НЕОБЪЯВЛЕННАЯ ВОЙНА

Ануар Гайнеден

НЕОБЪЯВЛЕННАЯ ВОЙНА

Глава 1

НЕОБЪЯВЛЕННАЯ ВОЙНА

Повесть в рассказах

Автор: АНУАР ГАЙНЕДЕН

Меня зовут не так важно, как то, что я видел за свою жизнь. Тридцать с лишним лет я проработал геологом, сначала на буровых под Атырау, потом мотался по всей стране: Кызылорда, Семей, Мангистау, южные предгорья Алатау. Работа геолога такая: живёшь то в вагончике, то в юрте у чабанов, то в райцентровской гостинице, где из крана течёт ржавая вода. И в каждом таком месте, за пиалой чая или у костра, люди рассказывают тебе свою жизнь, потому что знают, что завтра ты уедешь и никому не перескажешь.

Только я пересказывал. Не сразу, спустя годы, когда вышел на пенсию и понял, что все эти истории, услышанные за тридцать лет в чайханах и вагончиках, сложились в одну большую историю - про войну, о которой не пишут в учебниках.

В степи, где я вырос, старики говорили, что земля помнит всё - и слёзы, и кровь, и смех, впитавшийся в неё за тысячу лет. А город не помнит ничего. Город слишком занят, чтобы помнить. Он спешит, гудит клаксонами, торопит людей к их маленьким победам и большим поражениям, и в этой спешке никто не замечает, что рядом идёт война.

Есть войны, о которых пишут в книгах, - с датами, полководцами, братскими могилами. А есть война без имени, без начала и без Дня Победы, потому что она никогда не кончается. Она идёт в каждом доме, где есть хоть одна вещь, которую можно разделить: клочок земли, доставшийся от деда, старый дом с прогнившей крышей, счёт в банке, о котором никто не говорит вслух за общим дастарханом.

Человек просыпается утром, как просыпался всегда, не зная, что ночью, пока он спал, его брат уже подсчитал, сколько причитается каждому. Не зная, что жена его, глядя на спящего мужа, думает не о любви, а о доле в квартире. Не зная, что где-то далеко, в кабинете с холодным кондиционером, кто-то решает его судьбу, взвешивая её в тенге, в долларах, в откате - и ни разу не подумав о его лице.

Я видел такую войну своими глазами - не на фронте, а у постели умирающего отца моего друга, когда сыновья его, ещё вчера братья, вдруг стали чужими друг другу людьми, потому что земля, которую их отец пахал сорок лет, теперь принадлежала не памяти о нём, а квадратным метрам и рыночной цене.

Старики в степи говорили ещё вот что: волк, который загрыз ягнёнка, не считает себя злодеем - он считает себя голодным. Так и человек, предавший брата ради денег, не назовёт себя предателем. Он назовёт себя человеком, который наконец получил то, что ему причиталось.

В этом - весь ужас необъявленной войны. У неё нет линии фронта, потому что линия эта проходит через сердце каждого из нас, и по одну её сторону - то немногое доброе, что осталось в человеке с детства, а по другую - голос, который шепчет: возьми, пока не поздно, ведь другие возьмут раньше тебя.

Я расскажу несколько историй - коротких, как человеческая жизнь, и долгих, как людская память. Истории, услышанные мной за долгие годы в дороге: от таксиста под Атырау, от врача в районной больнице под Кызылордой, от старой учительницы в ауле у подножия Алатау. Я не буду судить никого из них, потому что сам не знаю, как повёл бы себя я, если бы однажды меня позвали к нотариусу и сказали: вот твоя доля, а вот доля твоего брата, и одна из них меньше другой.

Но я знаю одно, чему научила меня степь задолго до того, как я научился считать деньги: то, что можно разделить пополам, никогда не бывает главным. Главное всегда остаётся неделимым или гибнет целиком.

Слушайте же эти истории так, как слушал их я - у костра, где угли гаснут медленно, а слова, сказанные тихо, слышны лучше всего.

Глава 1. Деньги между братьями

Эту историю мне рассказал старик-таксист, который вёз меня из аэропорта Атырау глубокой ночью, когда рейс задержали на шесть часов и я приехал в город уже под утро. Он вёл машину медленно, будто не спешил доехать, и говорил тихо, глядя больше на дорогу, чем на меня, - так рассказывают истории, которые давно носят в себе и наконец находят случайного слушателя.

Дом стоял на краю аула пятьдесят три года. Отец, Жумабек-ата, поставил его сам, когда молодым джигитом привёз сюда жену из соседнего района. Позже пристроил кухню. Позже - ещё одну комнату, когда родился старший сын, Ерлан. Потом ещё одну - когда родился младший, Асан.

Теперь Жумабека-ата не было три месяца, и дом молчал, как молчит степь после того, как откочевал последний караван.

Ерлан приехал первым - как приезжал всегда. Он и остался здесь, в родном ауле, пока Асан уехал в Алматы искать другую жизнь. Три года Ерлан возил отца в райцентр к врачам на своей старой «Ниве», сидел с ним ночами, когда тот бредил и звал покойную мать по имени. Асан звонил из Алматы. Иногда переводил деньги, когда вспоминал, и когда позволяла зарплата. Один раз приехал на Наурыз, привёз внуков, отец, ещё в силах, водил их к загону смотреть жеребят.

Аксакалы собрались в доме на седьмой день после похорон, как велит обычай, разделить то, что осталось после Жумабека-ата. Дом, скот, небольшой участок земли за аулом - всё пополам, как было записано в его завещании.