Страх быть счастливым

Лео встал и вышел из библиотеки. Элла осталась. Она улыбалась. Но Джеймс видел в её глазах то же самое, что видел в его: растерянность. Она проиграла. Они оба проиграли. Никто не выиграл.

Олли смотрел на Эллу. Она сидела за столом, улыбалась, но в её улыбке было что-то надломленное. Её пальцы сжимали карандаш.

— У них проблемы, — тихо сказала Миа.

— У них не проблемы, — поправил Джеймс. — У них война. На войне кто-то выигрывает, кто-то проигрывает. Но они не знают, что война уже закончилась. Они просто забыли объявить перемирие.

Олли закрыл блокнот. Он смотрел на Эллу, и в его глазах было что-то, чего Миа и Джеймс не видели. Знание. Он знал, что это не война. Это был страх. И он знал, что страхом не победить. Можно только научиться жить с ним. Или умереть от него.

Глава 6

«Голос правды»

Весна 2015 года

Школьный коридор гудел голосами, звонками, шагами. Лео и Элла шли по коридору, он из библиотеки, она из кабинета рисования. Они не видели друг друга. Они не искали друг друга. Но они остановились одновременно.

За дверью, из которой доносились голоса. Лео узнал их сразу — Миа и Джеймс. Он замер за углом. Он не знал, что Элла тоже остановилась — в паре метров от него.

— Они любят друг друга, — сказала Миа. — Это очевидно. Но они слишком тупы, чтобы признаться.

Лео сжал зубы. Он хотел уйти. Но его ноги не слушались.

— Лео боится, что она использует его чувства против него, — сказал Джеймс. — Он боится, что если он покажет слабость, она уничтожит его. Как его отец уничтожал его мать.

Лео почувствовал, как внутри него что-то сжалось. Он не хотел слышать это.

— А Элла боится, что если она признается, он уйдёт, — продолжил Джеймс. — Как её отец ушёл от её матери.

— Они парализованы страхом, — сказала Миа. — Они идеальная пара. Но они слишком сломаны, чтобы это увидеть.

— Ты думаешь, они когда-нибудь признаются? — спросила Миа.

— Я думаю, они признаются, когда поймут, что страх — это не приговор, — сказал Джеймс. — Что можно бояться, но оставаться.

Лео стоял за дверью. Он слышал каждое слово. Он чувствовал, как его лицо горит. Как кровь стучит в висках. Он медленно повернул голову.

И увидел её.

Элла стояла в нескольких метрах. Она смотрела на него. Без улыбки. Без обычной дерзости. Она выглядела так, будто её ударили. Она всё слышала.

Они смотрели друг на друга. Коридор гудел вокруг них, но они не замечали никого. Только друг друга. И правду, которая висела между ними, как стекло, готовое разбиться.

Лео хотел сказать что-то. Что угодно. Что-то, что разрушило бы эту тишину. Что-то, что сделало бы её снова злой. Но он не мог. Потому что слова застревали в горле. Потому что он знал: друзья правы.

— Я не знаю, о чём они говорили, — сказал он наконец. — Это ерунда.

Элла смотрела на него. Долго. Слишком долго. Её зеленые глаза сканировали его лицо, и он знал, что она видит больше, чем он хочет показывать.

— Да, — ответила она. — Ерунда.

Она развернулась и ушла. Не пошла. Не побежала. Просто ушла. Как будто это ничего не значило. Но Лео видел, как её плечи напряглись. Как она сжала кулаки, когда прошла мимо него.

Лео смотрел ей вслед. Смотрел, как её рыжие волосы качаются в такт шагам. Как её тень скользит по полу. И знал: это не ерунда. Она знает правду. Они оба знают правду.

И это пугало его больше, чем любая игра. Потому что если правда сказана вслух — её уже нельзя спрятать.

Глава 7

«Что мы оставили несказанным»

Зима 2016 года

Лео и Элла сидели на крыше школьного здания. Они не знали, как оказались здесь вместе. Наверное, она сказала что-то обидное, он ответил тем же, и они просто… пошли. Нашли место, где никто не мог их видеть. Где не было школы, правил, зрителей. Только они. И снег.

— Тебе холодно? — спросил Лео.

— Ты хочешь предложить мне свой пиджак, Харрингтон? Не надо. Я не буду выглядеть как твоя девочка.

— Точно не будешь, — усмехнулся он. — Ты выглядишь как замёрзший воробей.

Элла фыркнула, но не ответила. Она подняла глаза к небу, и снег падал на её ресницы, таял на них и стекал по щекам, как слёзы, которых она никогда не показывала. В её взгляде было что-то новое, чего Лео не видел раньше. Что-то тихое.

— Ты когда-нибудь думал, что мы могли бы быть другими? — спросила она вдруг.

Лео замер. Она никогда не задавала таких вопросов. Она задавала только провокационные, колкие, чтобы задеть. Этот был… другим. Он звучал как признание.

— Какими другими?

— Ну, не врагами, — она пожала плечами. — Нормальными людьми. Которые… не бесятся при виде друг друга.

— А ты хочешь быть нормальной?

— Я не знаю, — она отвела взгляд на огни города. — Я не знаю, как быть нормальной. Я всю жизнь была либо злой, либо грустной. Или весёлой, но притворно. У меня не было… спокойствия.

Она сказала это так просто, как будто говорила о чём-то неважном. Но Лео слышал её голос. Тонкий, хрупкий, без привычной дерзости. Она была как стекло, которое он мог разбить одним словом. И он не знал, что сказать.

Он хотел сказать ей, что у него тоже нет спокойствия. Что он тоже притворяется. Что он тоже боится. Но он не мог. Потому что это означало бы признаться, что он чувствует то же самое. А если он признается — она победит. Или он проиграет. Он не знал.

— Нормально — это скучно, — сказал он наконец, и голос прозвучал легче, чем он себя чувствовал. — Нам было бы скучно друг с другом.

Элла повернулась к нему. Резко. Так, что снег посыпался с её волос. Её глаза блестели, в них читался вызов — почти как раньше.

— Скучно? Ты думаешь, нам было бы скучно?

— Да, — сказал Лео, не отводя взгляда. — Мы привыкли к этому… пожару. Если бы мы перестали играть, что бы осталось?

— Я не знаю, — сказала она, и вызов исчез так же быстро, как появился. — Может быть, ничего.

— А может быть, всё.

Она не ответила. Они замолчали. Снег падал на них — на его плечи, на её волосы, на их руки, лежащие между ними на холодном бетоне. Лео чувствовал её дыхание рядом. Она пахла чем-то цветочным — тем же, чем пахла в их первую встречу. И он понял, что запомнит этот запах навсегда.

Снежинка упала ей на щёку. Лео смотрел, как она тает, как стекает по её коже. Он хотел протянуть руку. Убрать её. Дотронуться. Просто один раз. Но он не сделал этого. Потому что это означало бы, что он сдаётся. А он не умел.

— Нам пора, — сказала Элла, вставая. Её голос звучал ровно, но Лео видел, как её руки дрожат, когда она поправляет куртку. — А то начнут искать.

Она не посмотрела на него. Просто пошла к лестнице. Он снова смотрел, как она уходит. Как её рыжие волосы исчезают в темноте. Как снег падает на то место, где она сидела.

Он остался один. Он смотрел на огни города и чувствовал, как внутри него разрастается что-то, чему он не мог дать названия. Он боялся этого. Этой нежности. Этого счастья, которое могло бы быть, если бы он только перестал быть трусом.

Но он не умел.

Глава 8

«Когда я почти решилась»

Ночь. Комната Эллы. Зима 2016 года

Элла не спала.

Она лежала на спине, смотрела в потолок и прокручивала их разговор на крыше снова и снова. Каждое слово. Каждую паузу. То, как он смотрел на неё, когда она спросила про «других». То, как он сказал: «А может быть, всё».

Она была такой глупой. Она почти сказала ему правду. Почти призналась, что чувствует. Слова уже были на языке, готовые сорваться. Но она вовремя остановилась. Потому что если бы она сказала это, он бы понял. Он бы победил.

А она не могла этого позволить.

Элла повернулась на бок. За окном падал снег — белый, тихий, равнодушный. Он падал на крыши, на деревья, на пустые улицы. Ей казалось, что он падает и на её сердце. Холодный. Тяжёлый.

Она думала о его глазах. Там было что-то, чего она никогда не видела. Боль. И надежда. Одновременно. Он смотрел на неё так, будто она могла спасти его. Или уничтожить.

— Я не могу, — прошептала Элла в темноту. — Я не могу сделать это. Я слишком боюсь.

Она села, обняв колени. В комнате было холодно. Она чувствовала, как дрожит, и не знала, от холода или от страха.

Она думала о своей маме. О том, как она рассказывала про отца. Про дождь, в котором они танцевали. Про стихи, которые он писал. Про клятвы в вечной любви. Она была такой счастливой. А потом он ушёл. Просто собрал вещи и ушёл. Сказал, что больше не может быть счастлив с ней. Что она его «задушила» своей любовью.

Элла была маленькой. Но она запомнила. Запомнила, как мать плакала на кухне. Как её плечи тряслись. Как она говорила: «Никогда не люби так сильно». Запомнила, что любовь — это удушье. Что нельзя любить слишком сильно, потому что тогда тебя бросят. Что лучше быть холодной, чем стать той, кого оставляют.

Так она и делала. Была холодной. Злой. Неуязвимой. Каждый день. Каждый раз, когда кто-то подходил слишком близко, она делала шаг назад.

А потом появился Лео.

Он не отступил. Он оставался. Он провоцировал её, злил, бесил — но не уходил. И Элла начала чувствовать то, что так долго прятала.

Он был её идеальным врагом. Потому что он был как она. Он тоже боялся любви. Боялся признаться, что чувствует. Они были идеальной парой в ненависти.

Но той ночью Элла поняла: если она не перестанет бояться, она потеряет его. Потеряет и никогда не узнает, что могло бы быть, если бы она просто сказала: «Я тебя люблю».

Она зажмурилась. В груди что-то сжалось — так сильно, что стало трудно дышать. Она хотела убежать. Спрятаться. Сделать вид, что ничего не чувствует.

Но она знала: она больше не может.

Элла подошла к окну. Снег всё падал. Она смотрела на ночной город и чувствовала, как внутри неё зреет решение. Медленное. Болезненное. Но настоящее.

Она скажет ему. Скоро. Может быть, завтра. Она скажет ему всё.

Она не знала, что он скажет в ответ. Она не знала, не разобьёт ли он её сердце. Но она знала одно: если она не попробует, она будет жалеть об этом всю жизнь.

Элла легла обратно. Закрыла глаза. Впервые за долгое время она не чувствовала страха. Только усталость. И надежду.

Глава 9

«В ту ночь, когда мы перестали врать»

Февраль 2017 года

Лео решил, что скажет ей.

Он позвал её в загородный дом, когда родители уехали. Сказал, что это просто посиделка. Что хочет отдохнуть от города. Но он знал правду. Он хотел признаться. Сказать ей, что любит её. Что любит с первой секунды. Что ненавидит все их игры, потому что они маскируют правду.

Лео ждал её у двери. Дождь лил стеной, и когда машина остановилась, он увидел, как Элла выбежала из машины — в старой куртке, с мокрыми волосами, рассыпавшимися по плечам. Она остановилась на пороге, убрала мокрые волосы с лица, и подняла на него глаза. В них была привычная настороженность, но Лео увидел что-то ещё. Сомнение. И ожидание.

— Ты выглядишь как мокрая курица, — сказал Лео вместо того, что хотел сказать.

— А ты выглядишь как напыщенный придурок, — ответила она, проходя мимо него в дом.