Пепел и лунное серебро

— А что вы чувствуете, когда сжигаете? — спросила она.

Рагнар поднял руку и медленно разжал ладонь. Над ней, прямо из воздуха, сгустилось маленькое облачко пепла. Оно вращалось, искрясь, словно внутри него тлели тысячи крошечных угольков.

— Пустоту, — ответил он. — Пепел — это то, что остается, когда все умирает. Он не имеет вкуса, не имеет запаха. Только холод. Странно, да? Огонь согревает, а пепел — нет. Пепел забирает тепло. Забирает все.

Он сжал кулак, и облачко исчезло, будто впиталось в кожу.

— Я чувствую себя этим пеплом, Анна. Я не живу. Я доживаю. И единственное, что поддерживает во мне огонь, — это ненависть.

— К кому? — прошептала Анна.

— К отцу. К эльфам. К этому проклятому миру. Ко всем, кто сделал меня таким.

Он замолчал, и тишина между ними стала плотной, осязаемой. Анна смотрела на него и видела не чудовище, не изгнанника, а человека, сломанного собственной силой. Она знала, что такое одиночество. Не такое, какое бывает, когда остаешься дома одна на выходные. А другое — глубинное, холодное, когда тебя не понимает никто, даже ты сам.

— Я не знаю, кто я здесь, — произнесла она тихо. — Я не знаю, зачем меня привело сюда, и что будет дальше. Но я знаю одно: если я выживу, то не потому, что сильная. А потому, что не умею сдаваться.

Рагнар перевел на нее взгляд. Его глаза блестели в свете костра, и в них было что-то новое. Не жалость. Не снисхождение. Что-то, похожее на узнавание.

— Ты не слабая, Анна. Ты просто пока не знаешь свою силу.

— А вы? Вы знаете свою?

Он не ответил. Вместо этого поднялся, подошел к краю навеса и посмотрел в небо.

— Вторая луна всходит, — произнес он. — Кровавая. Значит, ночь будет долгой.

Анна встала и подошла к нему. Над горизонтом, заливая долину багровым светом, поднималась вторая луна. Она была огромной, раза в полтора больше первой, и имела странный, пульсирующий оттенок — словно внутри нее билось живое сердце.

— Она красивая, — прошептала Анна.

— Она опасная, — возразил Рагнар. — Под ее светом эльфийская магия слабеет, но просыпаются другие сущности. Те, кто спит днем.

— И мы будем идти под ней?

— Нет. Мы пойдем до того, как она достигнет зенита. А пока — отдыхай. Я посторожу.

Анна вернулась к костру. Она легла на жесткую землю, подложив под голову седло, и укрылась плащом, который Рагнар молча бросил ей. Плащ пах дымом, кожей и чем-то неуловимо теплым, словно сам он был наполнен скрытым жаром.

— Рагнар, — позвала она, уже закрывая глаза.

— Мм?

— Спасибо. За то, что не оставили меня там.

Он не ответил. Но Анна успела заметить, как его силуэт на мгновение замер, а затем он тихо произнес:

— Спи, реставратор. Завтра будет трудный день.

Она закрыла глаза. Сон подкрался быстро, как черная вода, но на этот раз в нем не было падения. Только далекий, едва слышный шепот — будто кто-то звал ее по имени из-под земли.

А Рагнар стоял на краю навеса, глядя в кровавую луну, и думал о том, что впервые за долгие годы ему не хочется быть одному.

Где-то в ночи, в десяти лигах от их привала, одинокий всадник остановил коня и поднял голову к небу. Фиалковые глаза, не мигая, смотрели на кровавую луну. Тейрон знал: они остановились на ночь. Он мог бы настигнуть их к рассвету. Но он не спешил.

Эльфы не торопятся. Они ждут.

И он умел ждать лучше всех.

Глава 6. Лунное Серебро и Кровь

Разбудил Анну холод. Не тот, что пробирает до костей от морозного воздуха, а внутренний, липкий, будто кто-то невидимый провел ледяной ладонью по позвоночнику. Она распахнула глаза и резко села, хватая ртом воздух.

Костер почти догорел. Лишь несколько углей тлели в серой золе, отбрасывая слабые, умирающие отблески. Небо над головой изменилось: кровавая луна поднялась уже высоко, заливая окрестности багровым, пульсирующим светом. В этом свете даже камни казались живыми, дышащими, а тени от скал ползли, словно пытаясь освободиться от своих хозяев.

Рагнар стоял у выхода из-под навеса. Его спина была напряжена, правая рука лежала на рукояти меча. Он не двигался, но Анна видела, как его пальцы медленно сжимаются и разжимаются.

— Что происходит? — прошептала она, поднимаясь.

— Они здесь, — ответил он, не оборачиваясь. — Три, может, четыре. Заходят с восточной стороны.

Анна похолодела. Она подошла ближе, стараясь не шуметь.

— Эльфы?

— Да. Разведчики. Идут быстро. Знают, что мы здесь.

— Откуда?

Рагнар наконец повернулся. Его лицо было спокойным, но в золотых глазах разгорался опасный огонь.

— Твой запах. Твоя энергия. Ты — как костер в темноте, Анна. Они чуют тебя за лиги.

Она сглотнула. Внутри все сжалось от страха, но она заставила себя дышать ровно.

— Что мне делать?

— Стой за мной. Не выходи на свет. И если я скажу бежать — беги к лошадям.

— А если они отрежут?

— Тогда беги в другую сторону. Я найду тебя. Или не успею. Тогда — не останавливайся.

Он вытащил меч. Анна впервые увидела его обнаженным: длинный клинок из черного металла, по которому пробегали серые искры, словно внутри него жил тот самый пепел. Лезвие не отражало свет, а поглощало его, и от этого меч казался частью ночи.

— Начинается, — произнес Рагнар и шагнул из-под навеса.

Первая стрела прилетела беззвучно. Анна даже не сразу поняла, что это была стрела, — просто в воздухе что-то мелькнуло, и Рагнар, не поворачивая головы, отвел ее мечом, даже не замедлив шага. Стрела упала на землю, расщепившись надвое.

Вторая и третья последовали одновременно, с разных сторон. Рагнар рванулся вбок, уходя от одной, и подставил клинок под другую. Лезвие коротко вспыхнуло серым, и стрела рассыпалась в прах, не долетев до него и фута.

Из-за камней, бесшумно, как тени, появились три фигуры. Эльфы.

Анна замерла. Она представляла эльфов по книгам: прекрасные, утонченные, с длинными волосами и светящимися глазами. Реальность оказалась страшнее. Эти существа были высокими, почти до плеча Рагнару, но какими-то неестественно гибкими, словно их тела состояли не из плоти, а из лунного света и тумана. Одежда — облегающая, серебристо-серая, с чешуйчатым узором. Лица — узкие, с острыми скулами, глаза — большие, бездонные, цвета ночной фиалки. В руках — изогнутые клинки, мерцающие в багровом свете луны.

— Дракон, — произнес один из них. Его голос был как шелест сухих листьев. — Отдай смертную, и мы не станем убивать тебя.

— Это новый вид милосердия? — усмехнулся Рагнар. — Или вы забыли, чем кончилась наша последняя встреча?

— Тебя было трое. Теперь ты один.

— А вас — четверо. За скалой, наверное, прячется лучник. Поправь меня, если я ошибаюсь.

Эльф ничего не ответил. Вместо этого он сделал едва заметный жест, и двое его спутников бросились вперед.

Анна не успела вскрикнуть. Рагнар двинулся так быстро, что его фигура размазалась в воздухе. Первый эльф упал, не добежав и двух шагов: клинок Рагнара рассек ему грудь, и из раны вместо крови брызнула серебристая пыльца. Второй успел блокировать удар, но Рагнар не дал ему ни секунды — развернулся, ушел в низкий подкат и вонзил меч ему в бедро. Эльф взвыл, отшатнулся, и в этот момент Рагнар выбросил вперед свободную руку. Из ладони вырвалась струя пепла, которая ударила в грудь третьего эльфа, отшвырнув его на несколько шагов.

Все произошло за несколько секунд. Анна стояла, вжавшись в скалу, и не могла отвести глаз. Это была не драка. Это был танец. Жестокий, смертельный, но завораживающий.

Из-за скалы, как и предполагал Рагнар, вылетела четвертая стрела. Она была необычной — с серебристым оперением и наконечником, светящимся холодным светом. Рагнар вскинул меч, но на этот раз не успел. Стрела прошла вскользь, распоров ему плечо. Он даже не вскрикнул, только дернулся и сделал шаг назад.

— Рагнар! — не выдержала Анна, рванувшись вперед.

— Стой! — рявкнул он.

Но было поздно. Она вышла из-под навеса, и в этот момент лучник, скрывавшийся за скалой, перенес внимание на нее. Анна почувствовала, как холодный, безжалостный взгляд остановился на ее лице. Времени не было. Она увидела, как натягивается тетива, как серебристый наконечник вспыхивает в багровом свете.

И тогда она сделала единственное, что пришло в голову: выбросила руки вперед, словно пытаясь оттолкнуть невидимую волну.

Из ее ладоней ничего не вырвалось. Ни огня, ни пепла, ни магии. Только воздух вокруг на мгновение загустел, стал вязким, как патока. Стрела замедлилась. На один миг. Но этого хватило.

Рагнар оказался между ней и стрелой. Он отбил ее мечом, и наконечник, зазвенев, улетел в темноту.

— Уходим! — крикнул он, хватая Анну за руку.

Они побежали. Анна не помнила, как добежала до лошадей. Ноги отказывались слушаться, сердце колотилось где-то в горле. Рагнар, не отпуская ее, сорвал поводья, подсадил ее в седло и вскочил на свою кобылу.

— Держись за гриву и не останавливайся! — приказал он, пришпоривая коня.

Они сорвались с места. Ветер ударил в лицо, выбивая слезы. Позади слышались крики и звук погони. Анна оглянулась: два уцелевших эльфа бежали за ними с нечеловеческой скоростью, их ноги едва касались земли. Но кобылы были быстрее. Рагнар повел их не по тропе, а куда-то вниз, в лабиринт черных камней, где преследователи не могли развернуться.

Погоня длилась, как казалось, целую вечность. Анна прижималась к шее лошади, молясь всем богам этого мира, чтобы Оса не споткнулась. Рагнар время от времени бросал назад короткие сгустки пепла, и эльфы, попавшие под них, замедлялись, но не отступали.

Наконец, когда кровавая луна начала клониться к горизонту, преследователи исчезли. Просто растворились в темноте, как будто их и не было.

Рагнар остановил лошадей в узкой расщелине, скрытой от посторонних глаз. Анна сползла с седла и упала на колени, жадно глотая воздух. Ее трясло.

— Жива? — спросил Рагнар, спрыгивая на землю.

— Кажется… да, — выдохнула она, поднимая голову.

Он подошел, опустился рядом. Его плечо было рассечено, кровь, темная в лунном свете, пропитала рукав. Анна заметила, что рана глубже, чем ей показалось сначала.

— Вы ранены.

— Ерунда, — отмахнулся он. — До свадьбы заживет.

— Вы спасли меня, — прошептала Анна, глядя ему в глаза. — Вы приняли удар на себя.

— Я же сказал: ты не умрешь, пока я рядом.

— А если вас не будет рядом?

Он встретил ее взгляд, и в его золотых глазах на мгновение что-то дрогнуло.

— Тогда умирай красиво, — произнес он, но без насмешки. Скорее, с горечью.

Анна вдруг поняла, что плачет. Беззвучно, не от страха, а от всего сразу: от усталости, от напряжения, от осознания, что она чуть не погибла, от того, что этот чужой, мрачный дракон снова спас ее, рискуя собой.

Рагнар, не говоря ни слова, протянул руку и стер слезу с ее щеки. Его пальцы были горячими, шершавыми, но прикосновение вышло на удивление нежным.

— Ты сильнее, чем думаешь, — сказал он. — Ты замедлила стрелу. Сама. Без магии. Это не каждый может.

— Это не я, — покачала головой Анна. — Это просто… инстинкт.

— Инстинкты — это и есть магия, — ответил он. — Просто не все умеют их слушать.

Он встал, поморщившись от боли в плече, и осмотрел расщелину.

— Останемся здесь до рассвета. Потом вернемся за иглой. Теперь я знаю, где они устроили засаду, и как их обойти.

— А если они снова найдут нас?

— Найдут, — не стал отрицать Рагнар. — Но к тому времени у нас будет то, что нужно. И, возможно, ответы.

Анна посмотрела на свои руки. Они все еще дрожали. Но внутри, где-то глубоко, разгорался новый, незнакомый огонек. Не страх. Не отчаяние. А что-то иное. То, что Рагнар назвал бы силой.

— Я вернусь в пещеру, — произнесла она. — И заберу свою иглу. Но не для того, чтобы кого-то убить. А чтобы понять, кто я.

Рагнар посмотрел на нее долгим, изучающим взглядом.

— Вот теперь ты начинаешь говорить как Ключ.

Он сел на камень, вытянув ноги, и снова посмотрел на небо. Кровавая луна уходила за скалы, уступая место серым предрассветным сумеркам.

Анна легла рядом, но не спала. Она смотрела на Рагнара, на то, как его лицо смягчается в минуты покоя, как взгляд уходит куда-то внутрь, и думала о том, что этот мир, каким бы жестоким он ни был, уже не кажется ей таким чужим.

Потому что рядом был тот, кто не оставлял ее.

Даже когда мог.

Глава 7. Возвращение в Пещеру

Рассвет был серым, точно мир никак не мог решить, просыпаться ему или еще немного полежать в тишине. Аметистовое солнце взошло первым, окрасив восточный край неба в странный, болезненно-лиловый оттенок. Белое солнце еще пряталось за грядой, но его присутствие угадывалось по светлеющей полосе у горизонта.

Анна не спала. Она лежала на жестком камне, завернувшись в плащ Рагнара, и смотрела, как медленно умирают последние угли костра. Мысли путались, перескакивали с одного на другое: мастерская на Пречистенке, золотой глаз дракона, эльфы с фиалковыми глазами, стрела, летящая в нее, и рука Рагнара, отбившая эту стрелу.

Она повернула голову. Рагнар сидел, прислонившись спиной к скале. Его меч лежал рядом, вытянутый, как спящая змея. Плечо, рассеченное эльфийской стрелой, было перевязано полосой ткани, оторванной от его собственной рубахи. Повязка уже пропиталась кровью, но рана, по-видимому, перестала кровоточить — драконы заживали быстро.

— Ты не спала, — произнес он, не открывая глаз.

— Нет, — созналась Анна.

— Плохо. Впереди трудный день.

— Я знаю.

Он наконец открыл глаза. В сером утреннем свете они казались не золотыми, а янтарными, с темными крапинками вокруг зрачка.

— Пещера — в четырех часах отсюда, если идти верхом. Возвращаться будем другой тропой, через верхнюю гряду. Эльфы знают нижний путь, поэтому сейчас они внизу, прочесывают ущелья. Это даст нам фору.

— А если они уже побывали в пещере? — спросила Анна, садясь.

— Наверняка побывали, — ответил Рагнар. — Но игла им не нужна. Они ищут тебя, а не твои вещи. Если ты выронила ее там, где я думаю, она до сих пор лежит на месте.

— Вы уверены?

— Нет. Но у нас нет другого выбора.

Они поднялись, собрались быстро, без лишних слов. Рагнар проверил подпруги, поправил повязку, бросил Анне бурдюк с водой. Она сделала несколько глотков, но чувствовала, что вода не смывает горький привкус тревоги.

Выехали затемно, по узкой каменистой тропе, которая вилась между скал, словно змея, ищущая укрытие. Оса шла ровно, не сбиваясь, иногда всхрапывая, когда из-под копыт срывались камешки и улетали в пропасть. Анна старалась не смотреть вниз. Высота пугала ее куда больше, чем возможная погоня.

— Вы сказали, что эльфы охотятся за мной, потому что я Ключ, — проговорила она, чтобы отвлечься. — Но чего они боятся? Ведь я не владею магией.

Рагнар, ехавший впереди, чуть повернул голову.

— Они боятся не тебя. Они боятся того, что ты можешь открыть. Рана между мирами — это не просто барьер. Это замок. А ты — отмычка. Если замок откроют, эльфы потеряют то, что им дороже всего.

— И что это?

— Изоляцию, — ответил Рагнар. — Тысячу лет они живут за стеной, отделенные от нас. Они называют это Чистотой. Для них все, что за Раной, — скверна. Драконы, полукровки, люди. Даже сама земля, по которой мы ступаем, для них — грязь. Если Рана падет, их королевства наводнит мир. А они этого не хотят.

— Но почему? Что такого ужасного в сближении?

— Потому что они помнят войну. И потому что они считают себя выше. Их магия, их культура, их долголетие — все построено на изоляции. Им нужно ощущать себя единственными, кто сохранил чистоту древней крови.

Анна задумалась. Ей вдруг стало тошно от того, с какой легкостью одни существа присваивают себе право решать, кому жить на этой земле, а кому нет.

— А драконы? — спросила она. — Ваши сородичи тоже этого хотят?

— Мои сородичи хотят власти. Война для них — способ укрепить трон. Отец мечтает о дне, когда Рана падет, чтобы ввести армию в земли эльфов. Для него это не вопрос выживания. Это вопрос гордости.

— А для вас?

Рагнар долго молчал. Тропа сузилась, и лошади шли почти вплотную друг к другу.

— Для меня это вопрос справедливости, — сказал он наконец. — Я не хочу ни войны, ни изоляции. Я хочу, чтобы проклятие закончилось.

— Какое проклятие?

— То, что разделяет нас. Не только Рана. Сама кровь. Эльфы не смешиваются с драконами. Драконы не смешиваются с людьми. Каждый сидит в своей клетке и ненавидит соседа за то, что тот — другой. Это проклятие, Анна. И оно сильнее любой магии.

Он замолчал, и Анна не стала больше спрашивать. Ей было о чем думать.

Через три часа они достигли верхней гряды. Отсюда, с высоты, долина выглядела как карта, нарисованная сумасшедшим картографом: черные пики, парящие скалы, ущелья, из которых поднимались струи пара. Где-то внизу, в серой дымке, угадывались очертания той самой пещеры, где она очнулась.

— Вон там, — указал Рагнар, спешиваясь.

Они привязали лошадей в тени огромного валуна, и дальше двинулись пешком. Идти пришлось осторожно, между острыми камнями и провалами. Ветер завывал в расщелинах, как дикий зверь, и Анне все время казалось, что за ними кто-то следит.

Пещера встретила их темнотой и запахом гари. Вход был завален обломками: обрушилась часть свода, и теперь пройти можно было только боком, через узкую щель.