Убежище для затворника

— Конечно! Посмотрим всё, и я сразу проверю, чего не хватает, — бодро заверила Мира.

— Отлично. Тогда идем дальше.

Выйдя из кабинета, он пошел вдоль прозрачного ограждения балкона, невольно бросив взгляд вниз, на пустую гостиную. Они подошли к следующей двери, ведущей в его святая святых — спальню.

Перед тем как потянуть ручку, он неожиданно замешкался. Рука замерла на металле. Что с ним происходит? Почему он волнуется как подросток, который впервые привел девушку к себе домой и теперь панически боится, что за дверью её встретит дикий бардак из разбросанных носков и куча сомнительных журналов под матрасом?

— Это спальня, — проговорил он, пересиливая себя и распахивая дверь в свое личное логово.

МИРА

Шагнув в спальню, Мира на мгновение затаила дыхание. Через огромное панорамное окно пробивался мягкий солнечный свет и его косые полосы ложились прямо на стену из дикого, необработанного камня — она возвышалась за мягким изголовьем кровати, тяжёлая и холодная, как скальный обрыв.

Сама кровать, установленная на низком подиуме, казалась величественной усыпальницей, окутанной тайной. Массивная мебель из темного, фактурного дерева подчеркивала строгую и брутальную элегантность этого пространства. Вся комната дышала чисто мужской аурой — без украшений, без лишних предметов, только фактура и вес.

Он прошёл вглубь комнаты и толкнул незаметную дверь в углу.

— Здесь санузел, — произнес он и лаконичным жестом пригласил её войти.

Эта комната оказалась под стать и спальне, и всему особняку. Стены и пол, облицованные черным мрамором с тонкими белыми прожилками, напоминали ночное небо, усыпанное далекими созвездиями. Сама ванна выглядела как монолитная чаша, будто вырубленная из цельного куска темной породы. Рядом расположилась длинная консоль с двумя раковинами из того же материала, а в самом углу, за прозрачным стеклом, скрывалась просторная душевая кабина.

Разглядывая это помещение и немного обомлев от этой мрачной роскоши, Мира лишь спустя пару секунд осознала, что всё это время они оба стоят в узком дверном проеме. Расстояние между ними сократилось до предела, и она физически ощущала исходивший от него густой жар — не температуру воздуха, а именно его тепло, живое и конкретное.

Мира медленно подняла глаза. Его взгляд был намертво прикован к ней. В серо-голубой глубине его глаз промелькнуло что-то дикое, необузданное, но вместо страха это неожиданно отозвалось внутри сладостным трепетом, который она совсем не ожидала почувствовать. Её накрыл его запах — незнакомый, глубокий и совершенно не похожий на все то, что ей доводилось чувствовать раньше. В нем переплетались благородные ноты дорогого дерева и чистый, манящий запах его собственной кожи.

Мира ужасом почувствовала как щёки обожгло румянцем. Дышать стало труднее.

ОН

Она стояла слишком близко. Настолько, что его сердце перешло в бешеный ритм — ему казалось, этот глухой стук эхом разносится по всему дому.

Он не мог оторвать от нее взгляда. В узком проеме прохладного санузла её запах накрыл его с головой: легкий, сладковатый аромат спелых ягод и звенящей утренней чистоты. Когда Мира медленно подняла на него свои огромные голубые глаза, а её щеки мгновенно налились обжигающим румянцем, он окончательно понял — ещё секунда, и о самоконтроль можно будет забыть.

Она была смущена, а сам он находился в шаге от безумия. Это нужно было прекращать — немедленно.

Пересилив себя, он сделал шаг назад, разорвав соблазнительную дистанцию между ними, и направился к выходу из спальни.

— На этом этаже есть ещё одна спальня, прямо по коридору, — бросил он через плечо, пытаясь придать голосу привычную сухость, хотя в горле пересохло. — Она гостевая, там никто не бывает. Смысла показывать нет, сама потом разберешься. Идем вниз.

Не дожидаясь ответа, он вышел в коридор и зашагал к лестнице, чуть быстрее обычного. Лишь услышав за спиной её торопливые, семенящие шаги, он наконец позволил себе сделать первый полноценный вдох.

МИРА

Он вылетел из спальни словно ошпаренный. Мира осталась стоять в замешательстве. Она что-то сделала не так?

«Отлично. День ещё даже не успел начаться, а я уже умудрилась все испортить».

Посеменив за ним на первый этаж, она попыталась нагнать его у подножия лестницы. Когда до пола оставалась буквально последняя ступенька, мужчина внезапно замер и резко обернулся.

На полной скорости Мира врезалась в его широкую, каменную грудь. Удар выбил воздух из её легких, ноги потеряли опору, и она уже летела в объятия блестящего пола — но его рука среагировала раньше, чем она успела осознать падение. Правда, никакого поэтичного подхвата за талию не случилось: он просто загрёб в кулак плотную ткань её рубашки на спине и удержал. Не будь он обладателем такой стальной хватки, Мира растянулась бы плашмя прямо на полу. И, пожалуй, осталась бы лежать там навсегда — потому что умереть от позора было куда заманчивее, чем снова посмотреть ему в глаза.

— Ты в порядке? — спросил он, аккуратно подтягивая её к себе, чтобы она смогла вернуть равновесие и твердо встать на ноги.

— Да... спасибо, — выдавила она с виноватой, неловкой улыбкой и тут же уставилась в пол, готовясь сгореть на месте.

Он тяжело и глубоко вздохнул прямо над её ухом.

— Мы посмотрели только один этаж. Постарайся дожить хотя бы до беседки, — произнёс он с лёгкой насмешкой и направился к главному входу.

Повернув в сторону уже знакомого ей небольшого коридора, в котором располагался вход в теперь уже её комнату, они прошли дальше и оказались у двери в гараж. Шагнув внутрь, она увидела, что здесь стояла машина, похожая на одну из тех, на которых обычно разъезжают мажоры в фильмах, и, кажется, она уже видела её в черте города, но никак не может вспомнить, при каких обстоятельствах.

В углу гаража находилась ещё одна дверь — в мастерскую. Дальняя стена мастерской была сплошь увешана различными профессиональными инструментами: каждый на своём крюке, каждый на своём месте. Вдоль нее тянулись массивные верстаки, на полках которых аккуратно выстроились древесные заготовки — разных форм, разных размеров, но все аккуратно, без хаоса. В воздухе витал упоительный аромат свежевыструганной древесины и стружки.

Вдоль противоположной стены возвышались металлические стеллажи с внушительными станками и техникой, некоторые экземпляры которой выглядели настолько устрашающе, что запросто могли бы вдохновить режиссеров на создание новой части «Пункта назначения».

— Это мое святилище. Сюда без острой необходимости заходить не нужно, — уведомил он, однако в его голосе впервые проскользнула теплая, почти детская гордость за свое укрытие.

Затем они вышли на задний двор бассейну и закрытой беседке.

— Беседка в твоем распоряжении, когда ты свободна, — коротко добавил он и чуть помолчал, словно выстраивая приоритеты. — А теперь к главному. Жду обед к часу дня. Список продуктов и моих предпочтений твоя мама должна была передать. Я буду в мастерской.

Он развернулся и ушел, наконец-то оставив её одну.

Оказавшись на кухне, Мира первым делом изучила список, составленный её мамой. Список ограничений впечатлял: никакой химии, искусственных соусов и жарки на масле. Этот мужчина относился к своему телу с той же фанатичной педантичностью, что и к интерьеру дома — только свежее, только точно выверенный состав. Ресторанной доставке он не доверял, а питаться безликим общепитом отказывался.

Закатав рукава, Мира принялась за дело. Сначала она поднялась в кабинет и быстро проверила мини-бар, сверяясь со списком и доложив недостающие бутылки сока и минеральной воды. Потом спустилась на кухню, открыла холодильник и начала ревизию: что есть, чего нет, что нужно докупить сегодня.

Полноценная закупка обычно заказывалась доставкой в конце недели, и, судя по всему, в отсутствие управляющей хозяин неплохо справился с этой задачей сам. Однако мамы не было в доме несколько дней, и некоторые позиции всё же требовалось освежить.

Мира быстро набросала список покупок. Ближайший супермаркет находился в нескольких километрах от дома, а времени до обеда оставалось с запасом — отличный повод устроить себе небольшое загородное приключение. Мама упоминала, что в гараже стоит велосипед как раз для таких быстрых вылазок.

Подойдя к двери гаража, Мира услышала, как из-за двери мастерской доносится громкая музыка. К её огромному удивлению мотив песни был ужасно знаком.

Надев свои кеды, Мира зашла в гараж и сразу приметила аккуратный двухколесный транспорт. Пока она возилась с велосипедом, к ней пришло осознание: он слушал её любимую песню, ту самую, которую она сама могла слушать на репите.

Мира улыбнулась — неожиданно и совершенно непроизвольно. Выкатила велосипед за ворота, устроилась на седле и отправилась за покупками. Утреннее напряжение таяло с каждым оборотом колеса, уступая место чему-то лёгкому и чуть азартному.

ГЛАВА 6

ОН

Перед тем как войти в мастерскую, он переоделся в привычную и комфортную одежду: свободную белую футболку, повидавшие виды потертые джинсы и тяжелые рабочие ботинки, не раз спасавшие его пальцы ног от падения тяжелого инструмента. Ступив за порог, он жадно вдохнул густой запах стружки и смолы — аромат, способный мгновенно выключить в голове суету и навести порядок в мыслях. Включив привычный плейлист, мужчина принялся за работу, к которой не притрагивался на протяжении нескольких долгих месяцев.На днях ему наконец доставили последнюю партию редкой древесины. Прикроватные тумбочки в его спальню должны были стать финальным штрихом в многолетней отделке этого дома.

Его лучший друг уже не первый год твердил, что ему пора брать индивидуальные заказы на мебель. Идея казалась заманчивой, но воплотить её в жизнь можно было только после окончательного отхода от дел в собственной строительной компании. Бизнес процветал и пришло время искать преемника. Впрочем, даже тот факт, что фирма поднималась совместно с бывшей женой и за ней все ещё числилась доля, не должен был стать помехой в реализации его плана. Вдруг сквозь шум музыки из колонок донесся тихий гул открывающихся автоматических ворот. Мужчина отложил инструмент и подошел к стеклянной двери. За ворота, задорно крутя педали велосипеда, выезжала Мира. Он замер, провожая её взглядом. В груди невольно уколола тревога: не был ли он слишком груб? Не напугал ли её своим видом или этой неловкой сценой у лестницы, что она просто взяла и сбежала?

Сжав челюсти, он вернулся к верстаку и с удвоенной силой впился резцом в дерево, выплескивая вспыхнувшее раздражение (в первую очередь на самого себя) на этот брусок податливой породы. Спустя некоторое время, надышавшись древесной пылью и стружкой, он решил ненадолго прерваться. Выйдя из мастерской в прохладу гаража, мужчина сразу заметил, что велосипед аккуратно припаркован на своем законном месте. В груди отлегло: она не сбежала.

Яркий солнечный свет, встретивший его на улице, на мгновение ослепил, а свежий порыв ветра донес четкий, ни с чем не сравнимый запах приближающегося дождя. Он уже собирался присесть на садовую скамейку, которую сделал прошлым летом, и проверить рабочую почту, как вспомнил, что телефон так и остался лежать на диване в гостиной.

Вернувшись в дом, он шагнул к диванной зоне и уловил движение: Мира несла в руках внушительную охапку его грязного белья, оглядываясь по сторонам в поисках постирочной. Черт. Из-за той неловкой сцены в спальне он совершенно забыл показать ей прачечную и хозяйственную кладовую.

— Прости, совсем вылетело из головы. Пойдем, покажу прачечную, — произнес он, махнув головой в сторону выхода к бассейну.

В небольшом техническом коридоре находились две незаметные двери.

— Дверь справа — прачечная, там всё для стирки и сушки. Слева — кладовая с бытовой химией и садовым инвентарем, — он указал рукой.

— Спасибо, — смущенно отозвалась она.

— Куда ездила? — вырвалось у него раньше, чем он успел подумать. И тут же мысленно поморщился: вопрос прозвучал скорее как строгий допрос, а не фраза человека, который просто переживал. Не перегнул ли он палку?

— В магазин, докупить кое-что из продуктов, — легко ответила Мира, уже загружая вещи в барабан стиральной машины.

— Всё нашла? Если нужно что-то ещё, я освободился и могу отвезти тебя на машине, — с невольной заботой предложил он.

— Да, всё отлично! Ничего больше не нужно, не переживайте, — она тепло улыбнулась ему. — Я пойду готовить. Встретимся в час.

Сложив вещи, девушка направилась к выходу из прачечной. Но, поравнявшись с ним в узком проходе, Мира неожиданно замерла. Она медленно подняла на него свои ясные голубые глаза, чуть лукаво улыбнулась и тихо проговорила:

— Вам очень идет такой небрежный стиль.

И, не давая ему времени опомниться, поспешила на кухню.

Мужчина остался стоять в пустом коридоре, чувствуя, как к щекам предательски приливает жар. Простояв так несколько секунд, он наконец опомнился и вышел к бассейну. Поверхность воды лениво блестела на солнце, почти без ряби. Да что, черт возьми, с ним происходит? Эта девчонка появилась несколько часов назад — и уже успела всколыхнуть в нём что-то, что он считал давно и надёжно залёгшим на дно. Не раздумывая, он скинул с себя футболку и джинсы прямо на каменные плиты и с размаху нырнул в прохладную гладь бассейна, в надежде хоть так охладить распаленное тело и привести в порядок мысли. Бассейн принял его с глухим всплеском. Он плыл быстро, чувствуя, как холод сдавливает грудь и гасит жар кожи. На противоположном бортике вынырнул, смахнул воду с лица, помотал головой. Полегчало. Немного. Он вылез на плиты и направился в дом, оставляя мокрые следы на светлом камне.

Натянул скинутую одежду, прошёл через гостиную — краем зрения уловил, что Мира на кухне, — и сухо бросил, не сбавляя шага:

— Принеси обед ко мне в кабинет, я буду работать там.

Не дожидаясь ответа, он поднялся по лестнице на второй этаж, прошёл по балкону второго этажа. Уже у самого поворота в спальню он поймал себя на том, что замедляет шаг и смотрит вниз, на кухню. Мира двигалась между плитой и столешницей — легко, точно, что-то негромко напевая. Движения у неё были почти танцевальные, без суеты, и он стоял и смотрел несколько секунд дольше, чем следовало. На губах сам собой обозначился тёплый след улыбки — он почувствовал это и мысленно осадил себя. Качнув головой, он свернул в спальню и направился прямиком в душ. Встал под горячую воду, смывая хлорку, древесную пыль и всё остальное, чему названия он пока предпочитал не давать.

МИРА

Мира любила готовить, особенно экспериментировать у плиты — как правило, её экспромты выходили даже вкуснее, чем планировалось. Но сегодня она решила не рисковать и строго следовать кулинарным предпочтениям хозяина дома.

Она методично нарезала овощи, периодически поглядывая на сковороду, откуда поднимался ароматный пар, и мысленно сверялась со списком запретных ингредиентов, который успела запомнить почти наизусть.

Именно в этот момент за спиной раздался его голос — сухой, безапелляционный, — приказывающий подать обед в кабинет. Мира мысленно поморщилась и поставила нож на разделочную доску. Она понимала, почему он так держится — в его глазах она всего лишь юная прислуга. Но неужели он так же груб с её матерью? Или только Мира удостоилась статуса надоедливой малявки, с которой можно общаться исключительно приказами? Она ведь даже попыталась разрядить обстановку тем неловким комплиментом, который, между прочим, был чистой правдой!

Если быть честной перед самой собой, мужчина он был чертовски привлекательный. Разница в возрасте была не больше пятнадцати лет: цифра солидная, но и отбросить этот факт так просто не получалось. Он был настоящей горой мышц — не с той фанатичной сухостью, которая достигается часами у тренажёров, а с естественной, тяжёлой мужской силой, которая, кажется, просто живёт в человеке сама по себе. Мира вспомнила его образ после душа — огромного, опасного, едва прикрытого — и почувствовала, как по коже расходится обжигающий жар. Стало невыносимо жарко — то ли от мыслей, то ли от плиты, а скорее от того и другого сразу. Она не выдержала: сбросила плотную рубашку от униформы на спинку стула и осталась в одной обтягивающей хлопковой майке. Из-за скромного размера груди Мира никогда не носила бюстгальтеры и жёсткие топы, предпочитая абсолютный комфорт — благо необходимости не было никакой.

Закончив с блюдом, она красиво оформила подачу и аккуратно расставила всё на подносе, внимательно выровняв приборы. Самой сложной задачей оказался высокий стакан с напитком: по инструкции в него пришлось добавить изотоники и пару мерных ложек каких-то спортивных порошков, и теперь, находясь на столь неустойчивом подносе в её руках он угрожающе покачивался при каждом её движении. Подойдя к лестнице, Мира собрала в кулак всю свою грацию и предельно осторожно начала подниматься, считая ступени взглядом. К её огромному облегчению, у закрытой двери кабинета обнаружился изящный консольный столик — словно специально созданный для того, чтобы освободить руки. Поставив поднос, она постучала, затем нажала на металлическую ручку и, снова подхватив поднос, слегка толкнула дверь бедром. И тут же замерла. В кабинете стоял не просто прохладный воздух — здесь был настоящий, почти арктический дубак. Мира сделала шаг внутрь и почувствовала, как холод мгновенно облепил открытые плечи и руки.

«Он что, совсем перегрелся? Зачем так замораживать комнату?»

Чуть ли не дрожа от внезапного холода, Мира посмотрела на хозяина дома. Он говорил по телефону — сухо, чётко, явно обсуждая детали какого-то объекта — и, поймав её взгляд на себе, коротким кивком дал понять, что она может подойти.

Мира тихонько приблизилась и поставила поднос на угол дубового стола. Она замерла на секунду, пытаясь по его взгляду уловить, туда ли поставила еду. Голос мужчины оборвался на полуслове. Его взгляд застыл — мертво прикованный к её груди. Он тяжело, ощутимо сглотнул, а затем медленно поднял глаза к её лицу. В его серо-голубых глазах вспыхнул такой нескрываемый, голодный огонь, от которого у Миры подкосились колени. Это был не обычный мужской интерес — это был чистый, необузданный инстинкт, который он даже не сообразил спрятать. Опомнившись, он резко подался вперед к монитору и с трудом возобновил разговор, хотя голос его заметно осел.

Мира поспешила к выходу. Схватившись за дверную ручку, она случайно бросила быстрый взгляд на свое отражение в зеркало у двери — и её обдало волной дикого стыда. Из-за звенящего холода в кабинете её соски сквозь тонкий хлопок майки затвердели настолько отчетливо, что ими действительно можно было проткнуть воздух. Какой позор! Слетев по лестнице на кухню, Мира мгновенно нацепила рубашку и застегнула её на все пуговицы до самого горла. Живот предательски заурчал — то ли от пережитого стресса, то ли просто от голода.