сентября, 10:00.

В кабинете пахло крепким остывающим кофе. За окном на Верхнереченск опускались сумерки. За длинным столом сидели оперативники уголовного розыска и следователь. Атмосфера была наэлектризована: рядовое, казалось бы, обнаружение тела в овраге у реки Тиховки за несколько часов превратилось в зловещую головоломку, связывающую воедино события прошлого года и последних дней.

Полковник Гладышев, хмуро окинув присутствующих взглядом, постучал ручкой по столу: — Время поджимает, товарищи офицеры.. Докладывайте по существу. Начнём с медицины. Глеб Федорович, что у нас по трупу?

Ээксперт-криминалист Царёв поднялся, поправляя очки, и открыл папку:

— Первичное вскрытие завершено, получили заключение. Смерть наступила в результате механической асфиксии — гортань переломана. Убили ночью тридцатого августа, между двумя и четырьмя часами.

На момент обнаружения она пролежала в овраге семидесят два часа плюс пять часов.. Одета по-осеннему: легкий плащ, платье.

На правой ноге — кожаная туфля. На левой ноге обуви не было. Но есть странность, которая меня беспокоит.

Царёв сделал паузу, привлекая внимание. — На бледной коже левой щиколотки обнаружена едва заметная кольцевая потертость. След давний, почти сошёл, но на мертвой коже проступил желтоватым контуром. Трупные явления мешали определить сразу, но микроскопические срезы показали: это точно не от ремешка туфли или тесной обуви. Контур слишком жёсткий. От чего именно осталась эта натёртость, я пока сказать не могу. Нужно время.

Гладышев недовольно качнул головой:

— Добро. Ищи, Глеб Федорович.

Гладышев перевёл взгляд на начальника УгРо: — Матвей Борисович, подключай своих орлов. Что у розыска по оперативным мероприятиям?

Начальник УгРо майор Вершинин развернул карту района:

— Работаем по двум направлениям, товарищ полковник. Первое — подомовой обход. Сизов и Матросов отработали Речную улицу и прилегающий сектор у оврага. Зацепок по местным нет, никто ничего подозрительного не видел. Зато выстрелило второе направление — дорожные камеры вокруг фабрики и шоссе. Доложит капитан Матросов.

Капитан Матросов поднялся с места:

— Нами была зафиксирована подозрительная машина — старая вишневая «четверка» ВАЗ-2104. Номера были грязные, но три цифры мы прочитали и вышли на владельца. Это некий Серов Игорь Дмитриевич. Час назад мы с Сизовым доставили его в отдел. Сейчас он задержан по статье 91 УПК на 48 часов, «четверка» на экспертизе.

Показания его на допросе следующие: поехал ночью сливать ворованный бензин. У дороги увидел девушку — бежит, шатается, просит увезти. Кричала: «Он убьёт меня!», была в полнейшей истерике. Имя не назвала. Серов испугался, вытолкал её из машины у поворота на Тиховку. Туфля осталась в салоне, он нашёл её только утром. По фото убитую опознал. Сейчас он задержан по 91-й статье УПК на 48 часов, «четверка» на экспертизе. Похоже, у оврага, после того как Серов её высадил, девушку настиг настоящий убийца.

Похоже, у оврага её настиг настоящий убийца.

Теперь по личности погибшей. Денисов, что у тебя?

Следователь капитан Денисов выпрямился:

— Товарищ полковник, утренний поиск по базе данных «Пропавшие без вести» ничего не дал — за эти три дня похожих женщин в городе никто не искал. Пришлось импровизировать. Я закрепил снимок убитой на стенде «Внимание, розыск!» у дежурной части. И буквально два часа назад произошло случайное опознание. Убитую опознала Екатерина Сизова — супруга нашего капитана Сизова. Погибшая — Елена, бывшая швея со второго цеха швейной фабрики.

В кабинете зашептались. Денисов продолжил: — Но тут начинается главная загадка. По словам Сизовой, эта Елена аккурат год назад, в прошлом сентябре, бросила всё и уехала в Москву на заработки. С тех пор её никто не видел.

При этом несостыковка: — Труп свежий: 2 сентября, задушена в ночь на 30 августа..А исчезла год назад. Где она была весь год и от кого бежала ночью — предстоит выяснить.

Допросил Серова по вашему поручению. Протокол задержания по девяносто первой оформил, закрыл в ИВС на двое суток. Но тут вот какое дело… Мужик кололся искренне. Говорит, подработал ночным извозом и подобрал Елену у фабрики, а она уже бежала от кого-то в ужасе и кричала, что её убьют. Он испугался криминала и вышвырнул её у оврага.

— Что с родственниками? — нахмурился Гладышев. —

Мужа Елены, автомеханика Николая, мы уже допросили. У него железное алиби: в ночь убийства он сидел в нашем спецприемнике за пьяный дебош у магазина. Он отпадает.

Муж, похоже, действительно не при делах. Перепуган насмерть.

Но это еще не всё… Поступило новое заявление. Гражданин Голубев Олег сообщил, что в понедельник, второго сентября, пропала его жена, Екатерина Голубева. И она — тоже швея с той же самой фабрики!

Совпадение?:

— Одна швея пропала год назад — найдена убитой. — Вторая исчезла получается 31 августа. — Связь очевидна.

— Выходит, в ту ночь в промзоне чёрт знает что творилось, — хмуро отозвался Матросов. — Одна швея от кого то вырвалась и бежала к фабрике, а вторую швею этот же урод в это же самое время через день упаковывал где-то неподалеку. Рокировка у него получилась. Одной лишился — вторую взял. Причем время пропажи Голубевой бьет секунда в секунду с тем временем, когда Серов подобрал бегущую Елену.