Ритм сердца

Катя шмыгнула носом и вытерла слезы тыльной стороной ладони.

– Почему кроме меня?

– Потому что ты настоящая, – просто ответила Ира. – Ты не притворяешься. Ты не пытаешься казаться круче, чем ты есть. Ты просто есть. И с тобой я могу быть собой. Не этой вот, – она указала на свои цветные волосы, – а обычной Иркой, которой тоже бывает больно и страшно.

Она вернулась на свое место и отхлебнула уже остывший чай.

– Знаешь, что я поняла за эту неделю? – спросила Ира. – Когда мы репетировали с Димой и Мишей. Я поняла, что музыка – это единственное место, где я чувствую себя… настоящей. Где мне не надо ничего из себя изображать. Я просто пою, и все.

– У тебя здорово получается, – искренне сказала Катя. – Голос красивый.

– А у тебя – слова, – парировала Ира. – Ты посмотри, что ты написала за эти три дня! Я читала твои наброски. Ты плачешь, что ничего не умеешь, а сама такие строки выдаешь! У меня аж мурашки по коже.

Катя удивленно посмотрела на подругу.

– Правда?

– Честное слово! Дима тоже в восторге. Он просил передать, что ждет окончательный вариант. Так что не смей больше говорить, что ты ничего не умеешь. Ты умеешь. Просто пока сама в это не веришь.

Катя молчала, переваривая услышанное. Ей казалось, что сегодняшний вечер сдвинул какую-то важную деталь в ее внутреннем мире, и теперь все должно стать по-другому.

– Давай договоримся, – вдруг предложила Ира, протягивая руку ладонью вверх. – Что бы ни случилось, мы всегда будем друг за друга. Ты моя лучшая подруга, Катька. Самая лучшая. И я никогда не дам тебе пропасть. Обещаю.

Катя посмотрела на протянутую руку, на серьезное лицо подруги и вдруг почувствовала, как внутри разливается тепло. Она вложила свою ладонь в Ирину.

– Обещаю, – твердо сказала она. – Ты тоже моя лучшая подруга. И я всегда буду рядом. Что бы ни случилось.

Они сидели на тесной кухне, держась за руки, и обе чувствовали, что этот момент изменил что-то в их отношениях. Сделал их глубже, крепче, надежнее. Из просто подруг по школе они превратились в настоящих сестер по духу, готовых поддержать друг друга в любой ситуации.

– Ладно, – первой нарушила молчание Ира, вытирая навернувшиеся слезы. – Что-то мы раскисли, как две старушки. Давай лучше чай пить, а то зефир засохнет. И покажешь мне свои новые стихи. Я хочу все-все услышать.

Катя улыбнулась и полезла в рюкзак за тетрадкой. Чайник снова закипел, на кухне запахло свежей заваркой, а за окном уже стемнело. Этот вечер стал для них обеих особенным – вечером откровений, слез и обещаний, которые они дали друг другу. И обе знали: эти обещания они сдержат. Чего бы это ни стоило.

Ночью, лежа на раскладушке в Ириной комнате и слушая ровное дыхание подруги, Катя смотрела в потолок и думала о том, как странно устроена жизнь. Еще утром она чувствовала себя одинокой и никому не нужной, а сейчас она осознала, что у нее есть человек, который понимает ее без слов. И это чувство принадлежности, чувство, что ты не одна в этом огромном мире, было самым ценным, что у нее когда-либо было. Даже ценнее всех пятерок вместе взятых.

Глава 3: Баскетбольная звезда

Субботнее утро выдалось на удивление тихим. Катя проснулась позже обычного – сказалась бессонная ночь после разговора с Ирой. Дома было спокойно: родители уехали на дачу, оставив на холодильнике записку с инструкциями по разогреву обеда и списком дел по хозяйству. Катя лениво позавтракала, полистала учебники, но мысли разбегались, не желая сосредотачиваться на формулах и правилах.

В голове крутились обрывки вчерашнего разговора. Ирины слова о том, что она настоящая, что у нее есть талант, грели душу, но одновременно и пугали. А что, если Ира ошибается? Что, если ее стихи на самом деле бездарны, а Дима с Мишей просто из вежливости делают вид, что им интересно?

Чтобы заглушить тревожные мысли, Катя решила прогуляться. Осеннее солнце манило на улицу, обещая последние теплые деньки. Она надела джинсы, свободный свитер, наспех причесалась и, сунув ноги в кеды, выскользнула из дома.

Ноги сами принесли ее к школе. Катя усмехнулась: даже в выходные ее тянет туда, где проходят будни. Но школа в субботу выглядела совсем иначе – пустая, тихая, загадочная. Только спортзал на первом этаже светился окнами. Катя знала, что по субботам у баскетбольной секции тренировки, и хотела было пройти мимо, но вдруг услышала звуки гитары.

Она замерла. Звуки доносились из-за приоткрытой двери спортзала. Кто-то играл мелодию, которую Катя уже слышала – ту самую, что Дима играл в актовом зале. Но сейчас она звучала иначе. Более чисто, более пронзительно, что ли. Катя не удержалась и заглянула внутрь.

Спортзал был залит солнечным светом, лившимся из огромных окон под потолком. В центре, на полу, подложив под себя куртку, сидел Дима. Рядом валялся баскетбольный мяч, а в руках он держал гитару. Пальцы легко перебирали струны, и мелодия разносилась под высокими сводами, отражаясь от стен и создавая удивительную акустику. Дима был увлечен, глаза закрыты, он слегка покачивался в такт музыке.

Катя завороженно смотрела на него, боясь пошевелиться. Она чувствовала себя нашкодившей кошкой, подглядывающей за чем-то сокровенным, личным. Нужно было уходить, пока он не заметил, но ноги словно приросли к полу.

Дима закончил играть и открыл глаза. Несколько секунд он смотрел в пространство перед собой, а потом повернул голову и встретился взглядом с Катей.

– О, привет! – он улыбнулся, и его лицо осветилось той самой теплой улыбкой, от которой у Кати каждый раз подкашивались колени. – Давно стоишь?

Катя покраснела до корней волос.

– Я… я не специально. Проходила мимо и услышала музыку. Извини, я пойду…

– Стой! – Дима поднял руку. – Не уходи. Заходи, раз уж пришла. А то я тут один скучаю. Баскетбольная тренировка отменилась, тренер заболел, а я уже приперся. Дай, думаю, хоть на гитаре поиграю, пока зал свободный.

Он похлопал ладонью по полу рядом с собой.

– Садись. Или ты боишься на грязном полу сидеть?

Катя несмело вошла в спортзал. Пахло потом, резиной от мячей и деревом. Она присела на корточки, потом все-таки опустилась на пол, подобрав под себя ноги и обхватив колени руками. До Димы было метра два, и это расстояние казалось ей спасительным.

– Ты классно играешь, – сказала она, чтобы нарушить тишину. – Я не очень разбираюсь, но мне нравится.

– Спасибо, – Дима отложил гитару и повернулся к ней. – Это я сам сочинил. Ну, мелодию. А вот слов пока нет. Ирка твои стихи хвалила. Говорит, ты написала что-то к нашей песне. Покажешь?

Катя замялась. Тетрадка со стихами лежала в рюкзаке – она всегда теперь носила ее с собой, чтобы записывать приходящие в голову строчки. Но показывать их Диме… Это было страшно.

– Я не знаю… Они еще сырые, недоделанные…

– А ты не бойся, – мягко сказал Дима. – Давай посмотрим вместе. Если что-то не так, я скажу. Честно. Но без злобы. Договорились?

Катя посмотрела на него. В его глазах не было насмешки, только искренний интерес. Она полезла в рюкзак, достала замусоленную тетрадку в клеточку и протянула ему, отвернувшись, чтобы не видеть его реакцию.

Дима взял тетрадь и углубился в чтение. Катя украдкой наблюдала за ним. Вот его брови чуть приподнялись, вот губы тронула улыбка, вот он нахмурился, перечитывая какую-то строчку. Время тянулось бесконечно долго.

– Слушай, – наконец сказал он, поднимая глаза. – Это же круто! Правда. Я не вру. Вот эти строки, – он ткнул пальцем в середину страницы, – про всех, кто пробует что-то новое. Как ты это придумала?

Катя пожала плечами, не зная, что ответить. Она не придумывала. Это просто приходило само.

– Я прочитал твой вариант припева, – продолжил Дима. – Можно я попробую его сыграть? Прямо сейчас? Посмотрим, как ляжет на музыку.

Катя кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Дима взял гитару, тихонько заиграл вступление, а потом запел, положив на мелодию Катины слова. Голос у него оказался приятным, чуть хрипловатым на низких нотах. Он пел, иногда сбиваясь, подправляя ритм, и Катя с удивлением понимала, что ее слова действительно ложатся на музыку. Они звучат! Ее слова, написанные в тетрадке, вдруг обрели голос и душу.

Дима допел и отложил гитару.

– Работает! – объявил он с довольной улыбкой. – Немного подшлифовать пару мест, и будет бомба. Ты талант, Катя. Серьезно. У тебя дар чувствовать слова.

У Кати защипало в глазах от нахлынувших чувств. Ее хвалили. Не за пятерку по литературе, не за выученное стихотворение, а за то, что шло из самой души. Это было так ново и так приятно, что она не знала, куда деваться от счастья.

– Спасибо, – прошептала она.

– Это тебе спасибо, – улыбнулся Дима. – Слушай, а может, придешь на следующую репетицию? Мы в среду собираемся. Я покажу, что у нас получилось, может, еще что-то родится на месте.

– Я приду, – пообещала Катя, и голос ее прозвучал тверже, чем обычно.

Они еще немного посидели в спортзале, обсуждая песню. Дима рассказывал о том, как они с Мишей познакомились, как придумали собрать группу, как Ира к ним присоединилась. Катя слушала и чувствовала, как тает лед внутри, как уходит скованность. С Димой оказалось легко и просто, совсем не страшно.

Когда она вышла из школы, на душе было легко и радостно. Солнце светило ярче, птицы пели громче, и даже осенний ветерок казался ласковым. Катя улыбалась своим мыслям и не заметила, как пролетела дорога до дома.

_________________________________________________________

В понедельник в школе все вернулось на круги своя. Но для Кати этот день начался иначе. Она поймала себя на мысли, что с нетерпением ждет встречи с Ирой, чтобы рассказать о субботнем приключении. Подруга должна была появиться с минуты на минуту.

Катя стояла у своего шкафчика в раздевалке, перекладывая учебники, когда услышала знакомый голос. Голос принадлежал Ксюше – той самой «королеве школы», как ее называли за глаза. Ксюша училась в параллельном десятом, вместе с Димой, и считалась главной красавицей. Высокая, стройная, с идеальным макияжем и дорогой одеждой, она двигалась по коридорам так, будто снималась в реалити-шоу о жизни звезд. Вокруг нее всегда вилась свита – такие же ухоженные и самоуверенные девочки.

Сегодня Ксюша стояла в компании своих подружек недалеко от Катиного шкафчика и говорила достаточно громко, чтобы ее слышали все вокруг.

– Вы видели эту Смирнову из девятого? – щебетала Ксюша, поправляя идеально выпрямленные волосы. – Которая в очках и вечно с книжкой?

Подружки захихикали.

– А что такое? – спросила одна из них, рыженькая Лена.

– Мне Дима говорил, что она к ним в группу напросилась. Якобы стихи пишет, – Ксюша скривила губки. – Представляете? Эта серая мышь – и стихи? Наверное, про любовь к учебнику математики.

Девушки засмеялись громче.

– А я слышала, что она в спортзал к нему в субботу приходила, когда никого не было, – добавила Ксюша, понизив голос, но все равно достаточно громко, чтобы Катя услышала. – Пока тренировка отменилась, она туда приперлась. Как думаете, зачем?

– Ой, Ксюш, не говори, – подхватила Лена. – Такие, как она, только и мечтают о таких, как Дима. Но ты посмотри на нее – страшная, нелепая, одевается как пенсионерка. Куда ей до тебя?

– Да мне-то что, – пожала плечами Ксюша, но в голосе явно слышалось довольство. – Просто смешно. С такими-то данными лезть куда-то. Сидела бы в своей библиотеке и не высовывалась.

Катя стояла, вжавшись в шкафчик, и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Каждое слово Ксюши впивалось в сердце острой иглой. Серая мышь. Страшная. Нелепая. Куда ей до нас. Эти слова крутились в голове, вытесняя все остальные мысли. Щеки горели огнем, к горлу подступил комок.

Она хотела провалиться сквозь землю, исчезнуть, стать невидимкой. Руки тряслись, и она никак не могла застегнуть молнию на рюкзаке.

В этот момент в раздевалку влетела Ира. Она с порога оценила обстановку – Катю, вжавшуюся в шкафчик, и компанию Ксюши, довольно переглядывающуюся. Ирины глаза сузились.

– Эй, вы! – громко сказала она, подходя ближе. – Языки не устали молоть?

Ксюша обернулась и окинула Иру презрительным взглядом.

– А, Петрова, привет. Тоже решила заступиться за свою подружку? – протянула она. – Ты бы лучше за собой следила. С такими волосами только в цирке выступать.

– А ты за своей внешностью следи, – парировала Ира, подходя вплотную. – Слышала я, что говорят про тебя и десятиклассников. Но мы не об этом. Ты бы, Ксюша, занялась лучше своими делами, а не обсуждала тех, кто в сто раз талантливее тебя.

– Талантливее? – Ксюша рассмеялась. – Эта? В чем ее талант – пятерки получать? Подумаешь, достижение.

– Ее талант – писать так, что люди плачут, – отчеканила Ира. – А твой талант – только языком трепать и косметикой мазаться. Так что иди отсюда, пока я не сказала что-то, о чем ты пожалеешь.

Ксюша хотела что-то возразить, но, видимо, решила не связываться. Она фыркнула и, развернувшись, выплыла из раздевалки в сопровождении своей свиты. Лена на прощание оглянулась и показала Ире язык, но та лишь закатила глаза.

Как только они ушли, Ира подскочила к Кате.

– Ты как? – спросила она встревоженно. – Не обращай внимания на эту дуру. Она просто завидует.

– Чему ей завидовать? – глухо спросила Катя, не поднимая глаз. – Она права. Я действительно страшная и нелепая. И лезу не в свое дело.

– Катька, прекрати! – Ира схватила подругу за плечи и слегка встряхнула. – Ты что, не видишь? Она специально это говорит, потому что боится. Боится, что ты можешь занять место, которое она считает своим. Она же сохнет по Диме, это всем известно. А он с тобой разговаривает, твои стихи хвалит. Вот она и бесится.

Катя подняла глаза. В них стояли слезы.

– Правда?

– Нет, я прикалываюсь , – с сарказмом сказала Ира. – Ксюшка давно вешается на Диму, а он ноль внимания. А тут ты – приходишь, разговариваешь, стихи пишешь. Конечно, у нее истерика. Не смей из-за таких, как она, сомневаться в себе. Ты слышала, что Дима в субботу сказал? Что ты талант. А он врать не будет.

Катя шмыгнула носом и вытерла слезы.

– Откуда ты знаешь, что он сказал?

– Он Мише рассказал, а Миша мне, – улыбнулась Ира. – Так что держи хвост пистолетом. И пошли уже на урок, а то опоздаем.

Они вышли из раздевалки и направились в класс. Слова Ксюши все еще жгли душу, но поддержка Иры и воспоминание о субботнем разговоре с Димой согревали изнутри. Катя шла по коридору, стараясь не сутулиться, и думала о том, что, может быть, Ира права. И она еще покажет этой Ксюше, на что способна серая мышь из девятого класса.

Глава 4: Фестиваль начинается

До школьного фестиваля талантов оставалось две недели, и это известие обрушилось на участников как снег на голову. Объявление, расклеенное по всей школе на ярко-желтых листах, гласило: «Фестиваль „Золотая осень" состоится 30 сентября в актовом зале. Прием заявок до 20 сентября. Ждем всех!»

– Двадцать второе уже! – в ужасе воскликнула Ира, размахивая листовкой перед носом у Кати на большой перемене. – У нас осталась неделя!

Катя оторвалась от учебника по химии, который читала в перерыве между алгеброй и литературой, и близоруко сощурилась на подругу.

– Неделя – это много, – философски заметила она. – За неделю можно горы свернуть.

– Ты не понимаешь! – Ира рухнула на соседний стул и забарабанила пальцами по столу. – У нас песня не готова. Точнее, музыка есть, слова есть, спасибо тебе, гений пера, но мы ее даже ни разу полностью не прогоняли. Дима говорит, надо репетировать каждый день, а у нас то зал занят, то Миша с ноутбуком колдует, то я после школы убегаю…

– Куда это ты убегаешь? – удивилась Катя. Обычно Ира после школы была свободна как ветер.

– Да мать придумала меня на курсы китайского записать, – поморщилась Ира. – Говорит, языки развивают память. А мне этот китайский… я и по-русски то не всегда правильно разговариваю. Но пришлось согласиться, а то она опять начнет про мое будущее, про то, что я никем не стану, и вообще позор семьи.

Катя сочувственно вздохнула. У нее отношения с родителями были другими, но давление она тоже чувствовала постоянно. Только если Иру пилили за отсутствие амбиций, то Катю – за их гипертрофированность. «Не зацикливайся так на учебе, отдохни, погуляй, посмотри на мир», – твердила мама. И Катя честно пыталась смотреть, но мир за пределами учебников казался ей таким пугающим и непонятным.

– Ладно, – Ира резко выпрямилась и хлопнула ладонью по столу так, что Катя вздрогнула. – Хватит нытья. Надо что-то решать. Давай после уроков сходим к Диме, спросим, как быть. Может, у него есть идеи.

Катя почувствовала, как сердце сделало кульбит. После той субботы в спортзале они с Димой виделись мельком пару раз в коридоре, перебрасывались приветствиями, но надолго не задерживались. Катя каждый раз краснела, вспоминая, как он пел ее слова, и не решалась подойти первой. Ира, конечно, заметила это состояние подруги и безжалостно подшучивала, но в меру, без перегибов. Она понимала, что для Кати любое внимание со стороны парня – территория неизведанная и пугающая.

– Идем, – решительно сказала Ира, не дожидаясь Катиного согласия. – После шестого урока встречаемся у входа. Опоздаешь – штраф: мое дежурство по школе за меня отбудешь.

Катя только кивнула, понимая, что спорить бесполезно.

________________________________________________________

После уроков они нашли Диму в холле второго этажа. Он стоял у окна с Мишей, и они о чем-то оживленно спорили, глядя в экран Мишиного телефона. Дима что-то показывал пальцем, Миша качал головой и тыкал в ответ. Со стороны это выглядело как жаркая дискуссия двух заговорщиков.

– Мальчики, привет! – Ира подлетела к ним, бесцеремонно втискиваясь между ними. – Обсуждаете мировое господство?

Дима поднял голову и, увидев Катю, улыбнулся той самой улыбкой.

– Привет, поэтесса! – сказал он. – А мы тут как раз про вас думали.

– Про нас? – удивилась Ира. – И что же вы думали? Что мы гениальны и пора покорять сцену?

– Типа того, – усмехнулся Дима. – Мы с Мишей прикидывали, как нам успеть все отрепетировать до фестиваля. В школе зал постоянно занят то репетициями младших классов, то собраниями, то уборками. А нам нужно звук нормально выстроить, чтобы не опозориться.

Миша поднял глаза от телефона и коротко кивнул, подтверждая слова друга. Он вообще был немногословен, этот Миша. Катя замечала, что он предпочитает отмалчиваться, наблюдая за всеми со стороны своими спокойными серыми глазами. Но когда дело касалось техники, он преображался – начинал говорить быстро, уверенно, используя слова, которые Катя с трудом понимала.

– Я предлагаю собраться у меня в субботу, – продолжил Дима. – Родители уезжают на дачу, квартира в полном распоряжении до вечера воскресенья. Аппаратуру притащим, Миша все настроит, и отрепетируем по полной программе. Никто не помешает.

Ира просияла.

– Диман, ты гений! Конечно, мы придем! Кать, ты как?

Катя замялась. Идти в гости к Диме? В его квартиру? Где он живет, где его комната, где… Она почувствовала, как щеки начинают нагреваться.

– Я… не знаю, – пробормотала она. – Мне нужно родителей спросить. Они не очень любят, когда я по гостям хожу, тем более к мальчикам…

– Ой, да брось! – отмахнулась Ира. – Скажешь, что мы литературный кружок собираем, или… ну, не знаю… подготовка к олимпиаде! Ты же у нас олимпиадница, вот и пригодится.

– А что, кстати, насчет декораций? – вмешался Миша, и все удивленно обернулись к нему. Он редко вступал в разговор первым. – На фестивале же нужно оформление. У нас есть что-нибудь?

Повисла пауза. Никто об этом даже не подумал.

– Блин, – выдохнула Ира. – А ведь правда. Нужен какой-то фон, атмосфера. Мы же не можем просто выйти и встать как истуканы.

– Можно попросить школьного художника, – неуверенно предложил Дима. – Но он вечно занят, у него кружок изо, он только для начальной школы рисует.

– А зачем просить? – вдруг сказала Катя тихо. – Я могу попробовать.

Все трое уставились на нее.

– Ты? – удивился Дима. – Ты же стихи пишешь. А рисовать тоже умеешь?

Катя смутилась под их взглядами, но отступать было поздно.

– Я в художественную школу ходила пять лет, – призналась она. – В младших классах. Потом времени не стало, учеба загрузила, но основы я помню. Могу попробовать набросать эскизы. Если вы не против, конечно.

– Катька, ты чудо! – Ира повисла у подруги на шее. – Ты просто кладезь талантов! И стихи, и рисуешь! Дима, слышал? У нас теперь еще и художница своя!

Дима смотрел на Катю с новым интересом, от которого у нее внутри все переворачивалось.

– Это круто, – просто сказал он. – Правда. Тогда в субботу и обсудим. Ты приноси эскизы, мы посмотрим. А пока нам с Мишей бежать надо, у нас физика доп. занятия.

Они распрощались, и Ира с Катей медленно побрели к выходу.

– Ну что, – довольно сказала Ира, – план действий ясен. Ты рисуешь, я уламываю свою мать на тему субботы, а они с Димоном репетируют. Только ты это… не дрейфь. Все будет хорошо.

Катя кивнула, но внутри у нее бушевал ураган. Суббота. Гости. Дима. И она, которая должна не только стихи писать, но еще и рисовать. А вдруг у нее ничего не получится? Вдруг ее эскизы покажутся им детским садом? Страх и волнение смешивались с предвкушением, создавая гремучую смесь.

_________________________________________________________

Оставшиеся дни до субботы пролетели как один миг. Катя погрузилась в творчество с головой, впервые за долгое время позволив себе отвлечься от учебников. Она нашла в старом шкафу коробку с красками и кистями, купленными еще в художественной школе, и с удивлением обнаружила, что руки помнят, как смешивать цвета, как делать правильные мазки.

Она придумала эскиз декорации для их выступления. Что-то абстрактное, но с настроением: осенний лес, уходящий вдаль, с яркими пятнами желтых и красных листьев, и над всем этим – большое оранжевое солнце, которое должно было символизировать тепло и надежду. Катя набросала несколько вариантов на бумаге, потом перенесла самый удачный на небольшой лист ватмана, раскрасила акварелью и осталась довольна результатом. Получилось атмосферно и красиво.

В пятницу вечером, когда родители вернулись с работы, Катя, собрав всю свою смелость, подошла к маме на кухню, где та готовила ужин.

– Мам, можно я завтра к Ире съезжу? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– К Ире? – мама повернулась, вытирая руки о полотенце. – А почему не у нас? Она же к нам обычно приходит.

– Мы готовимся к школьному фестивалю, – Катя заготовила эту фразу заранее. – Нужно вместе кое-что обсудить, посмотреть материалы. У нее там… ну, больше места.

Мама внимательно посмотрела на дочь. Катя внутренне сжалась, ожидая привычных расспросов: кто будет, во сколько вернешься, почему именно там.

– Хорошо, – неожиданно легко согласилась мама. – Только чтобы к девяти вечера была дома. И звони, если что.

Катя чуть не подпрыгнула от радости. Она быстро чмокнула маму в щеку и убежала в свою комнату собираться, пока родительница не передумала. Она даже не соврала – фестиваль был, подготовка была. Просто место встречи было немного другим.

_______________________________________________________

Суббота наступила быстро. Катя проснулась рано, хотя могла бы поспать подольше – выходной все-таки. Но волнение гнало ее из постели. Она долго выбирала, что надеть, перемерила три свитера и двое джинсов, в итоге остановилась на темно-синем платье-свитере, которое немного скрывало полноту, и джинсах. Волосы она собрала в небрежный пучок, оставив несколько прядей у лица – так, как советовала Ира. Очки протерла специальной салфеткой, чтобы стекла блестели.

В назначенное время она встретилась с Ирой на остановке, и они вместе поехали к Диме. Ира, как обычно, была в своем репертуаре: волосы сегодня были собраны в высокий хвост, на ней была косуха, короткая юбка и высокие ботинки на толстой подошве. Она выглядела так, будто собралась на рок-концерт, а не на репетицию в гости.

– Волнуешься? – спросила Ира, заметив, как Катя теребит край рукава.

– Есть немного, – призналась Катя.

– Не дрейфь. Дима нормальный, Миша вообще молчит, как рыба, они не кусаются. Главное – покажи свои рисунки. Они офигеют, вот увидишь.

Дом Димы оказался современной высоткой в новом районе, с охраной на входе и лифтом с зеркалами. Они поднялись на двенадцатый этаж, и Ира уверенно нажала кнопку звонка. Катя перевела дыхание.

Дверь открыл Дима. На нем были простые домашние брюки и свободная футболка, волосы чуть взлохмачены, а на носу – очки для компьютера. Катя удивилась, увидев его в очках, но промолчала.

– Привет, девчонки! Заходите, – он посторонился, пропуская их в прихожую. – У нас тут небольшой творческий беспорядок, но вы не обращайте внимания.